Неизбежность нашего выбора

Спустя полтора года.

Изменилось многое. Пожалуй, самой большой переменой в жизни Малфоя стал временный отъезд с семьей во Францию. Вторая магическая война закончилась более трёх месяцев назад победой Ордена Феникса. С тех пор над Пожирателями смерти беспрестанно вершили правосудие. Малфои почти откупились. Их поместье в Уилтшире конфисковали, объясняя тем, что там могли остаться темные артефакты, которые следовало уничтожить. Драко сомневался, что в мэноре останется что-то помимо стен. Нарциссу оправдали самой первой. Она не была заклеймена тёмной меткой и повлияла на исход войны, прикрыв задницу Поттера. Ситуация Драко была сложнее. Министерские прихвостни доказали, что он часто использовал Непростительные. Слухи о том, что Тёмный лорд видел слизеринца своим преемником всё усугубляли. Но благодаря показаниям свидетелей и его воспоминаниям, Малфоя младшего оправдали. На его палочку наложили отслеживающие чары. Ему ограничили использование большинства заклинаний, которые даже потенциально могли быть опасными для общества, на ближайшие полгода. Теперь его палочка была практически бесполезной. Люциусу пришлось ответить за грехи всей семьи. Его отправили в Азкабан на пять лет. Адвокат семьи планировал в ближайшее время добиться пересмотра дела и сократить срок главы семейства до трёх лет условно. Поэтому сейчас Нарцисса проводила большую часть времени за консультациями с разными юристами. Драко был рад хотя бы тому, что отец избежал поцелуя дементора. Драко редко стал выходить из дома и почти не отвечал на письма друзей. Тео периодически пытался дозвониться до него по каминной связи. Пэнси писала несколько раз на неделе. Она рассказывала ему обо всём: начиная со слухов, заканчивая покупкой нового платья. Паркинсон стала чуть ли не единственной ниточкой связи с внешним миром. Величина её писем увеличивалась каждый раз, хотя она никогда не получала ответа. Будто знала, что, несмотря на отсутствие реакции, Малфой вчитывается в каждую строчку по несколько раз, стараясь выбраться из пучины депрессивных мыслей. Блейз выбрал наиболее эффективный способ. Он просто приезжал каждые две-три недели, напрашивался на обед и, конечно же, получал приглашение от хорошей хозяйки семейства Малфоев. Драко хоть и показывал раздражение всем своим видом, ждал визитов друга. Даже сейчас он сидел в своём любимом кресле и прикидывал в уме, когда же Забини заявится снова. Прошло уже достаточно времени с их последней встречи. Он скучал по никогда не унывающему слизеринцу. Нарцисса вошла в гостиную без стука. Её шаги были лёгкими, еле слышными. Будь здесь ковры, она бы осталась незамеченной. Эта привычка выработалась у неё за время проживания с Волдемортом. Она буквально старалась слиться с окружающим пространством, чтобы её не заметили. Но после окончания войны ситуация начала медленно меняться. — Тебе письмо, дорогой, — женщина протянула сыну письмо. Она отошла от Драко и с присущей ей грациозностью опустилась на стоящее напротив кресло, расправляя платье на коленях. Слизеринец улыбнулся, наблюдая за матерью. Ей определенно стало лучше. К ней вернулся свежий цвет лица и её глаза опять начали излучать теплоту и заботу по отношению к семье. — Не хочешь взглянуть? — вскинув бровь, поинтересовалась миссис Малфой. Драко закатил глаза. Опять она хочет узнать о сплетнях, которые прислала Паркинсон. — Может ты сама начнёшь писать Пэнси? — он опустил взгляд на конверт. Он всматривался в печать, будто она должна была измениться под его хмурым взглядом. Должно быть, это ошибка. Но нет. Чернилами написано, что получатель Драко Люциус Малфой. Юноша поднял взгляд на мать, которая не сводила с него любопытного взгляда. Теперь стала понятна причина столь большой заинтересованности. Он раскрыл письмо с тяжелым вздохом. Раньше, семь лет назад, он мечтал получить письмо о зачислении в магическую школу. Сейчас же письмо из Хогвартса настораживало.

