Год до взрослой жизни

Глава двадцатая В жарких объятиях друга

      Прижимаясь носом к колючей ткани свитера, я слышала частые удары сердца Рона и его сбитое дыхание, шевелившее волосы на макушке. Он, казалось, вырос еще больше, раздался в плечах, возмужал и ощущался совершенно иначе. Я не впервые терялась в его руках, не зная, что сказать, но сегодня это молчание не тяготило, не казалось натянутым и не создавало между нами неловкости. Я не искала предлога, чтобы начать разговор, а он не торопился разъединять кольцо рук. Так мы и стояли, прислушиваясь друг к другу, пока сожаление не заполнило меня изнутри и не выплеснулось наружу горячим потоком слез. -Ну, тише, - гладил Рон мои вздрагивающие плечи, звуча при этом ласково и нежно, как никогда. Почему он стал таким уверенным в себе и мужественным, когда я наоборот расклеилась? Сейчас просьба миссис Уизли о красивом наряде не показалась такой уж неуместной, но локти кусать поздно. -Объяснишь, что случилось? Парвати писала, что у тебя все замечательно, как и всегда. -Парвати? - я отстранилась от друга, поднимая голову и заглядывая ему в глаза. На лице Рона читалось смущение, но виноватым он себя точно не чувствовал, уверенно выдерживая мой взгляд и кивая в сторону заправленной кровати. Так как стульев в спальне не оказалось, я присела прямо на покрывало, приготовившись выслушать Рона, которому не терпелось поделиться со мной чем-то, что рвалось наружу через нервные жесты и мимику лица. -Она единственная оказалась в общей гостиной, когда я уходил, и поймала меня за руку, чтобы потребовать отчета. Я никогда бы не подумал, что Парвати может так с кем-то разговаривать: серьезно, обдуманно, проникновенно. Гермиона, она поддержала мое решение оставить Хогвартс и отправится к Чарли и обещала писать и сообщать о тебе и Гарри все важные новости. Мы переписывались все два месяца и собираемся увидеться на Рождество. Рон замолчал, а я обдумывала услышанное, кусая губы и быстро моргая, чтобы снова не расплакаться. Слишком грустно оказалось осознание того, что не мы с Гарри стали теми, кто поддержал Рона в трудную для него минуту. -Я рада за тебя, - ответила, нарушая затянувшееся молчание. Друг шумно выдохнул и даже рассмеялся, аккуратно протягивая руки и сжимая в них мои ледяные ладони. - Но Парвати ошибалась, все не так радушно и благополучно, как она тебе описала.       Рон мгновенно придвинулся ближе и нахмурился, не отпуская моих пальцев. -Расскажешь?       И я рассказала. О том, что Гарри и Джинни подстроили проигрыш Гриффиндора на квиддичном матче, о том, что я целовала Малфоя на сцене и поцелую снова на Хэллоуин, о том, что Малфой ненавидит нас с Гарри еще сильнее и знает, что друг поддался ему на поле. Слова лились из меня нескончаемым потоком, а я все говорила и говорила, не решаясь поднять глаза и увидеть реакцию Рона. Он нашел в себе силы открыть правду о его переписке с Парвати, почему тогда я не могу в ответ признаться, что между мной и Малфоем не просто поцелуй на сцене, а нечто большее? Почему воспоминания о проклятии, связавшем нас с Драко безумным поступком, никак не желают выливаться в слова и предложения? -Ты закончила? - услышала я насмешливый голос Рона и подняла глаза, замечая, как он хмурится сквозь улыбку. - Никогда не пойму решения целовать Малфоя, Гермиона, это слишком! - он поднял руки с растопыренными ладонями в немом жесте "сдаюсь", - но ты никогда и никого не слушала, принимая решения самостоятельно. Вряд ли в этот раз что-то измениться.       