Неизбежность нашего выбора

Гермиона вынырнула из очередного воспоминания. У неё раскалывалась голова от бледных картинок в Омуте памяти и от потока информации, которую она не просила. Гарри — чёртов крестраж. Мысль билась беспокойной птицей в голове. Пыталась раздробить её череп, чтобы выбраться наружу. Кто знал, что крестраж может быть человеком? Из-за этого обстоятельства менялось всё. Огромная выборка вариантов расширилась процентов на сто. Зато это объясняло, почему Гарри мог видеть некоторые события глазами Волдеморта, понимать змеиный язык. Они были связаны, они были частью одного целого, как бы прискорбно не было это осознавать. — Гарри… — у Гермионы дрожал голос. — Он должен… — она не могла даже подумать о том, что Гарри придётся умереть. — Его должен убить Волдеморт. Связь должна разорваться, — Дамблдор звучал невозмутимо. Конечно, при особом желании можно было уловить сочувствующие нотки, сожалеющие. Но Гермионе они не нужны. Так же как и профессору не нужно преждевременное выбывание шахматной фигуры из игры. Безысходность. Безысходность концентрировалась в каждой капле слёз, бегущих по её щекам. В каждом задушенном всхлипе. Одним воспоминанием у Грейнджер отняли надежду. Надежду, которую она лелеяла на протяжении последних четырёх месяцев. Гермиона всегда представляла её в виде цветка, за которым требуется постоянный уход. Но несмотря на всю заботу о нём, его легко выдрали из земли и прошлись, сминая и пачкая нежные лепестки. — Зачем вы рассказали об этом мне? — голос срывался на писк, от которого впору зажать уши. Но директор терпел и ни единой мышцей лица и тела не выразил неприязнь. — О, давайте продолжим, — от учтивой улыбки, Гермиона испытала тошноту. В любезности мужчины не было ничего искреннего. Этот фарс начался с того момента, как она постучала в кабинет Дамблдора и продолжится до того момента, пока он не добьётся желаемого. Волшебница уже готова сдаться на милость победителю. Потому что она устала. Каждый день бороться со своими мыслями и избегать даже тени опасности. Ей хочется узнать, от чего она так настойчиво убегала и будь, что будет. В конце концов чудовище всегда оказывается лучше того, чем его представляют. Альбус потянулся к очередной колбе с воспоминаниями. Все три стены были заполнены фрагментами из жизней людей. Коллекция, вызывающая ужасающую дрожь по телу. Дамблдор не был коллекционером, которым хотел, чтобы его считала Гермиона. Он не просто наслаждался сбором отдельных, уникальных экземпляров. Мужчина стремился получить все возможные образцы. Это не являлось семейным альбомом, который порой приятно пересматривать. Это был компромат, используемый только во благо владельца. Из-за этого у Гермиона всякий раз перехватывало дыхание, когда она смотрела на изобилие воспоминаний. В Омут Памяти вылилось очередное воспоминание. Стоило Гермионе нагнуться поближе, как её водоворотом отнесло к событию начала этого учебного года. — Альбус, я не думаю, что стоит доверять мнению уличной гадалки. Северус шёл в кабинет прорицаний за директором, чеканя каждый шаг. Снейп умел ходить быстро, но сейчас медленным шагом будто специально демонстрировал всё своё нежелание. — Во-первых, Сивилла работает у нас в школе, — подметил Дамблдор. Его собеседник закатил глаза, но промолчал. — Во-вторых, на моей памяти она дважды предсказала будущее. Первому пророчеству ещё только предстоит сбыться, а вот второе… Уже никому не приходится сомневаться в том, что Волдеморт жив. — Одно исполнившееся пророчество на тысячи предсказаний, возникших в её воспалённом мозгу? Слишком рискованная ставка, — Северус выдавил кривую ухмылку. — Тем более вы же видели мальчишку, он шнурки самостоятельно завязать не может. Его оппонент не успел ответить. Их разговор прервала профессор Трелони. Её наряд, как всегда, был чересчур неопрятным: дырявое платье и обилие бус на шее вызывали отторжение. Она задумчиво взглянула на мужчин. Её глаза выглядели непропорционально маленькими из-за толстых стёкол очков. — О, — благоговейно протянула она, подходя ближе к Дамблдору, — Я ждала нашей встречи. Звёзды рассказали мне, что стоит ждать