Школа чародейства и волшебства «Хогвартс» Директор: Минерва Макгонагалл

Уважаемый Драко Люциус Малфой, Информируем вас, что вы зачислены на седьмой курс в школу чародейства и волшебства «Хогвартс» по решению Визенгамота. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Обучение начинается 1 сентября. В случае неявки на занятия об этом будет доложено в отдел магического правопорядка.

Искренне ваша, Минерва Макгонагалл Директор школы»

К письму были приложены необходимые вещи для учебного года. Это выглядело издевательски. Как министерство посмело принуждать кого-то к повторному обучению на седьмом курсе? — Мы прошли херову войну, они шутят? — Не выражайся, Драко, — женщина поморщилась от грубых слов, но тут же приняла беспристрастное выражение лица. Нарцисса никогда не была слишком эмоциональной. Но Малфою младшему казалось, что его мать специально старалась меньше использовать мимику, чтобы сохранить гладкость кожи и уберечь её от морщин. Надо сказать, у неё получалось. Никто бы не сказал, что этой женщине больше тридцати. — Ты разве не слышал о новом постановлении министерства? Все, кто обучался в прошлом году в Хогварсте, должны повторно пройти обучение. Чтобы избавиться от деструктивных установок, которые прививали при… Сам-Знаешь-Ком, — женщина чуть замялась, прежде чем сказать прозвище Тёмного Лорда. Она поджала губы, недовольная своей реакцией. Большинство волшебников после его падения кричали его имя, чтобы показать, что он больше не властен над ними. Но Малфои жили со своим ночным кошмаром слишком долго, чтобы в один момент отпустить страх. Не называть его Лордом было огромнейшим достижением для них, которого многие просто не понимали. Не могли понять. — Нам теперь придётся строить из себя прилежных учеников? Будто прошлого года никогда не существовало? Драко откинул от себя письмо. Всё внутри него напряглось. Пружина сжалась, концентрируя напряжение в его груди. Министерство и его новая политика выводила из себя. Милли появилась с негромким хлопком. Она поймала письмо и растерянно посмотрела на хозяйку. Та жестом руки попросила исчезнуть, чтобы гнев Драко не вылился на невинного домовика — Пусть идут… — Драко! — Нарцисса поднялась на ноги, негодующе оглядывая сына. — Стоит наложить на тебя Силенцио или организовать уроки этикета? — Да я даже колдовать толком не могу! — слизеринец вскочил с кресла, не знаю, куда деться от переполняющих эмоций. Нарцисса приблизилась к сыну и положила ладонь ему на плечо. Драко выдохнул и опустил глаза в пол. — Не собираюсь унижаться. Могут посадить меня под домашний арест. — Боюсь, для тебя это не станет наказанием, — негромко проронила миссис Малфой. — Это отличная возможность заново наладить отношения с друзьями. Драко ухмыльнулся. Он отошел от матери и, не говоря ни слова, направился к выходу. — Мисс Грейнджер тоже пойдёт, — это заставило его остановиться. Юноша повернулся к женщине, ожидая продолжения. Нарцисса начала заламывать пальцы, не скрывая своей нервозности. Только при семье она не скрывала эмоций. Это было их негласное правило. Быть искренними друг с другом. — Она ведь любит учиться. Не думаю, что она откажется наверстать упущенное. — Зная Грейнджер, она уже вызубрила всю программу, — скорее всего он был прав, но как же хотелось ошибаться. — Ей нет смысла возвращаться в школу. Она героиня войны. Все двери перед ней открыты. Драко говорил и хотел, чтобы его переубедили. Ему хотелось увидеться с Гермионой. Он твердил себе, что это только для того, чтобы сыграть на её чувстве вины. Напомнить, как она бросила его в самый ответственный момент, и показать, через что она заставила их пройти. Малфой всё ещё злился. Как она могла так легко отказаться от него? — Мне показалось, что она может быть заинтересована в… — его мать опять запнулась. Ещё бы. Они никогда после нападения на Хогвартс не поднимали тему о маглорождённой волшебнице. — Вы ведь общались. Общались? Да, в основном языком тела. И Драко пугало, что он не мог забыть. Выкинуть её из головы хотя бы на время стоило огромных усилий. Он считал, что сможет извлечь из этой связи выгоду, но оказалось, что он увяз в этом сильнее, чем гриффиндорка. — Последний раз, когда я её видел, был во время пыток. — Она давала показания в твою защиту, — одновременно с ним произнесла Нарцисса. Драко замолчал. Он впервые слышал об этом. Грейнджер защищала его перед судом? Насколько слизеринец знал, Поттер сыграл в его оправдании не последнюю роль. Но о Гермионе ему никто ничего не сообщал. Что сподвигло Нарциссу признаться сейчас? — Тебе нужно завоевать её благосклонность. Её положение в данный момент намного лучше нашего, — прикрывать его чувства корыстными мотивами Малфоев было легче. Юноша запустил руку в волосы, тяжело вздыхая. Поместье во Франции — маленький островок безмятежности. Покинуть его и дать бушующему океану решать судьбу? Захочет ли водная нимфа спасать Одиссея во второй раз? — Если она не поедет… — Тогда я добьюсь твоего перевода на домашнее обучение. И освобожу от обязательного посещения некоторых приемов, — неохотно добавила Нарцисса, услышав пренебрежительное хмыканье.

