Этот город — наше неизбежное начало

Бейся сердце, время биться — Sirotkin

Всё было серым. На небе серое полуденное солнце пробивалось через серые облака и бросало свои серые лучи на серую землю. Дорога, как и река с цепочкой деревьев вдоль берегов, утопала в дымке. Лес и вовсе размылся в одну серо-коричневую картину. Туман приносил с собой порцию осенней прохлады — погода совсем не щадила этот город. Изуку нашёл Шото курящим на берегу реки и задумчиво глядящим в воду. Он снял грязные тряпки, которые когда-то были сшитой на заказ рубашкой, и надел футболку Изуку из секонд-хенда, всё равно оставаясь выглядеть, как богатый мальчик. Из-под воротника были видны белые бинты, заботливо повязанные Инко, а на лице — уже заживший сморщившийся шрам бледно-розоватого цвета. — Так заметно? — спрашивает Шото, не оборачиваясь и глубоко втягивая табак. — Не то слово. Но выглядит неплохо, — Изуку встал рядом. Шото с оттенком горечи потянул вверх уголок губ, выпуская дым: — Странно, что он так быстро зажил, — он посмотрел на Изуку, который загадочно улыбнулся, словно до Шото не доходят очевидные вещи. Он вспоминает, как Изуку зализывал его раны. — Это из-за тебя? — Волчья регенерация, — пожал он плечами. Шото перевёл взгляд на его руки, покрытые бледными длинными шрамами от порезов. Изуку замечает его взгляд и вытягивает их вперёд, спокойно рассматривая кожу. — Правда, шрамы она убрать не может. — Выглядит неплохо. Изуку улыбается и опускает руки. — Энджи Тодороки нашли сгоревшим в своём доме. Дом, кстати, тоже сгорел почти дотла. Компания вся твоя. Что ты собираешься с ней делать? — Передам её Фуюми. — И останешься без гроша в кармане? Ты-то? — Мой отец был старым маразматиком, помешанным на мировом господстве, — Шото нервно затянулся и бросил сигарету на мокрый песок. — И он убил мою сестру. Чуть не убил Фуюми. И подставил тебя. Мне не нужно ни цента от него и его кампании. — Ты… — Изуку, это из-за меня он мёртв, — прервал его Шото и тут же пожалел о своих словах, отвернувшись к воде. Он вздохнул. — Я не имею право. Ты не поймёшь. — Я рассказывал тебе, что когда-то жил уже тут? Шото посмотрел на него. Изуку с грустной улыбкой рассматривал песок, смыкая руки за спиной. — Нет. — Я убил своего отца, когда он в очередной раз избивал маму. Перепугался, схватил нож и ударил его несколько раз в спину. Нам пришлось уехать и залечь на дно. Я был ребёнком, но всё помню кристально ясно, — Изуку повернулся к внимательно слушающему его Шото. — Я понимаю каково это, когда чувствуешь, что не имеешь право. Я думал, что не имею право сближаться с людьми… Ну, после того, что я сделал. — Мне не стыдно за то, что я убил его. — Мне тоже, — пожал плечами Изуку. — Но от этого менее больно не становится. Шото замолчал. — Нас приютил у себя дядя Яги, мамин брат, — продолжил Изуку, чтобы заполнить паузу. — Он живёт в лесу, и помогает новообращённым оборотням. Многие приходят к нему и остаются. Один маленький домик превратился уже в целую деревню. Поедем туда. — По-моему, это плохая идея. — Мы уговаривали тебя с мамой целое утро, — страдальчески протянул Изуку. Шото только неуверенно покосился на него взглядом. — Там живут не только оборотни — все, кому некуда податься. Ты как раз подходишь под это определение. Шото вздохнул. — Хорошо. Молчание лениво тянулось, как жевательная резинка. Шото смотрел в реку, и Изуку делал то же самое. Удивительно, но мутная грязная вода, покрытая белой дымкой, может быть куда увлекательнее, чем может показаться. — Как Фуюми? — прерывает тишину Шото. — Ей лучше, — Изуку улыбается, вспомнив сегодняшнюю встречу. — Полежит ещё пару деньков и полностью поправится. Кстати, она спрашивала о тебе. — Я удивляюсь, как ты можешь так просто болтать с немой. — Ты тоже болтаешь с ней, — отбивает его Изуку и нагибается. Шото грустно улыбается. — Что она спрашивала? — В порядке ли ты, — он подбирает с земли мелкую гальку. — Я дал ей обещание, что не позволю тебе больше делать глупости. Надеюсь, ты поможешь мне сдержать его, — камни со звонким бульком и брызгами исчезают в тумане. — Она увидеть тебя хотела. — Я не могу. — Шото, ты долго ещё не встретишься с ней. — Я не смогу посмотреть ей в глаза. Не сейчас. Изуку смотрит на Шото, который продолжает пялиться в воду с равнодушным лицом. А сжатые кулаки подробно рассказывают, насколько лицо отличается от внутреннего шторма. Изуку осторожно прикасается к его запястью, настойчиво пролезая пальцами в его напряжённый кулак, заставляя расслабить руку. Шото отлипает от реки и смотрит на их сомкнутые ладони. — Как-то это по-гейски, — говорит он и переплетает их пальцы, сжимая чужую руку. — То, что было ночью, было по-гейски. А это… — он не сдерживает смешки, — ну, только если немного. Шото тянет его за руку и наклоняется, впечатываясь губами в его губы. Изуку тут же обхватывает губами его нижнюю губу, и, почувствовав, как в ответ обхватывают его верхнюю, он мажет по его рту языком. Они снова сталкиваются губами. Шото приоткрывает рот, и Изуку, не думая, засовывает в него язык. Чужая слюна на вкус была как горький табак и мятная паста, а в голову ударил запах цитруса, ухватывая за собой мысли в торнадо из кислой свежести. Поцелуй приобрёл вкус грейпфрута. Шото прихватил зубами его язык, отпустил и провёл языком по губе, резко её прокусывая. Изуку вздрогнул, почувствовав, как из него намеренно стали высасывать кровь, но отодвигаться не стал. — Ты только кусок от меня не откуси, — проговорил Изуку, зализывая ранку, когда Шото отпустил его губу. — Твоя кровь на вкус как апельсиновый сок, — озадаченно сказал Шото и поцеловал Изуку в щёку, когда он начал смеяться. Изуку втянул его в очередной поцелуй, и возникший вопрос растворился в чужой слюне. — Ты, — Изуку начал говорить в перерывах между поцелуями, — должен вернуться, и поговорить с ней. Шото чмокнул его в губы и провёл носом вверх по его носу. — Я бы предпочёл никогда сюда не возвращаться. — Ты вернёшься, — Изуку открыл глаза, отстранившись от его лица, и загадочно добавил. — В этот город все возвращаются. — Ты вернёшься со мной? — Шото выпрямился. «Ни за что. Мне уже хватит», — хотел сказать Изуку, но успел только открыть рот. — Мальчики. Вы готовы ехать? — крикнула Инко с крыльца, держа в руках только одну небольшую коробку, и, скорее всего, её белых бус в ней не было. Они привыкли путешествовать налегке. Изуку вздохнул и смиренно улыбнулся Шото, который всё ещё ждал от него ответа. — Конечно, я вернусь.

Бейся, сердце, время биться

Бейся, стерео, время биться

Нас непросто напугать

Мы достигли дна,

Радостно смеясь