Год до взрослой жизни

Глава одиннадцатая Проклятие

      Теодор рвал и метал в прямом и переносном смыслах: рвал сценарий на части, потом восстанавливал с помощью «Репаро», метал из глаз молнии и из волшебной палочки заклинания, поджигающие ни в чем не повинные стулья. Под конец репетиции на импровизированной сцене не осталось ни одного стула, и мы с Малфоем довольствовались колченогим табуретом, за который бились не на жизнь, а на смерть. -Я больше так не могу, — взвыл Нотт, пока Забини дремал, дожидаясь совей очереди выхода на сцену, но ему так и не представилось подобной возможности. — Вы с Грейнджер, как два огнедышащих дракона в период спаривания, как бесы тьмы, как… -Драко и Гермиона, — прервала его Луна, все это время отстраненно глазеющая в окно. -Точно! — приоткрыл один глаз Блейз, подавляя зевок. — Если не хотим попасться Филчу, то пора заканчивать с репетицией. Тем более, я еще доклад по зельям не дописал. Нотт буквально упал в кресло, раскидывая руки в стороны и мучительно постанывая. Выглядел он при этом столь потрепанно, что мне действительно стало совестно. -Конец сентября, а мы не сдвинулись с мертвой точки, — злобным взглядом испепелял нас с Малфоем Теодор. — Что ты вообще творишь, Грейнджер?! Это называется игрой? Да, горный тролль сыграл бы лучше тебя!       Я состроила невинное личико, скрещивая на груди руки и готовая защищать свои права. Малфой невыносим! Как можно сыграть добрую и всепрощающую волшебницу, влюбленную в злого гения, когда сам злой гений никак не желает меняться к лучшему, а все только усложняет. -Я не виновата! Это все Малфой! — вспылила, в попытке выгородить несуществующий актерский талант. Может, прозвучало слишком по-детски, но, ведь, правда! — После того, как я уничтожила последний крестраж, он никак не сдыхает! Мне что делать? Продолжать целовать его, пока не посинеет от нехватки кислорода?       Блейз хмыкнул, а Малфой только бровями дернул в ответ. Что за несносный человек!       Да, актриса из меня так себе, Луна и та играла намного лучше, вот, кто из нас — талант! Так перевоплотиться в магглорожденную смогла бы только настоящая фантазерка. Но я старалась изо всех сил. Вместо домашнего задания зазубривала тексты из сценария, а в свободное время училась сносно держаться на метле, и все ради чего? Ради того, чтобы Малфой глупыми выходками и кривляньями раз за разом все портил. Ему же наплевать на то, что Нотт и Полумна искренне переживали за спектакль, что Блейз четвертый день подряд просто так торчал на репетициях, что наши шансы на удачное выступление таяли, как утренний туман от ярких солнечных лучей.       Малфой вертел в тонких бледных пальцах снитч, который оказался одним из крестражей, делая вид, что никого из нас не существует. Даже Блейз не удостоился ответа, когда позвал друга по имени. -Так, последнюю сцену, сейчас же! — скомандовал Тео, наставляя на нас волшебную палочку, — иначе мы с Луной начинаем на вас отработку проклятий из списка де Винтера.       Полумна удивленно вскинула брови, словно спрашивая: «А я причем?», но ее изумленные взгляды Нотт проигнорировал, сосредотачивая весь свой гнев на сцене. -Виноваты вы оба, — произнес Нотт, — и проклинать буду вас обоих. -Только попробуй, — равнодушно отреагировал Малфой, не отводя от снитча пристального взгляда, — я достану в библиотеке мэнора книгу древних темномагических заклинаний и лишу тебя какой-нибудь важной части органа, — он оторвался от золотого мячика и посмотрел на мантию Нотта, — навсегда, — добавил вкрадчиво. -Последнюю сцену, — отчеканил Нотт, не испугавшись угроз и не опуская палочки. — Луна, дай им новый сценарий вместо того, который испортил Драко.       Всего несколькими минутами ранее Малфой использовал сценарий, как орудие массового уничтожения, умудрившись соорудить из пергамента воздушную бомбу, взорвавшуюся, как только я приготовилась поцеловать злодея.       