***

Страха больше не было. Астрономическая башня вызывала только положительные эмоции и тёплые воспоминания. Факт того, что здесь убили Дамблдора не хотел восприниматься мозгом Гермионы. Он выкидывал это обстоятельство, будто это произошло не здесь. Хотя, в каком-то смысле это действительно так. Хогвартс претерпел большие изменения за прошедшее лето. Часть его пришлось реконструировать, часть отстроить заново. Гермиона волновалась за Астрономическую башню. Она выделила часть своего денежного приза на её отстройку. Гермиона провела ладонью по перилам и взглянула на купол. Он изменился. Но созвездия всё ещё ярко сияли через круги, проделанные на крыше. Тёплый ветер приятно касался её щёк и трепал выбившиеся из пучка пряди. — Не понимаю, зачем тебе нужно было подниматься сюда. В голосе Джинни отсутствовало недовольство. Она просто проговаривала мысли вслух, хотя обычно так не делала. Грейнджер развернулась к подруге с лёгкой улыбкой. — Что тебя так беспокоит? В отличие от Уизли Гермиона ощущала спокойствие. Скорее всего из-за использования умиротворяющего бальзама. Она уже давно не употребляла его на постоянной основе, но в первый учебный день нервничала больше, чем во время встречи с родителями после войны. У них не было воспоминаний о дочери, но интуитивно они знали, что незнакомая девушка говорит правду. Они приняли её сразу же и сейчас проходили реабилитацию с целителем разума. Жизнь решила вознаградить её за ранее сделанный выбор. Выбор в пользу спасения мира. — Миссис Забини пригласила меня на следующих выходных на чаепитие. — О, — Джинни беспокоил такой пустяк? — Это же хорошо, разве нет? — Ты слышала что-нибудь о тех, кто пил чай с Брианой Забини? — глаза младшей из семьи Уизли выражали ужас. Гермиона покачала головой, прикусив нижнюю губу. Пузырьки веселья зарождались в её груди и щекотали её горло. — Вот и я не слышала, — выдохнула девушка, пряча лицо в ладони. — Эй, ты чего смеёшься? Грейнджер постаралась успокоиться и подошла к Джиневре. Она взяла подругу за руки и взглянула ей в глаза. Боже, эта девушка прошла войну и всё ещё беспокоится из-за знакомства с мамой возлюбленного. Гермиона ожидала такой реакции от кого угодно, но не от неё. — Ты ей понравишься. Не можешь не понравиться. Всё пройдёт отлично, Джин. Гриффиндорка кивала на каждое озвученное слово, пытаясь поверить в это. Джинни заключила подругу в объятия, ощущая поддержку, которой была лишена с началом войны. Гермиона крепче обхватила плечи девушки, вдыхая цитрусовый запах, исходящий от рыжих локонов. — Мне не хватало твоей рассудительности. Гермиона чувствовала, как у неё начало сводить скулы от улыбки. Ей тоже не хватало подруги во времена поисков крестражей. Мальчики, безусловно, оказывали ей колоссальную поддержку и заботу. Но она скучала по Джиневре, хоть иногда ей и казалось, что Гарри и Рон могли бы заменить весь мир. Гермиона сознательно решила сепарироваться от них, продолжив обучение в школе. Им нужно научиться жить раздельно. Даже летом они постоянно находились втроём — ходили на интервью, ремонтировали Хогвартс, жили в Норе у Уизли. Раздались шаги. Девушки отстранились друг от друга. Незваный гость заставил покрыться Гермиону мурашками. Она переглянулась с подругой, не скрывая своей растерянности. Эта встреча была неизбежна. Но Грейджер казалось, что она состоится позже, где-нибудь на одной из совместных пар. — Встретимся в гостиной, — предупредила Джинни и двинулась на выход. Гермиона бессознательно постаралась задержать её. Но достаточно быстро отпустила тёплую ладонь и принялась поправлять волосы. При виде Малфоя Гермиона не могла нормально