гостей. — Неужели? — Снейп вскинул бровь, с презрением оглядывая бедную женщину. — Дорогая, не могли бы мы пройтись? — Альбус улыбнулся, как улыбался всегда. Гермионе, являющейся посторонним наблюдателем, стало жутко от этой улыбки. Когда-то профессор вызывал в ней уважение? Как же можно быть настолько слепой и не замечать, что всё, что делает директор их школы — только ради собственной выгоды. Сивилла вытерла испачканные руки, еще сильнее марая платье и кивнула. Её движения были неуклюжими, резкими. Будто… она тоже понимала истинную натуру Дамблдора. Но её это не смущало. Она была обязана ему и хотела угодить любым способом. — Вас интересует ваше будущее? Что вы хотите уз… — Можете ли вы сказать что-то дельное о мистере Поттере? — грубо прервал её Северус. Декан Слизерина скрестил руки на груди и продолжил просверливать предсказательницу уничижительным взглядом. — О Гарри Поттере? — женщина перевела сконфуженный взгляд на Альбуса, и директор кивнул, подбадривая. Она находилась в замешательстве, так как ничего на самом деле не знала. Но она собралась с мыслями и едва слышно проронила: — Бедный мальчик, — она остановилась и в следующее мгновение заговорила уверенней, — Его ждёт смерть. Мучительная. — Ну конечно, — Северус оскалился. Учитывая прошлое воспоминание, Гермиона пришла к выводу, что ему не понравился такой ответ. Неужели Снейп действительно проникся тёплыми чувствами к Гарри? — Пойдёмте отсюда, Альбус. — Нет, подождите! — ясновидящая схватила Снейпа за рукав мантии. Её глаза закатились. — Тот, кто сможет победить Тёмного Лорда, родился на исходе седьмого месяца. Ему дарована сила, о которой неведомо Тёмному Лорду. Но… он может лишиться своей силы. Тогда весь мир погрузится во тьму. Не дай ему лишится своей силы. Они должны быть рядом. История должна повториться внооооооовь, — женщина завыла подобно оборотню в полнолуние и закашлялась, словно подавилась. Она проморгалась и уставилась на свою руку, удерживающую Снейпа, в немом ужасе. Это действительно походило на транс. Так что винить за произошедшее её не стоило. — П.прости.те, — она отпустила профессора, трясясь всем телом. Тот отряхнул свою мантию и посмотрел на Дамблдора, что стоял рядом всё это время. — Что это значит? Какая сила есть у Поттера? — Все эти годы я размышлял о несокрушимой силе, которой может владеть маленький мальчик, — Альбус направился в неизвестном направлении. Снейпу и Сивилле оставалось лишь следовать за ним. — Гарри великодушный. В ранние годы он подвергался незаслуженной жестокости со стороны своих дяди и тёти. Но самое удивительное, что он не растерял в себе дар эмпатии, сочувствия и доброты, — он сделал акцентирующую паузу. — Тёмному Лорду такие чувства недоступны. — Весь магический мир должна спасти непорочность его души? — кажется, такой живой мимики у Снейпа Гермиона никогда не видела. — Это сумасшествие. — Лили защитила своего ребёнка, отдав за него жизнь. Её любовь спасла Гарри. — Кто должен отдать жизнь за отпрыска Поттера в этот раз? История ведь должна повториться, — Северус был более язвительным и грубым, чем обычно. — Очевидно, что тот, кто его любит. Ты не знаешь, что у него там с мисс Грейнджер? — воспоминание начало блекнуть, а голоса затихать. Девушку вытянуло из воспоминания таким же водоворотом. — У нас с Гарри не такие отношения. — Я знаю, — о, конечно, этот хитрый прохвост всё знал. — Но вы ему дороги. Грейнджер захотелось рассмеяться. Её пред истерическое состояние готово проявиться в любую секунду. Если директор такой всезнающий, почему не в курсе её конфликта с Гарри? — Даже родственные души могут поссориться, что уж говорить о лучших друзьях. Дамблдор потянулся к очередному воспоминанию. Гермиона взглянула на часы: начало одиннадцатого. Она провела здесь целый час. Намного дольше, чем рассчитывала изначально. Но имело ли теперь это смысл? Её планы рушились, как здания при пожаре и крошились под улыбкой выдающегося волшебника. — Последнее воспоминание, мисс Грейнджер. И можете быть свободны. Что ещё ей собираются показать? Остальные крестражи? О, это была бы полезная информация. Гермиона посмотрела в Омут. Гостиная