Луна шагнула к сумке, порылась в ней и достала два свернутых пергамента. Я уже знала, что написано на листках: «Сцена примирения» и «Сцена прощания». Самое ужасное, что случилось со мной за последний месяц — репетиция «финальных аккордов», как прозвал их Нотт. Ни один кошмар, ни один фильм ужасов не пугал меня больше этих сцен, в которых мы с Малфоем играем вместе, чуть ли не рука об руку, и целуемся под самый занавес. -Итак, добрая волшебница находит последний крестраж и уничтожает его с помощью меча воительницы, — вещал Нотт, пока Малфой неохотно вставая на ноги, кладя снитч на отведенное ему место. — Сейчас поднимется страшный ветер, темное небо прочертит молния, и на сцене появится Темный Лорд, придерживаясь за окровавленный бок. Он ранен, лишен былого могущества, практически уничтожен…       Малфой действительно появился на сцене. Снова. При этом он выглядел так, словно его прихватило, а дорогу до туалета он, бедный и несчастный, распираемый газами неудачник, забыл. -Грейнджер, твой выход! — заорал Нотт, кривясь от игры Малфоя. — Грациозно спрыгиваешь с метлы, наставляешь меч на Темного Лорда и… речь!       Я неуклюже зависла на метле (чтобы того, кто это придумал, молния по голове шарахнула!) и спрыгнула с нее, неожиданно приземляясь на колени и теряя меч воительницы. Малфой тут же подхватил оружие, выпрямился и с громким и триумфальным воплем вонзил картонный артефакт мне в спину. -Авада Кедавра, мерзкая грязнокровка! — прошипел он, то ли подражая Темному Лорду, то ли вспоминая себя прежнего. Нет, злости в его голоси я не слышала, а вот задушенный смех служил Малфою отличным способом шипеть, подобно змее. -Все! Вы меня достали. Достали! — заорал Нотт, вскакивая со стула и наставляя на меня и Малфоя волшебную палочку. — Brookesia minima, — произнес он низким приглушенным голосом, а Луна вскрикнула и сползла на пол по стеночке, прикрывая распахнутый рот ладошками. Даже Блейз привстал от удивления, хватаясь за свою палочку, но тут же расслабился, понимая, что проклятие наслали не на него. -Нет, — только и успела сказать, чувствуя резкий и болезненный толчок в грудь. Дыхание обожгло гортань, слюна мгновенно высохла, и я машинально сглотнула раскаленный воздух. В глазах защипало, но слезы так и не пролились, соленой влагой забиваясь под веки, из носа потекла струйка крови. -Теодор, зачем ты так? — жалобно спросила Луна, с опаской наблюдая за мной и Малфоем.       Краем глаза я видела, как Полумна сжалась на полу, как Блейз решительно подхватил ее на руки и потащил к лестнице, поднимая на ходу сумку с ее вещами, как Нотт, последовал за ними, оставляя нас с Малфоем в одиночку сражаться с проклятием Хамелеона. «И когда только успел разучить одно из самых каверзных заданий де Винтера?» — пронеслось в голове, пока мышцы сводило волнами судорог.       После долгих минут, показавшихся мне часами, попробовала сесть, превозмогая онемение в конечностях. Стойка на коленях все равно не улучшала состояния. Малфой стонал и отплевывался, хватаясь за табурет обеими руками. На его фарфоровой коже алели яркие пятна, делая парня похожим на лихорадочного больного. -Я его убью, — прохрипел Малфой, стараясь подняться на ноги, которые разъезжались в разные стороны. Одно из побочных эффектов Хамелеона или иначе Проклятия временной страсти — минутный паралич или сильное онемение конечностей. Второе — жуткое похмелье. Третье… Я пыталась вспомнить, но мысли лихорадило. Становился очевидным факт того, что Нотт принудил нас с Малфоем остро и безудержно возжелать друг в друга на несколько часов, и я уже ощущала в голове дурман, уносящий в небытие строчки из учебника, которые ярко и красочно расписывали одно из самых часто применяемых женщинами проклятий.       Не знаю, как долго мы барахтались в туманном забытье, пытаясь не расстаться с реальностью, но я первая сдалась, уносясь в розовую дымку чувственного наслаждения. Буквально каждый вдох, каждое движение Малфоя вызывало во мне желание прикоснуться к парню, хотя все, что он делал — сидел на табурете и стонал, обхватив голову руками.       Преодолев последний барьер в виде криков моего внутреннего «я», материвших Теодора Нотта и кричавших о том, чтобы я не смела касаться Малфоя, смело двинулась вперед походкой пьяной лани. То есть, снова опустившись на четвереньки, я поползла к самому красивому, самому сексуальному самцу во всей магической Британии, при этом облизывая сухие губы и что-то мурлыча себе под нос. Желание впиться зубами в оголенные участки тела Малфоя, вылилось в то, что я нелепо ткнулась макушкой ему в бок, отчего парень пошатнулся, глядя на меня расфокусированным взглядом. -Ты чего бодаешься? — протянул он заплетающимся языком, а я почувствовала, как из гортани вырывается самый нелепый звук на свете — то ли хриплый стон, то ли эффект обезвоживания организма от алкоголя, но Малфой почему-то вдруг выпрямился и протянул ко мне обе руки. -Грейнджер! — простонал он в ответ с хриплым придыханием астматика. — Ты такая сногсшибательная.       