Мы предполагаем, а провидение располагает

      В тот день ничего не предвещало беды, обычный погожий денек. Мы всего лишь встретились глазами, а в груди что-то ухнуло, слишком быстро забилось сердце, ладони вспотели, горло пересохло. Я поспешил отвести взгляд. С тех пор я редко спокойно спал по ночам. Первое время я пытался совладать с собой, заставлял себя больше общаться с девчонками, но все попытки были тщетны, моими мыслями владел только учитель. Отчаявшись, я решил пойти немного другим путем и стал как можно меньше контактировать с предметом моих грез. Я пересел на дальнюю парту в классе, старался меньше смотреть на учителя и меньше разговаривать с ним, хотя помогало это тоже мало. Возможно, я бы тихо пережил эту свою первую влюблённость, но судьба решила иначе. Началось всё с совершенно нелепой случайности: кто-то подложил мне в парту журнал с картинками. И не простыми картинками, а с картинками очень сексуальных полуголых мужчин. Кто из нашего класса был способен на такую гадость, не представляю. Но именно этот журнал положил начало моей истории. Итак, идет занятие, я сосредоточено пишу в тетради, и что-то мне понадобилось в этой чертовой парте. Не глядя, я шарю в поисках нужного предмета, как неожиданно какая-то глянцевая тетрадь с шелестом падает на пол. Оказалось, что это не тетрадь вовсе, а журнал. Весь класс вместе с Айзавой-сенсеем дружно смотрят в мою сторону, а потом на журнал. В следующую секунду грянул ржач. В мою сторону посыпались колкие и язвительные замечания и обидные шуточки. Подошел сенсей, поднял журнал и жестом заставил всех замолчать. -Что это, Мидория? — его взгляд был холоден и суров, как никогда. -Я не знаю, Айзава-сенсей. — еле выдавил я. Моей вины здесь не было, но было очень стыдно. Учитель беззвучно ухмыльнулся, черные распущенные волосы скрыли усмешку от остального класса. Я представляю, что он подумал. -Подойдешь после занятий. — бросил он и направился к доске. Остаток занятия прошел для меня как в тумане. Я почти не слушал учителя, мои мысли были о журнале и предстоящем разговоре. Кто его подкинул? Как смотреть в глаза одноклассникам? Что скажет Айзава-сенсей? А вдруг я теперь ему противен?       Несмотря на первую волну смеха и на сдавленные смешки после, класс отнёсся к моему «увлечению» вполне спокойно, некоторые девчонки даже с восторгом. Хотя Урарака выглядела настолько подавленной, что я отвлёкся от своих проблем, переживая за её здоровье. После еще одного занятия, но уже с другим учителем, я пошел в столовую. Настроение было отвратительным, общаться с ребятами не хотелось, поэтому я не стал их ждать, надеясь, что они тоже не захотят сегодня со мной разговаривать. Но уже в столовой они сами подсели ко мне за стол. Как всегда энергичный Иида, подавленная Урарака, невозмутимый Тодороки, громкий Киришима, и даже Тсую — все подсели ко мне. Сначала разговор не клеился: я не спешил уверять всех в своей невиновности, ребята не лезли с расспросами. Обед прошел в тишине, а когда я расправился с едой, слово взял Тенья:       -Итак, Мидория, не потрудишься ли ты объяснить сегодняшний инцидент? — как всегда излишне бодро жестикулируя руками, выпалил наш староста.       На меня уставились четыре пары глаз. Тодороки еще ел, поэтому не стал отвлекаться, но казалось, что слушал тоже очень внимательно. Я вздохнул и максимально спокойно выдал уже отработанную в уме речь:       -Это не мой журнал. Я не знаю как он оказался в моем столе. — Я посмотрел на друзей, они ответили мне недоверчивыми взглядами. — Попрошу заметить, я натурал вообще-то.       Ребята переглянулись.       -Это всё правда?       -Конечно. — Я был готов взорваться как Бакугоу, но держал себя в руках.       