Мы предполагаем, а провидение располагает

            Я проснулся рано утром. Несмотря на выходной день, оставаться нежиться в постели было неинтересно, да и просто некогда. После получения силы от Всемогущего, многое пришлось изменить в распорядке дня: регулярные тренировки стали для меня обыденными. Теперь на моих плечах лежит тяжелое бремя защиты людей, мне некогда отдыхать. «В мире много героев, но наследник у Всемогущего только один, и это я! — подумаю, глядя на себя в зеркало в ванной. — Я не могу подвести его и всех тех, кто нуждается в героях.»       Выходные я люблю не меньше других, ведь не нужно идти на занятия, а следовательно можно больше времени потратить на тренировки! Вот и сегодня предстоит большой день: со мной собрались пойти на тренировку многие из класса. Мы договорились на спарринги без причуд после рассуждений о том, что против того же Айзавы-сенсея с его стиранием причуды мы бессильны.       Я чистил зубы. После этого имени подавился зубной пастой. После хорошего сна события вчерашнего дня совершенно вылетели из головы. Нельзя оставлять это без внимания, стоило всё хорошо обдумать. Что мне теперь делать? Как смотреть в глаза учителю?! Как я мог совершить такую оплошность???       Немного волна паники и смущения сошла, всё-таки за ночь эмоции остыли, ушли на второй план. Теперь я мог рассуждать холодно и рационально.       «В целом, — подумал я, — ничего такого страшного не произошло. Проблема в двух вещах: Айзава мой учитель (а точнее проблема в том, что он выше меня по статусу и по возрасту) — это раз; и он — мужчина. Это два. Если быть конкретнее, то, конечно, дело в трех вещах, но не это важно, Изуку!!! Черт, уже ругаюсь сам с собой. Так, первым делом, нужно понять, а лучше узнать, что двигало учителем вчера. И нужно сходить извиниться, ведь может тогда все встанет на свои места, и сенсей что-нибудь объяснит. Время еще ранее, зайду к нему перед тренировкой.»       Велев себе на время отвлечься от предмета обожания, я приступил к зарядке, а после сделал часть уроков. Время пролетело незаметно, на часах показало 8:00. Обычно в это время ребята просыпаются, поэтому я надел спортивную форму и спустился вниз. На кухне хлопотали Мина и Урарака: ставили чайник, готовили на всех легкий завтрак. Я присоединился к девчонкам. Чересчур настойчивая и любопытная Мина упорно лезла с расспросами о вчерашнем походе в учительскую.       -Что сказал Айзава-сенсей? Тебе сделали выговор? Назначили наказание? Исключили?! — девчонка во всю разошлась, выдумав мне чуть ли не смертный приговор, и не собирались останавливаться достигнутом. — Как же так, Мидория, у тебя был такой потенциал, а всё закончилось так плачевно! Они еще пожалеют о своем решении, поймут, что поступили неправильно!       -Мина, думаю, если бы его исключили, то в общежитии его бы уже не было, — неуверенно вставила слово Урарака.       -И вправду, что-то я не подумала! — всплеснула руками Мина.       -Да ты вообще достаточно редко думаешь, — широко улыбаясь, в столовую вошел Киришима.       -Чё сказал?! -кинулась на него с кулаками девчонка. Через минуту она уже спокойно ни о чем болтала с Очако, а Киришима, побитый, но довольный поедал рис с кусочками фруктов.       -Значит, всё прошло нормально, раз ты еще здесь? — миролюбиво спросил парень меня. Я сдержано кивнул. Никому нельзя было рассказывать о произошедшем, но врать друзьям тоже не хотелось. Передав часть нашего с учителем разговора, я поспешил сменить тему, как бы невзначай заметив:       -А вы с Миной близки.       Киришима немного покраснел и ответил:       -Да, мы с Миной очень хорошие друзья.       Девчонки захихикали, а Киришима смутился еще больше. Я его прекрасно понимал. Тяжело быть влюбленным.