Кивнула на слова Рона. Он прав, потому что в случае с Малфоем я хотела бы руководствоваться исключительно головой, но всегда побеждало сердце. -А что касается Гарри, то я не удивлен, - Рон нахмурился и теперь смотрел куда-то мне за плечо, обдумывая одну ему известную мысль. - Он тоже изменился за лето, Гермиона, и очень сильно. Я не раз заставал Гарри за прочтением книг, которые раньше он и в руки бы не взял. Ты знаешь, какая его любимая комната в особняке на Гриммо? -Сириуса? - спросила я, пожимая плечами. -Регулуса, - уверенно ответил Рон, вставая на ноги и расхаживая по маленькому пространству комнаты взад-вперед. - Гарри все лето сомневался в правильности принятого им решения о самой могущественной волшебной палочке, Гермиона. Он как-то признался, что границы добра и зла размылись после гибели в нем части души Волан-де-Морта, что после так называемой смерти, он больше не уверен в том, какие поступки можно назвать благородными, а какие подлыми на сто процентов. Он говорил о Дамблдоре, называя его "великим манипулятором и лжецом". Уверен, для Гарри ничего не закончено, Гермиона, а все только начинается. -Нет, - ошарашено покачала головой из стороны в сторону, понимая, какая ужасная правда только что на меня свалилась, - Гарри спросил однажды, почему волшебницы предпочитают любить слизеринцев? Ох, Рон, неужели он способен на лицемерие и станет искать выгоду в несчастье других волшебников? Или же, назло прошлому, решит ступить на другой путь? Он же не способен на непростительные?! - сорвался мой голос на истерический писк. -Ты преувеличиваешь, - ответил Рон, успокаивая меня открытой и доброй улыбкой, которая так часто согревала душу и сердце в годы учебы в Хогвартсе. Сейчас, глядя в его глаза, полные уверенности в непогрешимости лучшего друга, я и сама понемногу уверовала в это. Чтобы не мучило Гарри, но подлость и предательство он не способен. -Спасибо, - улыбнулась Рону в ответ. Может, я только сейчас и поняла, что наша с Гарри дружба держалась именно благодаря Рону, который сглаживал острые и казалось не стачиваемые углы отношений между моим идеализированным видением мира и порой несгибаемой твердолобостью Гарри. Мягкостью и природной добротой, Рон привносил в дружбу тот недостающий элемент, без которого рушилась вся конструкция Золотого трио. -Я люблю тебя, - очень громко и уверенно произнесла, поднимаясь на ноги и обнимая Рона. - И я тоже скучала! -Все будет хорошо, - ответил друг, поглаживая меня по спине, - Я уверен в том, что этот год дан каждому из нас не зря, Гермиона. Никогда тебя не брошу, - в более шутливой манере произнес Рон, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. -Никогда, - повторила слова Рона в тот момент, как дверь распахнулась и на пороге возникла фигура Гарри, неловко потиравшего переносицу. -Я тут... эммм... не во время? - спросил он, откашлявшись. - Молли потеряла тебя, Гермиона, и устроила облаву. Если бы не я, то кто-нибудь другой нашел бы вас здесь. -Уж лучше ты, - искренне рассмеялся Рон, притворно сердито стукая Гарри в плечо и утаскивая того за собой вниз по лестнице. Лишь на мгновение Рон обернулся, чтобы бросить на меня быстрый прощальный взгляд. Значение я поняла и без слов. Именно сейчас он просил прощение за те ошибки, которые совершил, пытаясь навязать свои чувства нам обоим. За поступки, о которых жалел, за невысказанное утешение в те дни, когда я сгибалась от вины за родителей и невозможность вернуть им память. И я простила Рона, понимая, что и сама виновата перед ним. Хотя бы потому, что так и не рассказала про Малфоя. "Мерлин, найдется ли вообще тот, кому я смогу поплакаться в жилетку о жестокости и несгибаемости Драко Малфоя? О его несносном характере и переменчивости? О том, как сильно мне недостает его присутствия даже сейчас?"       