Гриффиндора приветливо уютна. Свет из камина падал на силуэты двух парней, сидящих на диване. Они вглядывались в лежащую на коленях карту. — Её нигде нет, — Рон звучал обеспокоено. Его взгляд лихорадочно бегал по рисункам, но не мог зацепиться за нужное имя. — Малфой тоже исчез, — резюмировал Гарри. Он снял очки и потёр переносицу. На его лице отражалась вселенская усталость. — Думаешь, они… вместе? — Я не знаю, Рон, — Гарри не слишком бережно свернул карту Мародёров и взглянул на лучшего друга. Тот был относительно спокоен. Он в раздумьях пожёвывал губу, но больше никак не высказывал недовольства. — В любом случае, это её выбор. Она бы не стала подвергать себя опасности, ведь так? — Уизли встретился с зелёными глазами в поисках подтверждения своих мыслей. — Она умная. Гарри было неловко. Он растеряно хлопал глазами и пожимал плечами на каждый вопрос друга. Им обоим сейчас требовалось одно и то же. Доказательства или хотя бы малюсенькая надежда, здравомыслия их общей подруги. Она не общалась с ними несколько недель и постоянно исчезала с карты. — Невероятно умная, — поддакнул Рональд. Он вскочил с дивана и принялся ходить по гостиной. — Она бы нашла способ сообщить о помощи, если бы нуждалась в ней, — Гарри приходилось напрягать слух, чтобы расслышать обеспокоенное бормотание. — Она всегда знает, что делает. Нам нет смысла подозревать Гермиону в чём-то. — Тогда почему она скрывает от нас… эм, — Поттер замялся и принялся перебирать палочку в руках. — Скрывает отношения с Малфоем? — А мы дали ей возможность рассказать? Стали бы мы слушать её объяснения? После рациональных вопросов воцарилось молчание. Рональд обратно опустился на диван. Гермиона хорошо знала, когда он нервничал. В такие моменты он не мог никуда себя деть, не мог находиться в одной точке пространства слишком долго. Но и монотонно выполнять действия долго не умел, поэтому метался как рыба, попавшаяся на крючок. — Мы идиоты. — Полные кретины. — Нам следует извиниться. — И как можно скорее. Гриффиндорцы синхронно поднялись на ноги, будто готовы были броситься на поиски подруги сию же минуту. Парни переглянулись и неловко посмеялись над своим поведением. — Завтра с ней поговорим. Уже поздно. — Ага, — Рон согласно кивнул и направился вслед за Гарри в спальню мальчиков. — Может мы перед сном попробуем те конфеты, что лежат у тебя на тумбочке? Картинка начала блекнуть, а голоса — затихать. Всё, что увидела Гермиона, казалось сном. Но поведение и реакции были ничуть не наигранными, а самыми естественными и настоящими. Боже, какой дурой она себя чувствовала. Ей казалось, что только она переживает из-за натянутого общения в золотом трио. На самом деле мальчики тоже мучились, волновались за неё. Просто не показывали, словно дети, не умеющие объяснять эмоции, срывались и выплескивали беспокойство через крик и контроль. Это не сильно их оправдывало, но по крайней мере давало знать, что им не всё равно. Никогда не было. Грейнджер настолько погрузилась в свои проблемы и мысли, что не могла разглядеть за ними чужих чувств. Её ногти до боли впивались в ладони. Она старалась собрать себя по малюсеньким осколочкам, хотя чувствовала себя разорванной ядерной бомбой. Её мысли перестали иметь словесную оболочку. Хотя мысли вообще перестали существовать. Гермиона старалась сконцентрироваться на боли, причиняемой стриженными ногтями. Но даже боль была эфемерной. — Не волнуйтесь, мисс Грейнджер, — голос директора прорезал купол тишины, заставляя Гермиону дёрнуться и вернуться в реальность. — Я не думаю, что вам придётся пожертвовать жизнью в прямом смысле. Ваша задача — бороться на стороне вашего друга. О, она не волновалась о предстоящей жертве. Гриффиндорка будто больше физически не могла волноваться. — Это не моя война. Ответ, вбитый куда-то под корку её черепа. Она так тщательно и чётко выводила каждую буковку, что под конец написания потеряла смысл фразы. — А чья же? Не стоит забывать об истоках, — Дамблдор отвернулся от студентки и посмотрел на один из бесчисленных портретов предыдущих директоров. — Это не война Тома Реддла против Гарри Поттера. Волшебники борются против