Ребята дружно выдохнули и радостно загалдели:       -Вот так Мидория, а мы уже простились с тобой! Напугал ты нас знатно! А я так и думала, никогда не сомневалась в Деку! Я тоже, и я, и я!       Напряжение спало, и ребята вернулись в привычное русло общения.       Я обратился к Урараке:       -Как твое здоровье? Ты выглядишь сегодня подавленной.       -Нет-нет, у меня всё хорошо, Изуку! — В ответ засияла улыбкой шатенка. А она быстро поправилась! Может, просто устала или мне показалось?       Я вновь погрузился в свои тяжёлые думы. Дальнейший разговор шёл о ничего не значащих для меня вещах. Лишь только одна вещь была для меня по-настоящему важна сейчас: поверит ли мне Айзава-сенсей?       Занятия закончились минут двадцать назад, а я все не решался пойти в учительскую. Одноклассники проводили меня шуточками, друзья пожелали удачи, и все ушли в общежитие. Академия как будто вымерла, было уже поздно. Я остался один. Что скажет учитель? Не думаю, что меня могут исключить за подобную мелочь, но наказать могут. А самое обидное наказание — наказание ни за что. Меня все больше трясло от волнения, но я понимал, что гадать бесполезно, надо действовать.       На ватных ногах я дошел до кабинета со зловещей табличкой «Учительская», и собравшись с духом, постучал. За дверью что-то скрипнуло, и голос моего классного руководителя посипел:       -Заходи.       Сглотнув мигом образовавшийся в горле ком, я послушно зашел.       Учитель сидел за столом, прямо перед ним лежал журнал, раскрытый ближе к концу, где на страницах красовался сексуальный, хотя немного худощавый юноша. Светлые, пепельных оттенков, волосы были собраны в короткий и неаккуратный хвостик, что совсем не портило его симпатичного, но через чур женственного лица. Торс был полностью оголен, зато ноги обтягивали плотные штаны. Большего мне рассмотреть не удалось (хотя было интересно), учитель устало глянул на меня и скомандовал:       -Сядь.       Я понял, что стоял и тупо пялился в журнал с полуголым парнем, хотя несколько часов назад говорил, что журнал не мой и я натурал. Я почувствовал, как наливаюсь краской, и излишне резво плюхнулся на предложенный стул. Высокая стопка бумаг, мирно лежащая на углу стола, возмутилась столь ретивому нововведению в размеренную жизнь учительской, и, в знак протеста, разлетелась по полу. Я округлил глаза от ужаса. Учитель закатил глаза, наверное безмерно удивлялся моей тупости.       -Как слон в лавке. — Он снова устало глянул на меня. Я кинулся подбирать бумаги. — Оставь их! Пока что.       Я вернулся на свой стул. Сидеть под тяжелым взглядом учителя было неловко. Его взгляд прожигал внимательностью и цепкостью, он… изучал? Я удивился своему выводу: учитель внимательно изучал меня. Я рискнул поднять глаза. Он и правду очень внимательно оглядывал меня.       -Мидория, скажи, у тебя это давно началось? Всмысле, ты давно смотришь журналы с обнаженными мужчинами? Ты пришел к этому сам или в твоей жизни произошло что-то, из-за чего ты этим увлекся?       Я пылал как мак. Было безумно стыдно. Но это же не моё! Я пытаюсь промямлить что-то, но из горла не доносится не звука.       Мужчина встает из-за стола, направляется ко мне, и, когда между нами почти не остается свободного пространства, останавливается. Дыхание перехватило: что он делает?! Мужчина сел на корточки передо мной и спросил:       -Это твоё?       -Нет. — Твердо отвечаю я. Учитель так близко! Я могу детально рассмотреть каждый шрамик или морщинку на его лице. Могу потрогать волосы, протянув руку. И даже дотянуться до губ.       