До бала оставались сутки, и Забини попросил меня помочь ему с зачарованными тыквами, завалившими половину его комнаты, вот, только всю работу пришлось делать самостоятельно, потому что друг уже битый час немигающим взглядом сверлил поверхность стола. Нарываться на его плохое настроение совершенно не прельщало, поэтому приходилось браться за очередную тыкву, мысленно насылая на Забини всевозможные проклятие. Если он устроил передо мной спектакль, разыгрывая отчаяние, я ему это припомню. -Малфой, прекрати испепелять меня взглядом, лучше помоги с тыквами, - произнес, наконец, Блейз, отмирая и потирая виски. - Василиск побери Грейнджер за ее неиссякаемый энтузиазм. -Помочь с тыквами?! - я взревел подобно раненому животному, которого потревожили в самый неподходящий момент. - А чем, по-твоему, я занимаюсь все это время, Забини? Но друг даже ухом не повел, вяло наставляя на очередное оранжевое недоразумение со злобным оскалом волшебную палочку и зачаровывая ее не самым простым заклинанием. -Ты хоть представляешь, что сделал? - спросил Блейза, слушая его монотонное заклинание. - Превратил тыкву в орудие массового уничтожения. -Она всего лишь взорвется при виде первого же студента, весело, - все это Блейз произнес на одной ноте, не повышая голоса и инертно продолжая тыкать кончиком палочки в глазные отверстия тыквы. -Кого представляешь? - спросил друга, теперь по-настоящему пугаясь равнодушию Забини. Еще вчера он бы сделал все от него зависящее, чтобы Макгонагалл и другие преподаватели восхитились его работой, а сегодня Блейз собственными руками втаптывает репутацию лучшего студента слизерина в грязь. -У этой тыквы цвет точь-в-точь, как волосы Джинни, - мечтательно протянул Блейз, а я разочарованно застонал. "Ну, начинается!" -Блейз, эти гриффиндорские мохнатые задницы у меня поперек горла уже! Не понимаю, почему ты так упорно продолжаешь терять голову от одного вида тыквы, цвет которой напоминает тебе гриву Уизли. Обратись в Мунго!       Уже встал, чтобы оставить друга наедине с его демонами (мне и своих вполне хватало), но Блейз начал вываливать на меня такие подробности, от которых становилось жарко. Никогда бы не подумал, что друг способен на такую романтику. Он сидел на полу, раскачиваясь взад-вперед, а его плечи ходили ходуном, словно он еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Пальцами Блейз вцепился в короткие волосы на голове, то ли мечтая содрать их вместе со скальпом, то ли не отдавая себе отчета в том, что делал. -Мы стояли с Джинни на самой вершине холма и ловили ртом снежинки, - начал этот продукт переработки Хогвартса изливать душу. - Время отбоя давно прошло, но она даже не боялась. Ни Кэрроу, ни непростительного в ее адрес, ни отработок по ночам. Джинни сказала, что в моих объятиях чувствует себя защищенной от самого Волан-де-Морта. Блейз перевел на меня затравленный взгляд, а я промычал что-то невразумительное, понятия не имея, как поддержать его и чем приободрить. Забини помешался на этой Уизли, а я бесился от одной мысли о том, что он похож на растоптанного флоббер-червя. "Какого хрена?!" -Это она, конечно, переборщила, - ляпнул, наконец, первое, что пришло на ум, ощущая себя все тем же флоббер-червем. Такой же бесполезный. Слова давались с трудом, раздирая глотку. Мерлин, лучше бы я вообще молчал. -Мы вместе придумывали план по освобождению перваков из неприятностей, и я помогал, как последний идиот таскаясь за ней по пятам и дожидаясь, когда же внимание мисс Джинни Уизли падет на мою скромную персону. Она смеялась, что я самый неожиданный отступник от режима Темного лорда из списка "Самых неожиданных" после Драко Малфоя. Ты не представляешь, как я мечтал о поцелуе с ней, как