дискриминации маглорождённых. Мы боремся за справедливость, за равенство, — его спокойный, ровный голос убаюкивал. Словно Гермионе читали сказку на ночь, и она охотно расслаблялась по ходу повествования. Руки произвольно разжались. — Мисс Грейнджер, вы сможете стать ориентиром для всех волшебников, не знавших о своих способностях до одиннадцати лет. Он даже не смотрел на неё, но одной лишь интонацией давал понять всю надежду, возлагаемую на студентку. От этого хотелось спрятаться, забраться под мягкое одеяло и заснуть. Но, несмотря на пугающую веру, слова отзывались в душе гриффиндорки. Идеи о справедливости не были чужды её духу. Они затаились под угрозой опасности, до того момента, пока не пришло осознание: опасность неизбежна. Единственное, что имело значение — как её встретить: трусливо поджав хвост или же гордо подняв голову. — После войны вам не придётся доказывать, что вы заслуживаете свою палочку и возможность находиться здесь. Никому больше не придётся. Отзываясь на предлагаемые перспективы, душа собиралась воедино. Загоралась новым огнём, имя которому было Надежда. — Хорошо, — достаточно. Она уже купилась на умелую манипуляцию. Ещё чуть-чуть и пламя обожжёт её изнутри. Гермионе хотелось сорваться с места и приступить к действию. Бороться. У неё появились силы, стоило услышать правильные слова. Силы ей придали и новые знания. Поделившись ими, Альбус прекратил шахматную партию, пожертвовав её фигурой — пешкой. Он затеял новую партию и в этот раз назначил её ферзём, который при верной тактике мог быть намного полезнее короля. — Мы с вами закончили, мисс Грейнджер. Волшебница тут же направилась к выходу. Ей надо всё обдумать, проанализировать и понять, что делать с открывшимися переменными. — Напоследок, — Гермионе пришлось остановиться у самой двери. — Вам бы не помешало научиться окклюменции. Всё-таки часы могут разбиться. Гермиона нахмурилась и бросила взгляд на мужчину через плечо. Таинственная улыбка вызвала очередную волну раздражения. — О чём вы говорите? — Полагаю, пока никто не может вторгнуться в вашу голову. Я не смог увидеть воспоминания, когда отгораживал вас от негативных эмоций, — на мгновение Гермионе стало неловко за случившуюся паническую атаку в самом начале встречи. — Но защита на вещи, не самое надёжное решение. Гермиона дёрнула ручку двери на себя и зацепилась взглядом за часы. В конце концов, сделать подобное вполне было в духе Малфоя.

***

Заходя в комнату, Грейнджер понимала, что это в последний раз. Ей так и не удалось рассмотреть, что находится за окнами спальни Драко. Видимо, ей не суждено этого знать. — Где твои вещи? — Драко обернулся к вошедшей. Он стоял перед кроватью, на которой лежал раскрытый чемодан. Всё было готово. Через полчаса должен активироваться порт-ключ, который переместит их недалеко от дома в Австралии. В это же время сработает второй где-то в Малфой-меноре. Когда все волшебники будут в безопасности, Гермионе предстоит с помощью очередного порт-ключа забрать своих родителей. Они знали о предстоящем путешествии, но думали, что оно связано с переводом в другую школу волшебства. Как же её родители были наивны в вопросах всего, что касалось магии. — Что бы ты ни хотела сейчас сделать — нет. Гермиона видела злость в глазах слизеринца. Он не знал наверняка, но мыслил в верном направлении. Чувствовал, что всё катилось по наклонной. Драко видел в глазах Гермионы поражение. Их общее. Своё собственное. — Ты не можешь так со мной поступить! — Малфой сделал пару шагов к ней. Ему плевать. Он готов был давить на неё всеми возможными способами. Гермиона втянула его в это безумие. Она пообещала ему свободу. Она не могла отказаться от этого. Она не могла отказаться от них. — Останься со мной, — голос на грани шёпота походил на мольбу. Но святая осталась непреклонной. — Они мои друзья. Я не могу бросить их, — сожаление в её взгляде было для него персональной пыткой. Но можешь бросить меня? Его крик не был озвучен. Какой бы невинной Гермиона себя ни считала, в этом была её вина. Она считала себя человеком, не умеющим плавать, а его сравнивала с морем. Но почему Драко ощущал себя так, как