***

      В течение 10 минут на кухне собрались все оставшиеся участники тренировки, а через минут 20 после окончания завтрака заявился Бакуго, который сначала отказался идти. Блондин громогласно объявил, что надерет зад каждому из присутствующих, и ушел на разминку. Большего и не нужно было: ребята воодушевились, договорились собраться через пятнадцать минут здесь же и разбежались по комнатам собираться на тренировку. Я остался один, ведь оделся сразу, ещё перед тем как спустился. И, решив не терять время зря, взялся перемыть посуду, оставшуюся после коллективного завтрака.       «Давно не прибирался на кухне, — думаю, стоя за раковиной. — Совсем нет времени с этими занятиями, тренировками, домашним заданием. А еще совсем забыл: я же хотел сходить извиниться перед Айзавой-сенсеем. Всё-таки ужасно стыдно. Что он сделает со мной? Накажет, не иначе. Надо научиться держать эмоции и чувства при себе. Если это мне еще поможет. И, думаю, сейчас идти нет смысла — разговор серьезный, 5-10 минут может не хватить, наверное стоит сходить после тренировки». Как-то незаметно для себя, я, по обыкновению, забубнил о тренировке, теребя в руках мыльную чашку. Мыльные пузыри на ней переливались цветами радуги. Чистая посуда приятно скрипела под пальцами.       Постепенно тренировка отходит на задний план, поток слов прекращается: в памяти сам собой всплывает запах учителя. Черные, мягкие волосы, которые обычно так небрежно и неаккуратно лежат на его плечах. Суховатые губы, вечно уставший голос, полуприкрытые веки — все в этом человеке вызывает во мне дрожь, заставляет чувствовать себя окрыленным. Вслед за запахом всплыли вчерашние ощущения.       Я ведь даже не успел как следует прочувствовать его прикосновения. Всё случилось слишком быстро: журнал, бумаги, разговор, Сущий Мик, Всемогущий… Стоило ли вообще делать то, что я вчера сделал? Теперь всю жизнь жалеть об этом и мучиться. Какой же я был дурак. Вот если бы вернуть…       -Мидория, ты эту чашку мусолишь уже довольно длительное время, — негромко заметил голос из-за спины. — Оставь ее в покое.       Сказать, что я подпрыгнул от неожиданности, значит ничего не сказать. Я подлетел как ошпаренный.       -Д-доброе утро, Айзава-сенсей.       Учитель выглядел заспанно, видимо только проснулся, и сейчас стоял в черных заношенных трико и вытянутой кофте. Я поднял взгляд выше и судорожно выдохнул, поспешил отвести взгляд. Волосы на голове Айзавы-сенсея были собраны в растрепанный хвостик и оголяли бледную шею. На ней немного отражал синевой засос.       -Учитель, п-простите меня, — зазаикался было я, но учитель меня прервал:       -Мидория, вы идете на тренировку? — его голос был сух и сер. Лицо не выражало никаких мыслей или эмоций, кроме усталости. Неужели он просто забыл обо всем? Почему он решил так сделать? Но он говорит со мной, как и раньше, значит еще не все потерянно.       Но по-честному сказать, я был сбит с толку его поведением.       -Мидория?       -Да, сенсей, мы идем на тренировку, не всем классом, но многие. Будем заниматься на территории академии, вы же нам показали, где можно.       Я был подавлен. Да, вчера я совершил оплошность, сейчас раскаиваюсь, но было у меня предчувствие, что тот вечер что-то поменяет.       -Хорошо, не мог бы ты мне рассказать потом об успехах ребят?       -Конечно, Айзава-сенсей.       Учитель замолчал. А через пару секунд совсем тихо добавил:       -Я хочу обсудить с тобой еще одну вещь, Мидория.       Я замер. Может, лучше было бы, если бы ничего всё-таки не случилось?       -Х-хорошо, А-айзава-сенсей.       -Угу, — учитель будто невзначай коснулся места на шее, где был еле заметен засос, а после медленно двинулся на меня. И без того небольшое расстояние начало сокращаться. Я сглотнул образовавшийся в горле ком и постарался отодвинуться от сенсея, но тут же уперся поясницей в раковину. Замешкавшись буквально на секунду, я упустил момент, когда Айзава-сенсей перегородил мне боковые отступления, оперевшись руками об раковину сбоков от меня. Я лихорадочно заскользил по ним глазами — его руки в жалких сантиметрах от моего тела! Где-то снизу сладко свело живот…       В следующий момент щеку обожгло горячее дыхание, и я замер, не поворачивая к учителю лица, боясь спугнуть момент. Он наклонился к моей шее и… ничего не произошло. Он просто стоял так какое-то время, а потом отстранился от меня, и зашагал прочь по коридору, в сторону своей комнаты.       А я, как дурак, стоял с широко распахнутыми глазами. Когда где-то в глубине общежития негромко хлопнула дверь, я отмер. Почему он остановился? Я что-то не так сделал? Может, я должен был ответить как-то на его действия? Что это вообще такое было? Непонимание постепенно сменилось горьким разочарованием. «Что же со мной не так? Разве это нормально?». Досадно цыкнув, я закончил с посудой и сел за стол.       Только сейчас я заметил, что сердце бешено стучит в груди, разрывая ее. Интересно, что он хотел сделать? Свои действия я еще могу объяснить, но понять его цели и мотивы я не в силах. Он как будто бы отталкивает меня. Если говорить на чистоту, то мне кажется, что у сенсея на время отключает рассудок, и он творит что-то, сам не понимая что. Что же это? Это нечто знакомое, надо просто немного подумать, и я пойму, мне так кажется…       -Деку?       Я сморгнул, образы Айзавы исчезли. С боку от меня стояла Урарака. Её большие, широко распахнутые глаза смотрели с тревогой. Я её напугал?       -Урарака, всё хорошо, я задумался.       -Не пугай так, Деку, — выдохнула подруга и широко улыбнулась. — Пойдем, почти все собрались.       -Да, сегодня предстоит поработать как следует!

***

      Следующие полтора часа я совершенно не думал об учителе. Мы бегали, прыгали на скакалке, делали растяжку — в общем, разминались перед собственно тренировкой. После хотели разделиться на пары и отрабатывать приемы, которым научились на занятиях. Да, у нас есть занятия без причуд, но их недостаточно. Потому мы решили иногда собираться на такие тренировки. Спарринги без причуд приносили огромную пользу: можно было отследить, чего тебе не достает, в чем ты не так хорош как должен, будь то выносливость, сила или ловкость; во время спаррингов с разными людьми ты создаешь индивидуальную тактику, чтобы победить соперника, это развивает логику и гибкость мышления. В общем, плюсов много.       Итак, возвращаемся к нашей тренировке. Оказалось, что нас собралось нечетное количество, и кому-то не досталось бы пары, но ребята решили устроить эксперимент, и Бакугоу с Киришимой позвали Оджиро к себе. Теперь всем достался партнер. Я встал в пару с Тодороки, не самый проблемный противник, но сильный и ловкий. Тодороки обычно полагается на лёд, так что его конёк это на дальние и средние дистанции. Я же больше практиковал ближний бой, так что ему пришлось изрядно попотеть.       