не спал ночами, представляя Джинни Уизли в своих объятиях. И, вот, однажды она поцеловала меня, а я трепетал в ее руках, как девственник, дорвавшийся до минета. Тогда, я опротивел себе настолько, что даже вид Долгопупса больше не вызывал приступ тошноты, потому что моя сопливая физиономия при виде Уизли ничуть ему не уступала. И она почувствовала перемены, узнала как-то, что связь с ней претит моим принципам. Она больше не смеялась и не ходила со мной на холм ловить ртом снежинки... "Гребанный конец света!" - думал я, пока Забини превращался из лучшего друга в непонятное мне существо с дырой вместо мозга. -Ты рехнулся? - оборвал Блейза, пока тот не начал вещать о полете на единорогах на пару с Уизли. - Очнись, Забини, она с Поттером! Ходит с ним за ручку, глупо хихикает над его плоскими шуточками, заглядывает святому мальчику в рот, сосет его член. -Заткнись! - взревел Блейз, вскакивая на ноги и вытряхивая из меня душу. "Реальный конец света! Мы собираемся подраться из-за рыжеволосой Уизли, которая своими худыми острыми лопатками может продырявить стол Макгонагалл, опрокинь ее Поттер на таковой" -Я люблю ее! - орал друг, выкатывая глаза из орбит. - Я сам все испортил! - при этом он продолжал трясти меня, как набитую соломой грушу. -Отпусти, - потребовал, понемногу зверея. - Если ты двинулся, то я тут причем?! -Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на Грейнджер? Думаешь, не знаю, что ты к ней чувствуешь? -Я ничего к ней не чувствую, - ответил, ухмыляясь на идиотскую реплику друга. - Очнись, Блейз, это у тебя проблемы с львицами, я по части змеек. -Да, ну? - теперь и Забини скалился во все тридцать два. - И давно ты трахал Паркинсон? Дай-ка угадаю, никогда? Или кто у тебя сейчас в любовницах, Малфой, правая рука? -Иди в задницу, - произнес по слогам, наклоняясь за волшебной палочкой, пока Забини продолжал сверлить меня взглядом безумца. -Ты ее потеряешь, Малфой, потому что Грейнджер не для таких, как ты! -Хотел сказать, что Уизли не для такого, как ты?       Эта фраза стала последней каплей, переполнившей чашу безумия, в которой тонул Забини. Он озверел, бросаясь на меня с кулаками, забыв о том, что существует волшебная дуэль. Я понятия не имел, что друг умеет перевоплощаться из светского холеного и воспитанного волшебника в поехавшего башкой неудачника из Лютного, но машинально отражал его атаки, отступая к двери и замахиваясь для ответного удара. -Пошел вон! - заорал Забини, распахивая ногой дверь и повторяя фразу, которой я только недавно наградил Грейнджер. - Ты напыщенный образчик малфоевского величия, - прошипел он, вытирая рукавом кровь из разбитой губы. Я не хотел портить физиономию лучшему другу, но он сам напросился. Кажется, и у меня под глазом наливался синяк, а правая щека саднила. - Всю жизнь проживешь, гордо задирая подбородок на останках Люциуса и не понимая, что о твою мнимую аристократичность ломаются судьбы. -Заткнись, - произнес, сжимая зубы и глядя на злобную ухмылку друга. Бывшего друга. Уже стоя в собственной комнате и глядя на собственное отражение, я понимал, что количество друзей в моем списке резко сокращается. Сначала Пэнс, теперь Забини. Кто следующий? И что там говорил этот убогий насчет Грейнджер и моей будущей жизни? Мерлин, он реально двинулся мозгом по полной программе. Будь Снегг жив, я бы непременно пошел к нему за советом, но в данной ситуации оставалось полагаться только на самого себя. Совесть подсказывала, что так нельзя, что стоит утешить Блейза, помочь ему хоть чем-то, но уязвленная гордость диктовала собственные правила. "Кто он такой, чтобы диктовать мне, как жить? Пошел в задницу, неудачник. Просто, похер!"