Одиссей на острове Калипсо? Хотя, в отличие от него, Малфой поддался очарованию нимфы и согласился остаться с ней. Согласился бы, если она бы позволила. — Ты всё ещё можешь забрать своих родителей и уехать из страны, так как мы и планировали, — Грейнджер медленно приблизилась к Малфою и положила руку на его плечо в подбадривающем жесте. — Только без меня, — добавила она и сердце слизеринца сжалось. Его родители не особо расстроятся, если их побег не состоится. Они продолжат выживать, как делали это раньше. У него не хватит смелости провернуть такое в одиночку. — И… я освобождаю тебя от обещания. Ты сдержал его. Запястье онемело. Красная нить вспыхнула на его коже, прежде чем потухнуть. Необъяснимая, доселе незаметная тяжесть, рухнула с его плеч и позволила распрямиться. Драко усмехнулся. Было бы логично сбросить оковы Грейнджер? Он не станет. Не станет выдавливать из себя благородство, которого нет и в помине. Вместо этого Драко обхватил лицо девушки ладонями. — Грейнджер, — проговорил он, целуя её в макушку вечно спутанных кудрявых волос. — Как же я тебя ненавижу. Гермиона не смогла сдержать нервный смешок. Всё проходило лучше, чем она ожидала. Возможно им удастся избежать тяжёлого разрыва, приводящего к обоюдной ненависти и… — Империо, — палочка коснулась подбородка девушки. — Иди в башню гриффиндора и не выходи оттуда, пока Пожиратели не покинут Хогвартс. Гермиона чувствовала, как магия сковала её тело. Она с ужасом посмотрела на Драко. Каждая мышца его тела была напряжена, вплоть до сжатых челюстей. Но сильнее всего пугал его стеклянный взгляд. Шанс достучаться до слизеринца исчез в это же мгновенье. Он всё для себя решил. Руки Малфоя, как и палочка, дрожали от непростительного. — Иди. Волшебнице оставалось подчиниться. Её ноги настойчиво вели её к пункту назначения, даже когда она приказывала себе остановиться, замедлиться, повернуть в противоположную сторону. Ей подчинялись лишь мысли. Она не знала, было ли это из-за зачарованных часов или уникального таланта Драко — оставлять людей в полном сознании. Лучше бы она на это время превратилась в безмозглую марионетку. Осознавать то, что должно сейчас произойти и не быть в состоянии что-то изменить — худшая пытка. Гостиная, тёмная и отталкивающая, походила на темницу. Гермиона села на диван, услышав, как за ней закрылась дверь. Оставшись наедине с собой, девушка призналась, что не смогла возненавидеть Малфоя. Непростительное, на то так и называется, чтобы не прощать. Но Грейнджер понимала. Когда послышался взрыв, гриффиндорка содрогнулась всем телом и вжалась в диван. Проснувшиеся от шума ребята начали заполонять пространство. Загорелись свечи. Рон влетел в помещение, как раненый лев. Он прокричал, что Пожиратели атаковали школу и бросился с другими учениками обратно, в эпицентр сражения. Младшие курсы стояли в полной растерянности. Кто-то из детей заплакал. Гермиона прикрыла глаза, желая абстрагироваться от происходящего. Гермиона прикрыла глаза, желая абстрагироваться от происходящего. Невилл вначале пытался дозваться до подруги, а после сам начал успокаивать детей и разводить их по спальням. Гермиона всё ещё сидела на чёртовом диване. Она не сдвинулась с места, пока боль в груди не стала невыносимой. Это произошло мгновенно. Она почувствовала, как снова обрела контроль над своим телом. Гриффиндорка побежала. Она перепрыгивала через ступеньки, путаясь в собственных ногах. Ей пришлось схватиться за перила, когда она чуть не покатилась по ступенькам. Дыхание девушки сбилось, но она продолжила бежать. Ей нужно убедиться, что с Драко всё в порядке. Откуда-то она была уверена, что он остался здесь. Он бы не стал накладывать на неё Империо и держать в гриффиндорской башне, если бы решил спрятаться в Австралии. Ему бы не пришлось пускать Пожирателей в Хогвартс и подвергать студентов опасности. Таков был изначальный план. Гермиона встретила Гарри перед выходом из школы. Догнать его удалось только на улице. — Что произошло?! — из последних сил спросила она. — Дамблдор убит, — злость в его голосе не мог развеять даже ветер, дующий им навстречу. Гермиона в полной мере