Через 15 минут, как и было условлено, мы отдохнули и поменялись противниками, я же отошел в тенёк, достал тетрадь и стал наблюдать за однокласниками. Я обещал учителю отчет, да и самому было интересно, насколько продвинулись ребята. Следующие 30 минут я строчил в тетради: делал зарисовки, калякал быстрые графики и схемы. Ребята за это время опять перегруппировались, найдя новых соперников. По окончании третьих спаррингов я занес в тетрадь всё, что посчитал важным. Время подошло к 11, на небе начало припекать солнышко. Сошлись на том, что проведем по последнему спаррингу и пойдем в общежитие. Я уже решил, кто будет моим соперником.       -Урарака, могу я попросить твоей помощи?       Девушка стояла рядом с Иидой и Тсую.       -Да, Деку, без проблем!       -Мне нужно выучить некоторые приемы, которыми ты великолепно владеешь. Сможешь обучить меня им?       -Конечно, говори, каким именно.       Мы отошли, чтобы не мешать остальным. Я объяснил Очако какие приемы имел ввиду. Наш спарринг не был похож на бой, скорее на урок. Сначала подруга показала мне технику, потом применила прием на мне. На деле он оказался еще сложнее и круче, я даже не успел что-либо понять: она сделала шаг, мягко взяла меня за руки, немного отклонилась, а потом я резко ушел в полет-кувырок. «А в теории он намного легче был», — думаю я, вставая с ушибленной спины. Иида важно закивал головой и что-то заговорил о том, как Урараке повезло со стажировкой и Пистолетоголовым в роли наставника. Да, с этим не поспоришь.       После силовой демонстрации я последовательно отрабатывал шаги приёма, запоминая их последовательность. Когда я запомнил цепочку действий, мы с Ураракой решили провести последний спарринг. Немного покружив, девушка кинулась в бой, покрывая меня ударами. Я лишь уворачивался и закрывался, выжидая момента применить новый прием. И вот момент настал, Очако немного открылась, но мне хватило этого мига — я схватил ее за руки, отклонился…       Мне показалось, что прием прошел. Девушка перевернулась, но успела схватить меня за плечо, и упали мы уже вместе. Я постарался не упасть на девушку, но всё-таки свалился на нее, хотя и половиной тела. На наших лицах вспыхнул румянец, сердце пропустило удар. «Очень смущает, но не в вгоняет в трепет, как с Айзавой-сенсеем», — отметил я про себя. Быстро откатившись, я подскочил и помог красной девушке подняться, запинаясь в извинениях. Урарака что-то лепетала, пряча глаза. На нас никто не обратил внимание, т.к. спарринги у других еще продолжались. Я хотел продолжить бой, но девушка странно себя вела, и я подумал, что у нее что-то болит, хотя она клялась, что всё хорошо. Пришлось закончить тренировку. Я пошел разговаривать с Иидой, может он что-нибудь расскажет о своих наблюдениях за нашим прогрессом. Иида меня тут же отчитал за неловкость, я виновато покивал головой. Пока шел наш разговор, ребята закончили спарринги, и мы все вместе засобирались обратно в общежитие. Там все разбрелись по комнатам, в душ, а потом мы собрались обедать. Обед прошел без происшествий, смеялись, обсуждали планы на выходные, и объем домашнего задания. После обеда я поднялся к себе.       На столе лежала тетрадь с тренировки. Точно, я ведь хотел зайти к Айзаве-сенсею. Я внутренне содрогнулся. Идти было страшно, но мне некуда отступать.       Оттягивая тяжёлый момент, я набросал пару таблиц по прогрессу ребят, походил кругами по комнате, постоял у окна.       -Тянуть нет смысла, — начал рассуждать я вслух. — Идти всё равно придётся, раньше или позже. Только как мне быть? Стоит ли только извиниться или лучше рассказать о чувствах и тем самым аргументировать свое поведение? Наверное нет, я лучше просто извинюсь. Скажу что это недоразумение или что-то вроде. Так будет лучше для нас обоих.