мыслить, но в этот раз не потеряла мысленную нить повествования. Неужели слизеринец растерял своё влияние над ней? Всё-таки утекло много воды с их последнего разговора. — Привет? — после продолжительного молчания, выдала Гермиона. Она привыкла, что они могли молчать часами, когда искали способы починить Исчезательный шкаф. Но выносить его оценивающий взгляд у неё не было сил. Из-за зелья её потихоньку начинало клонить в сон. Поэтому им нужно поговорить до того, как её глаза начнут слипаться. Судя по всему, у Драко были иные планы. Он сократил расстояние между ними, ни на секунду, не отрывая взгляда от девушки. Грейнджер повела плечом, надеясь сбросить оцепенение. Астрономическая башня была просторной, но ей не хватало места. Малфой вторгся в личное пространство девушки, сметая все стены, которые она возводила полтора года. Драко убрал волосок, прилипший к её шее. Гермиона прикрыла глаза, растворяясь в секундном ощущении его пальцев на своей коже. Он разрушил её домик одним движением. Кто знал, что её кирпичный домик был построен из обычной соломы? — Ты не была на ужине, — тихо проговорил Малфой, наклонившись к ней. Ухо гриффиндорки обожгло его дыханием, и девушка отшатнулась назад. От резкого движения её нога предательски подвернулась. От унизительного падения её спасли сильные руки, опустившиеся на тонкую талию. — Я не хотела есть. Боже, это противозаконно. Он всегда вгонял её в краску. Это стоило запретить на законодательном уровне. Драко был одним сплошным нарушением правил. Красным флагом, предупреждающем об опасности. Но Гермиона знала слишком много цветов, поэтому видела вместо красного — бордовый. Это же совсем другое. — Зачем вернулась? Его пальцы поддели её подбородок. Но она упрямилась. Не хотела признавать, что капитулировала, поэтому смотрела на его скулу. Малфой ухмыльнулся и в животе девушки поднялись бабочки. Они замахали тонкими крылышками, щекоча её изнутри. Грейнджер думала, что они умерли ещё до войны — когда Драко применил непростительное. Оказывается, её бабочки были одним из тех видов, что уходит в спячку. Гермиона напряглась, когда почувствовала невесомые, изучающие касания на щеке, шее. Затем его пальцы опустились ниже и обвели вырез её школьной блузы. Она прикусила губу и вцепилась ладонями в его рубашку. Под гладкой тканью проступали крепкие мышцы. Крепче, чем она помнила, хоть и запретила себе помнить. — Захотела. Ложь. Как бы отреагировал Драко, узнав, что она вернулась в Хогвартс только из-за магла, жившего с её родителями по соседству? Лучше ему об этом не знать. Пусть тешит своё самолюбие сколько угодно. Она позволит, как позволяет сейчас неприлично касаться её, как позволяла всегда больше, чем должна. — У нас будет обязательное магловедение. Поможешь разобраться? Гермиона взглянула на слизеринца с детским удивлением. Он вёл себя не так, как она представляла. В его глазах она видела лишь заинтересованность, не колючую, отталкивающую отстранённость. — Да, — сразу же отозвалась она, будто другого ответа не существовало. — Обещ… Его пальцы легли ей на губы. Гермиона могла расплакаться от этой нежности, если бы не действие зелья. Правда, его действия можно подставить под сомнение. Столько чувств от взаимодействия с Драко, который действовал на неё сильнее любого лекарства. Усилием воли она сдержалась от того, чтобы поцеловать подушечки его пальцев. А следующие слова заставили её расплыться в счастливой улыбке: — Давай обойдёмся без обещаний, Грейнджер. На этот раз она сделает всё, чтобы оправдать его доверие. Её выбор будет свободным и правильным. Она выберет Драко. Уже выбрала, если честно.