friends?

Он мне нужен. — Эй, маленькая, ты чего? — я оглядываюсь, но всё ещё не понимаю, откуда доносится голос Чейза. — Чейз? — наконец человек с лицом, которое я больше всего хотела видеть этим вечером, присаживается на корточки возле меня, кладёт свои ладони мне на колени и внимательно смотрит. Его взгляд с детства отличался от всех взглядов, которые мне только посчастливилось знать. В его взгляде читалось спокойствие — он всегда смотрел на всё и всех с особой осознанностью. Он понимал каждую происходящую вещь, и этим вызывал доверие к себе. — Чейз, — я съезжаю с края скамейки, устраиваясь на траве, напротив Чейза. Он снова тут, со мной. Его не нужно больше искать. Я его нашла. Вернее, в этот раз нашел меня он. — Чейз, куда ты делся? — я всё ещё плакала, но теперь, наверное, от обиды — он меня просто оставил, — Я тебя искала два последних часа… Чейз вдруг закрывает ладонями лицо, а я тяну руку, чтобы прикоснуться к его щеке. — Шэри, я… — он впервые растерян, когда говорит со мной. И мне очень не нравится то, каким тоном он произносит эти слова. Я боюсь того, что он скажет, — Ты моя лучшая подруга и ты должна была знать первая из всех людей. Прости, я не сказал. Недавно у меня появилась девушка. Я был сегодня с ней и сейчас понял, что должен проверить как ты. Мне так жаль, что я тебя вот так просто оставил, Шэри… Я не знаю, как за это извиняться — мой самый близкий человек это ты, в первую очередь. Но… — я и не знала, что сказать. Он нашёл ту, с которой комфортно, ту, с которой ему хочется улыбаться. Меня расстраивало только то, что это была не я. Стоп, стой. Это ты так думаешь, или весь выпитый ранее алкоголь? Шэрон Дженифер Эдиссонт, напротив тебя сейчас сидит твой лучший друг — ты не можешь быть его девушкой. Но я хочу. Нет, твою мать, ты не хочешь. Ты ревнуешь его потому, что эти два часа он провёл не с тобой и тебе обидно. Ты не желаешь встречаться с лучшими друзьями. Ты же не хочешь встречаться со, скажем, Джейденом? Это не то. Остынь, Чейз с тобой. Завтра утром ты не вспомнишь об этом, поэтому пообещай, что сейчас забудешь обо всём и больше никогда не станешь думать об отношениях с ним, идёт? Иногда мне кажется, что я схожу с ума — меня будто разрывает на две части. Внутри как будто два разных человека, у которых разные мнения. Конечно, Чейз просто друг и этот порыв, эти слёзы — моя отчаянная минутная слабость. Я нервно выдыхаю, но мне нельзя сейчас расплакаться — если только от счастья. Слёзы начинают течь из глаз и мне приходится выдавливать из себя улыбку, чтобы Чейз не расстроился. Я тяну руки и обхватываю его шею. Там, где он не видит моё лицо сейчас, я могу плакать. Я чувствую запах лимона от его худи и чувствую соленый вкус на губах. Слёзы капают и остаются на одежде Чейза, впитываясь в неё. Я стараюсь делать вид, что плачу от счастья, поэтому как можно радостнее говорю ему в спину: — Я так за тебя рада. Чейз отстранился и пытливо заглянул мне в глаза. Если он и понял, что я пытаюсь от него скрыть, то всё равно промолчал. Я смотрела на него, и впервые чувствовала что-то другое. До сегодняшнего дня у меня и мысли не было о том, что между нами могло бы что-то получиться, сейчас же, с затуманенным рассудком, я думала только о том, какие его губы на вкус. — Шэри, нам надо домой, — выдохнув, произнес Чейз и встал, протягивая мне руки, чтобы я поднялась. И в этот момент между нами поменялось всё. Я стараюсь больше не вспоминать. Я хочу сейчас только того, чтобы Чейз меня понял. — Чейз… — парень растянулся на моей кровати, он с кем-то переписывается. Видимо, я очень надолго задумалась. — Я тебя слушаю, — Чейз отбрасывает мобильный в сторону и устраивается очень близко ко мне, так, что в нос ударяет запах солёной воды и я буквально чувствую эту свежесть. Вдруг в мою голову приходит блестящая идея. — Может мы всё-таки сходим на пляж? — я стараюсь уловить любое малейшее изменение в выражении лица Чейза и нахожу одно — он