***

      Легче сказать, чем сделать. Я стоял около древи Айзавы-сенсея уже 5 минут и всё никак не мог решиться. Что сложного постучать? Нет, что-то меня останавливало. Страшно. Может у нас всё же что-то может получиться? Не сейчас, позже, когда я закончу академию, стану героем. Это были самые мои сокровенные мечты. Хотел бы я, чтобы в жизни всё было так же легко, как в воображении.       Я постоял еще немного. Нет, я не смогу сегодня этого сделать, не сейчас. Я опустил занесенную для стука руку и развернулся спиной к двери, но сзади щёлкнул замок. Я замер на месте.       -Заходи уже, нечего под дверью столько торчать, — пробурчал недовольный голос Айзавы-сенсея. — Ну?       Поняв, что деваться мне теперь некуда, я обречённо повернулся. Айзава-сенсей недовольно смотрел на меня из-за при открытой двери.       -Простите за вторжение! — дрожащим голосом сказал я. Учитель открыл дверь, я прошел в комнату. Было темно, у дальней стены светились экраны, на одном из них виднелись картинки с камер видеонаблюдения, одна из которых выходила как раз на коридор с дверью сенсея. Сам сенсей вогрузился на стул около стола.       -Ну, рассказывай, как прошла тренировка, — жестом указал учитель на стул рядом. В его голосе была скука.       Я открыл свою тетрадь и начал описывать свои наблюдения. Сначала мой голос еще дрожал, мысли немного путались от присутствия учителя, но чем больше я говорил, тем глубже погружался в листок тетради и мысли об успехах моих товарищей и тем спокойнее я становился. И хотя весь вид Айзавы-сенсея говорил, что ему это всё неинтересно, по окончании моей речи он взял мои заметки и начал задавать вопросы.       Прошёл наверное час, не меньше, прежде чем Айзава-сенсей удовлетворено кивнул и вернул мне мою тетрадь. Казалось, разговор был окончен и пора бы перейти к другим вещам, но оба затихли. Сенсей немигающим взглядом уставился в экраны, а я напротив, опустил глаза к полу, в голове подбирая слова. Прошло минут 5, прежде чем я сказал:       -Я могу идти?       Сенсей, не отрывая глаз, буркнул:       -Можешь.       Я на ватных, несгибающихся ногах дошел до двери, ругая себя в голове последними словами: «Я же хотел извиниться! Но я не могу ни соврать ему, ни сказать правды! Но надо хотя бы просто извиниться! А если он потребует объяснений?! Лучше я вообще не буду первым поднимать эту тему!» И когда мои пальцы потянулись к дверной ручке, сзади раздался голос:       -Мидория, что это вчера было?       Я судорожно вдохнул, и промахнулся мимо ручки. Медленно обернулся. Учитель стоял на расстоянии жалкого шага. «Один шаг, и я опять смогу прикоснуться к нему…» — промелькнула мысль. Округлив глаза от ужаса в своей голове, я лихорадочно начал шарить рукой в воздухе, пытаясь схватить спасительную дверную ручку. Зажмурив глаза, я выпалил:       -Айзава-сенсей, приношу свои глубочайшие извинения. Простите меня за вчера, мне очень жаль, такого… — я вздрогнул. Я не хочу обещать ему, что такого больше не повторится, ведь люблю этого человека. Я поднимаю глаза на сенсея, а он внимательно всматривается в меня, будто силясь прочесть то, что я хочу скрыть. — Простите меня.       -Мидория, иди сюда, — Айзава-сенсей мягко взял меня за руку и усадил обратно на стул. Я очень сильно удивился его спокойному поведению и тому, что он прикоснулся ко мне. Сам учитель сел напротив, взял мои руки в свои ладони и тихо заговорил:       -Понимаешь, мир чуточку сложнее. Я не уверен, что правильно тебя понял вчера, поэтому поправь меня, если я ошибусь. Я буду максимально честен и откровенен с тобой.       Я судорожно вздохнул.       -Понимаешь, Изуку, — произнося мое имя, сенсей заглянул в мои глаза и сильнее сжал мои руки. — Тебе всего 17, а мне уже 33 года. Пройдет минимум год, прежде, чем тебе стоит заводить отношения, особенно со старшими. А спустя это время я даже не уверен, буду ли жив, не уверен, останутся ли у тебя ко мне какие-то чувства. Поэтому тебе не стоит торопиться. Вокруг тебя всегда будет море девушек и парней, друзей и родных, я уверен, что ты не будешь одинок. Но я не думаю, что я вообще тот, кто тебе нужен.       На глазах навернулись слезы. Он отвергает меня? Но я ведь даже еще не признался!       -Айзава-сенсей, вы мне… нет, не так. Я вас люблю! — вырвалось у меня. Сенсей удивлено вскинул брови, а потом лишь тихо добавил, потирая переносицу:       -Я же уже объяснил тебе. Пройдет немало времени, прежде чем твои фантазии могут стать явью. У тебя будет время всё обдумать, тысячи раз передумать. Это единственное, о чем я могу тебя просить: подумай хорошенько, десятки, сотни раз…       -Мне не за чем думать, я уже всё решил! — я пытаюсь не сорваться на крик. — Вы не верите мне? Не верите в меня?!       Сенсей поднял на меня глаза, и я осекся под его взглядом. По коже волной пробежали мурашки. Не в силах сопротивляться ему, я опустил глаза.       -Мидория. Ты же никогда не был с мужчиной? — его холодный тон заставил внутренне содрогнуться.       Не был с мужчиной? Он же имеет ввиду не…       -Скажу конкретнее: ты ведь ни разу не спал даже с девушкой?       Я сглотнул. Нет, конечно у меня есть представления, как это происходит, и между разным полом, и между одним. Но когда бы я мог? До академии такие вещи не интересовали меня, а после не было ни времени, ни человека, с которым у меня могла бы быть связь. Да и в общежитии правила запрещают подобные вещи. Хотя и находятся некоторые смельчаки…       -Мидория?       Сенсей ждал моего ответа.       -Нет. — Я опустил голову.       Сенсей лишь вздохнул.       -Вот видишь, ты даже не знаешь что это и как оно делается. Когда ты станешь взрослым, ты сможешь задумываться о таких вещах, но сейчас, тебе стоит сосредоточиться на своем становлении как героя.       Мысли моментально пролетели в моей голове, и я выпалил:       -Тогда, Айзава-сенсей, когда я повзрослею, вы сможете выслушать меня и дать мне ответ?       Наступило тяжелое молчание. Я тут же пожалел о сказанном. И почему слова вылетели быстрее, чем я обдумал их?!       -Сначала тебе нужно хотя бы выпуститься из Академии. — Я удивленно вскинул глаза на учителя. Тот же, наоборот, сидел с опущенной головой. Не оттолкнул, не отказал… Что же творится в голове учителя? Хотя это правда, пока я ученик Айзавы-сенсея, ни о чем не может идти и речи. Но этот курс — выпускной, мне стоит лишь дождаться выпуска, и тогда… Маленькая надежда загорелась в моей сердце.       -Простите меня, Сенсей, за причиненные неудобства.       Посчитав, что разговор окончен, сенсей выпрямился:       -Тогда, можешь, наконец, идти.       Я встал и направился к двери, но в голове витала одна мысль. Но могу ли я? Отринув все сомнения, я круто развернулся к сенсею, но тот уже стоял позади меня. Я не успел сказать и слова, как учитель схватил мою руку и крепко прижал к себе. Я уткнулся носом в его плечо. Хотелось бы мне простоять так вечность. Поддавшись порыву, я отпрянул, но лишь для того, чтобы в следующее мгновение коснуться сухих губ сенсея. Тот не ожидал от меня такого действия, но мгновение спустя его рука коснулась моего затылка, и он ответил на мой неуклюжий поцелуй, быстро, но нежно целуя в ответ.       -Надеюсь, у тебя хватит ума не болтать о таком направо и налево, — отпрянул сенсея, отворачиваясь, и отходя к столу. Его пальцы сжали столешницу, и он добавил: — иди уже отсюда.       Полный замешательства, воодушевления и счастья, я вылетел, за дверь, крикнув «до свидания».

***

      Счастливый Мидория не заметил теплой улыбки всегда хмурого мужчины, оставшегося в комнате.