Мы честно пытались поймать друг друга за руки, но организм, пораженный проклятием, сопротивлялся, и нас с Малфоем штормило. Я поймала его за штанину брючины, и развернула к себе, носом пропахав по шершавой ткани до самого паха. В этот момент сознание на секунду выплыло из дурмана, но Малфой не дал мне отшатнуться, впиваясь пальцами в волосы на затылке и удерживая силой. -Грейнджер, — произнес он с такой злостью, что я снова невольно отпрянула, — я хочу тебя! Этими словами он уничтожил реальность, погружая нас обоих в хаос прикосновений, одного на двоих дыхания и резких движений, от которых рвалась ткань и отлетали пуговки. Малфой уперся спиной о стену, дергая на мне рубашку и грубым прикосновением сминая грудь. Я выгнулась ему навстречу, крича от такого острого, болезненного и вместе с тем желанного наслаждения, что хотелось почувствовать руки парня везде. -Тише, детка, нас услышат, — прошептал он, медленными и дерзкими движениями языка слизывая с шеи капли пота.       При этом его пальцы творили что-то необыкновенное с моим телом, заставляя постанывать и умолять о большем. Руки Малфоя переместились с груди вниз по животу, бедру и резко прижались к насквозь мокрому белью. Нагло отодвинув края трусиков, он скользнул к клитору и размазал по нему влагу, надавливая и не забывая прикусывать мочку моего уха. Теперь я чувствовала лихорадку не только в мыслях, каждая клеточка моего тела взрывалась огненными всполохами, порождая перед глазами круговерть оранжево-красных рисунков. -Прикоснись ко мне, — прохрипел Малфой, а я бессовестно скользнула рукой к ширинке его брюк, расстегивая молнию и дергая их вниз.       Больше не существовало никаких преград, ни моральных, ни принципиальных. Нас неудержимо влекло друг к другу. Я мечтала доставить любимому мужчине самые незабываемые ощущения и сделала это, доставая член и поглаживая его медленными движениями от основания к головке и обратно.       По спине градом катился пот, ноги тряслись, к горлу подкатывала тошнота, но я упрямо стремилась к цели, наклоняясь и обхватывая губами подрагивающий мужской орган, источающий смазку, от запаха которой хотелось тереться о Малфоя всю ночь напролет.       На чистом энтузиазме, опираясь на фантазию и воображение, начала посасывать головку, чередуя движения губами с зализыванием языком. Малфой хрипел, запрокинув голову и зарывшись пальцами в мои волосы. Другой рукой он сжимал грудь, царапая ногтями нежную кожу, но я только возбуждалась от боли, убыстряя темп движений. И тут случилось то, чего никто от нас явно не ожидал. Луна буквально вломилась в комнату, падая перед сценой на колени и раскрывая перед собой книгу, по которой судорожно водила пальчиком. -Сейчас… я все исправлю, — шептала девушка, глотая слезы и утирая их рукавом вязаной кофточки.       Мы с Малфоем отпрянули друг от друга, но парень тут же вцепился в меня жесткой клешней, набрасывая на плечи мантию и загораживая от Полумны. Во мне кричала и бесилась ревнивая женщина, жаждущая оторвать непрошенной гостье голову, поэтому я дергалась в руках Малфоя, соображая, как уничтожить соперницу.       Полумна быстро шептала какое-то заклинание, прикрыв веки и сосредоточившись на тексте. Из ее волшебной палочки потекла неровная струйка магии, окрасившаяся сначала в розовый, а потом в ярко-синий цвета. Казалось, что прямо на голову только что вылили ведро ледяной воды, и я даже попыталась отплевываться, сопротивляясь магии. -Нет, Грейнджер, — произнес Малфой, сползая по стенке и падая на спину. Не осознавая, что делаю, упала сверху, пытаясь одновременно не отпустить любимого, и защитить его от всех врагов мира. Зубы клацали от холода, в горле снова царила пустыня, и эти столь непохожие ощущения раздирали организм на две половинки, но тут мозг не выдержал, и я погрузилась в беспросветную тьму. -Видишь, что ты наделал? — крикнул кто-то прямо у меня над ухом. — Что же теперь будет? И именно этот вопрос заставил меня мгновенно вспомнить все, что только что произошло. «О, Мерлин, — пронеслась в голове ужасающая мысль, сопровождаемая воспоминаниями. — Что же теперь будет?»