Мои мысли и разум окончательно уплыли далеко от сюда, учитель что-то говорил и говорил, но я не мог понять смысл слов, которые он произносит. Вдруг я подумал, смогли бы мы стать парой? Какой он, Айзава вне работы, вне официальности? Каков он дома? Умеет ли вкусно готовить, содержит ли дом в чистоте, каков он в отношениях и… постели? От последней мысли у меня пробежали по телу мурашки, вспыхнули уши и щеки. Тут я заметил, что Айзава молчит и как-то странно и пристально на меня смотрит.       -Мидория, с тобой все хорошо?       Я отрицательно качаю головой, но больше мне нечего ответить. Я лишь безумно хочу быть ближе к нему, хочу его.       И в следующий момент порывисто обнимаю учителя за шею. Несколько мгновений мы так и сидим, а потом он кладет одну руку на мой затылок, а другую поперек спины. Не думаю, что у него есть огромный опыт утешений за плечами, поэтому он и вправду просто неловко похлопывает меня по спине и гладит по голове. Я утыкаюсь носом в его волосы. Какой запах! Вот бы сидеть так вечно. Я зарываюсь в чужие волосы чуть глубже, и утыкаюсь в шею. Волосы ниспадают по обе стороны от нее, белая кожа призывно манит, в нос ударяет слабый запах потрясающего парфюма. Внизу живота сладко потянуло. Айзава-сенсей замер, ожидая развязки. Окончательно потеряв голову от желания, я прижался губами к его шее, попутно прислушиваясь к движениям его тела. Я был готов ко всему: что он грубо оттолкнет меня или мягко отстранится, начнет издеваться, кричать, или даже ударит. Но учитель молчал и не двигался.       Приятно удивившись такой реакции, я поцеловал его шею, мягко, пробуя на вкус. Не получив резкого отказа, я продолжил свое изучение, к губам добавился язык. Готов поклясться, его мышцы напряглись, а дыхание стало тяжелым и участилось.       Целуя его шею, я чувствовал, как у меня встал, живот нестерпимо тянуло, хотелось большего. В порыве я слегка укусил мочку уха учителя, прошелся языком за ухом. Наконец мужчина отмер: он резко сжал мои волосы, прижал меня к себе, обдавая горячим дыханием мою шею. В следующее мгновение уже он приник к ней, оставляя влажный след. Почти не понимая, что происходит, я нащупываю член учителя: встал не только у меня. Тут же он больно кусает меня, стон вырывается из моего горла, но боль быстро сменяется наслаждением.       Вдруг Айзава-сенсей резко отталкивает меня обратно в стул, одним движением поправляет мою одежду, быстро хлопает меня по щекам, приводя в чувство, и также быстро приводит в порядок себя. И начинает собирать разбросанные по полу листки бумаги. Я лишь ошарашенно хлопаю глазами на его спину, но стоит мне открыть рот, как с грохотом распахивается дверь. От неожиданности я подскакиваю на стуле, оборачиваюсь. В комнату, пританцовывая, впорхнул Сущий Мик, но тут же перешел на нормальный шаг, увидев меня, гордо восседающего посреди комнаты на стуле. Айзава обернулся, его глаза зло блеснули. «Ого, учитель услышал шаги Мика? — подумал я. — Я бы в таком состоянии и всемогущего с его топотом не заметил бы». Легок на помине, в комнату заглянул Символ Мира. Удивленно посмотрел на меня:       -Мидория, мальчик мой, что ты так поздно здесь делаешь?       -Эм... я...       -Мидория, я думаю, повторять больше не надо будет, надеюсь, ты усвоил все, что я тебе сказал? — грубо вмешался в разговор Айзава-сенсей. Я глянул в его глаза. На его лице вновь были лишь усталость и равнодушие.       -Эм... Да, конечно, Айзава-сенсей.       -Тогда можешь быть свободен.       -Спасибо.       Я поспешил на свежий воздух. Что же произошло между нами?! Как до этого дошло?! Журнал, главный виновник торжества, абсолютно вылетел у меня из головы.       В общежитии меня заждались. Кинулись было с вопросами, но увидев мой отрешенный и усталый вид, решили пока не приставать. Наскоро перекусив, я ушел спать и на удивление быстро уснул. Сон был крепкий и без сновидений.