сейчас, должно быть рад, по тому, каким теплым взглядом он стал на меня смотреть. — Я думаю, нам пора туда вернуться, — Чейз поднимается и тянет за руку меня. Я наконец-то улыбаюсь тому, что между нами происходит. Наши отношения немного изменились за последние полтора-два года, но ничто не могло убить между нами эту теплоту, с которой мы относимся друг к другу. Вдвоём мы спускаемся к родителям и утверждаем, что к темноте вернёмся. — Чейз, ты за неё отвечаешь, — серьезно, но с полуулыбкой выговаривает папа и мы выскакиваем из дома. До пляжа нужно было ехать на велосипеде, так, как мы и добирались до него в детстве, но сейчас у нас не было велосипедов — зато до заката оставалось достаточно времени и мы пошли пешком. — Шэри, не держи меня в неведении. Мне нужно знать, что ты думаешь о том, какая между нами образовалась пропасть. — Чейз, я думаю, тебе следует заткнуться и наконец насладиться моментом. У нас есть время. Мы успеем поговорить. Я специально задеваю его плечом и он делает то же самое. Мы бегаем по проезжей части и вдыхаем запах летнего вечера. Я убегаю от Чейза, и внезапно он обхватывает меня и поднимает на руки. — Че-ейз! — я смеюсь и стараюсь чувствовать это мгновение — мы оба веселимся, мы оба счастливы прямо сейчас. Чейз осторожно ставит меня на землю и уходит вперёд, не отрывая от меня глаз. — Догонишь меня? — Чейз приподнимает пару раз брови и, получив от меня в ответ положительный кивок, устремляется вперед. Проходит две минуты, как я бегу за парнем и наконец понимаю, что догнать его мне не хватит сил, поэтому кричу: — Девочкам обычно поддаются, придурок! — и заливаюсь смехом. Чейз возвращается ко мне, ладошкой бьёт мне по лбу: — Это я тут придурок? — я не выдерживаю его настороженного взгляда и снова смеюсь. Чейз протягивает мне руку с растопыренными пальцами. Я, недолго думая, переплетаю наши пальцы, и вдруг чувствую, как по телу разлилось тепло. Я вижу, как последние люди на пляже уже расходятся и там не остаётся никого, кроме малочисленных компаний — да и они, стало быть, уйдут очень скоро. Мы ступаем на озарённый оранжевым светом неба песок и я тут же снимаю кроссовки — то же самое делает Чейз. Мы не были здесь, кажется, уже лет пять, но место ничуть не изменилось — волны всё так же скользят по гладкому песку, ветер всё так же приятно щекочет кожу. Изменились только мы. Чейз стягивает с себя худи и остаётся в одной футболке — он расстилает на песке вещь и садится на неё, пока я всё ещё стою рядом. Внезапно моя рука дергается и я падаю Чейзу на колени. — Ты это специально? — я хмурюсь, но из-за улыбки Чейза моё лицо не может принять грозное выражение. — Разумеется. С полминуты мы смотрим друг на друга. Как же всё поменялось… Ещё будто недавно Чейз собирал небольшие ракушки и дарил мне ожерелья из них, которые делал сам, а сейчас его взгляд остановился на моих губах и я вижу что он сомневается. Я слезаю с его колен и сажусь рядом с ним, положив голову на его плечо. — Я начала тебя ревновать. Я не знала, что это за чувство и откуда оно взялось. Я начала чувствовать необходимость в том, чтобы видеть тебя постоянно. Мне так хотелось тебя поцеловать, что я решила — если не буду с тобой так много контактировать, то это пройдёт. Я старалась уберечь тебя от этих чувств, я не могла допустить того, чтобы они тебе мешали. Я думала, что делаю всё правильно, но оказывается… — Я страдал ещё больше, — заканчивает за меня Чейз. — Прости, я… Хотела как лучше, — я отворачиваюсь в другую сторону, но Чейз легонько меня толкает, заставляя повернуться вновь к нему. — Позволь мне сделать то, о чём я думал с того дня, как Эйвер произнесла твоё имя впервые, Шэри, — Чейз улыбается, а я замечаю, как небо из голубого переливается в фиолетовый, а потом и вовсе становится розовым. Вода касается пальцев на ногах, а рука Чейза приподнимает мой подбородок. Солнце скрывается под водой, а я чувствую вкус горькой мяты и запах лимонной цедры.