ощутила фразу «оборвалось сердце». Грудную клетку нестерпимо кололо, но волшебница не отставала от друга. Они бежали сквозь гущу деревьев, не боясь быть замеченными. Они желали этого. Бежали за Пожирателями сломя голову, будто хотели испытать судьбу. Их путь озарился светом. Выбравшись из небольшого леса на равнину, они увидели, что дорогу им освещало пламя. Дом Хагрида горел. Из дома выбежал неаполитанский мастиф под громкий смех Беллатрисы. Происходящее всё больше походило на постапокалиптический ужастик. — Снейп! Драко обернулся к кричащему Поттеру. Он действительно идиот, раз бежит на волшебников, которые могут его убить? Малфой прищурился. Насмешка застряла в горле. Больше он не обращал внимание на голосящего Гарри, сосредотачивая всё своё внимание на силуэте за ним. Растрёпанные волосы Грейнджер и его чёрная толстовка на ней — что-то родное. Такое знакомое и неправильное в этих обстоятельствах. Какого хера она здесь забыла? В голове прокрутились сотни снов, где она умирала у него на глазах. Кровь ударила в виски. Он не мог позволить этому случиться. — Драко, — он не услышал. Ветер бережно донёс её шёпот. Белла метнула заклинание. — Нет! — юноша почти рванул к девушке, но Снейп толкнул его обратно. Проклятье попало в Поттера, который упал навзничь. Тётка снова рассмеялась. Она не заметила Гермиону, будто её скрыла ночь от кровожадных глаз Беллатрисы. Будто сама вселенная не хотела воплотить кошмары Драко в жизнь. Слизеринец хватал пересохшими губами раскалённый воздух. Пространство вокруг него замерло в ожидании. — Уведи Беллу, — сквозь зубы приказал Северус. Драко не двигался. Тогда профессор обернулся к ученику и встряхнул за плечи. — Хочешь, чтоб она пострадала? Конечно, не хотел. Ему нужно было немного времени, чтобы успокоить мысли. Но он не мог этого сделать, пока Грейнджер находилась в опасности. Он не моргал. Боялся упустить момент и увидеть, как красный луч достигает девушку. — Сектумсемпра! Гриффиндорец тем временем не ждал. Он не побрезговал атаковать со спины. Снейп снова обернулся к нападающему и отбил луч. — Смеете использовать мои же заклинания против меня? Волшебники сосредоточились друг на друге. В любую секунду Белла могла заметить ещё одного персонажа разворачивающейся сцены. Времени на окклюменцию не осталось. Малфой отвернулся от Гермионы. Схватил тётку под руку и потащил вперед. — Оставь Поттера Лорду. Пойдём, доложим об успехе. Он не узнал свой голос. Безжизненный, отстранённый. Будто говорил кто-то за него. Драко взмахнул палочкой. — Драко! Крик отчаянья потонул в водовороте трансгрессии. Грейнджер всматривалась в пустоту, где только что стоял слизеринец. Она его упустила? — Петрификус Тоталус. Поттер замер подобно статуе. Гермиона успела поймать друга до того, как он упал. Под тяжестью его веса, она упала на колени. Она запоздало вспомнила о палочке в руке и применила контрзаклинание. Гарри попробовал подняться, но Гермиона придержала его за плечи. Единственное, что она сделала за последние пару минут. Хотя даже не поняла, зачем это сделала. Просто по привычке. — Вы убили его! Убили Дамблдора! Руки Гермионы ослабли. Гарри вскочил на ноги. Он кричал, угрожал и кидался проклятиями. Снейп что-то отвечал. Из-за летящих заклинаний воздух становился разряженным. Гермиона смотрела перед собой. Рядом лаял Клык. Девушка не замечала происходящего. Ветер ласкал её мокрое от слёз лицо. «Вы убили его!» Гермиона подняла голову к беззвёздному небу. Пространство заполнил смех. Не безумный, не жестокий. Смех подобно мелкому дождю резал кожу каждому, кто слышал его. Но от этих царапин становилось спокойнее, легче. Девушка прикрыла глаза, позволяя векам отяжелеть. Она обхватила себя за плечи, позволяя чувствам вырваться наружу. Она опустила голову, позволяя волосам, точно лианам, скрыть своё лицо. Запах яблок и смога окутывал гриффиндорку, пока её смех примешивался со всхлипами. Её душа испытывала облегчение от снятых оков вины. Драко не убивал Дамблдора. Значит, у них ещё был шанс когда-нибудь вернуться к нормальной жизни. Тлеющие угольки продолжали потрескивать даже после того, как на равнине остались двое.