Ледяной Король

Куросаки раненым зверем метался по комнате, за его мельтешением неотрывно следила Йоруичи, прекрасно понимая, что он чувствует. Беспокойство за друга, злость на Готей за обвинение и злость на себя за полное бессилие. В этой ситуации парень ничего не мог сделать – в одиночку… да даже вдвоём с Шихоин им было не тягаться с военной мощью двенадцати отрядов. Оставалось только попытаться достучаться до разума и чувств капитанов с лейтенантами. И надеяться на то, что всё будет хорошо. – Ну вот как они могли?.. Он ведь!.. – в очередной раз начал выплёскивать возмущение в воздух Куросаки, но был прерван. – Ичиго, ты не хуже меня знаешь, что творил Мурамаса. Общество Душ с трудом, так сказать, забывает о преступлениях. И, между нами, многие просто слишком закостенели, чтобы поверить в возможность других меняться, – вздохнула Шихоин в ответ на сверкнувшие жёлтой радужкой глаза парня. – Значит надо их убедить. Заставить поверить, – Куросаки остановился напротив Шихоин. – Это будет сложнее, чем ты можешь себе представить, но шансы есть. Жаль только, что даже меня не пускают к ним, – недовольно протянула Йоруичи. Куросаки вновь начал нарезать круги по комнате, но теперь, судя по сосредоточенному взгляду, движение просто помогало ему думать. Суд – это не шутки, и стоило подготовить аргументы, слова для уговоров… да хоть целую речь, если это поможет. Йоруичи не останавливала метания Ичиго по одной простой причине – слишком хорошо знала деятельную натуру парня. Для него сейчас просто сидеть на одном месте было бы подобно пытке. А вот сама Шихоин не двигалась с места уже довольно долгое время, пытаясь придумать хоть сколько-нибудь жизнеспособный план по вытаскиванию капитана десятого отряда. Мало того, что Тоширо был всё-таки её учеником, так ещё и у Мурамасы она в неоплатном долгу. Ведь Йоруичи даже не надеялась, что когда-нибудь сможет вернуть утраченный занпакто. А бывший мятежник помог. Просто так, ничего не требуя… только потому, что так было правильно… и потому, что Хицугая Шихоин доверял. Экс-капитан второго отряда не собиралась быть неблагодарной сволочью, даже если вдруг все вокруг внезапно забудут, насколько рисковали те, кто схлестнулся с Айзеном в открытом столкновении, не пуская его ни в настоящую Каракуру, ни добить раненых. В голове появилась идея. Йоруичи, кивнув сама себе, текучим движением поднялась из кресла и ушла в сюмпо, стоило выйти за дверь. Для начала стоило поговорить с Пчёлкой… и подкинуть ей информации для размышлений и принятия правильного решения. В конце концов, нынешняя капитан второго отряда должна уметь не только подчиняться приказам, но и работать головой — Шихоин помнила, что та была умной девочкой. А дальше… дальше нужно было внести корректировки в судебный процесс и саму формулировку обвинения. Главнокомандующий ведь не кретин и должен понимать, что то прошлое уже перекрывают многие факторы… по крайней мере Йоруичи на это надеялась. Если же нет… ну, значит ей придётся донести до него хотя бы выгоду от оправдания. И расширить состав суда, однозначно. Одни капитаны? Ха, заинтересованных лиц куда больше, и Ямамото прекрасно это знает, как и то, насколько сильны, пожалуй, самые буйные из них. Бывшая капитан тяжело вздохнула: работы предстояло много. Хорошо хоть Куросаки точно не станет сидеть на месте и пойдёт пообщаться со своими знакомыми-друзьями, чтобы те смогли взглянуть на ситуацию с другой стороны…

***

Каменные стены камеры были призваны не только вытягивать силы заключённых, но и давить на психику, заставляя как минимум нервничать и ощущать безысходность. Как максимум – сломаться. И Тоширо понимал, что окажись он здесь один, вряд ли бы остался спокойным. Но рядом с ним был Мурамаса, и у Хицугаи не возникло гнетущего чувства. А вот по занпакто было видно, что стены и полумрак буквально давили на него. Тоширо прислушался к себе, к нему и предложил: – Ты можешь вернуться во внутренний мир на время моего пребывания здесь, – капитан не думал, что оно продлится дольше ещё одного дня. – Я останусь с тобой, – упрямо отозвался занпакто, даже не пошевелившись. – Как знаешь… – вздохнул Хицугая и опёрся спиной на стену, – Здесь нам быть не больше одного дня, наверное… Извини, я должен был понимать, как они отреагируют, узнав, что ты жив. – Ками… Тоширо, ты в камере из-за меня и ещё и извиняешься передо мной же? Это мне стоит просить прощения, – неожиданно эмоционально отреагировал Мурамаса и уже куда тише добавил, – Я ведь поклялся себе, что не допущу повторения истории… А в итоге… – Повторения и не будет, – Хицугая не собирался позволять занпакто погружаться в самокопание, – И даже из такой ситуации есть выход. – Знаю… На самом деле вариантов даже несколько, – почему-то невесело хмыкнул тот. – И какие? – стало интересно капитану. – Первый, самый простой и логичный, что ты откажешься от меня, – лицо Мурамасы напоминало сейчас маску из-за с трудом удерживаемого на нём спокойствия. – Что?.. Но… – у Тоширо в первую секунду просто пропал дар речи. – Это гарантированно избавит тебя от проблем. Я ведь ментальный занпакто, помнишь? Ты вполне можешь сказать, что я воздействовал на тебя, окружил иллюзиями, заставил скрывать моё выживание. Тебе поверят и снимут все обвинения, – под конец занпакто кривовато улыбнулся, словно сейчас говорил не о том, как бы владельцу повыгоднее от него избавиться. – Мурамаса, – Хицугая ощутил, как вспыхнула внутри злость на такую идею, – никогда, слышишь, никогда не смей даже предполагать подобное! Для меня предательство никогда не будет вариантом. – Хорошо, – из улыбки исчезла фальшь, а потом занпакто вновь стал серьёзным, – Тогда всего два варианта. Мы можем попытаться добиться на предстоящем суде оправдания. Вот только я не верю, что все резко забудут не такие уж и далёкие события. Мне этот вариант не нравится. Слишком велик риск. Ты ведь представляешь, что может быть в приговоре? – Допустим есть идеи. Но даже такое развитие событий лучше, чем свалить всё на тебя, – буркнул Тоширо. – Не злись и не обижайся. Я не хотел задеть тебя своими словами, ведь это лишь вариант того, что теоретически можно сделать. Просто не хочу, чтобы ты расплачивался за совершённые мной ошибки, – в голосе Мурамасы чувствовалось тепло и искренность, которые он себе в последнее время всё чаще позволял проявлять в ответ на доверие и отношение Хицугаи. – И есть ещё один вариант. Тоже не идеальный, но мне нравится куда больше… Давай сбежим? Открыть гарганту в Уэко, а оттуда в мир живых с учётом всяких незапланированных встреч у меня сил с лихвой хватит. И ни Готея, ни суда… можно будет спокойно жить так, как хочется. Тоширо, пожалуйста… – Я бы не против, но… – капитан вздохнул, – не могу. Несмотря на все обвинения, я знаю, что вины ни за мной, ни за тобой нет. Но если сбежать… это словно заявить, что да, виноваты, поэтому скрываемся и готовы всю жизнь провести в бегах. Так быть не должно. Поэтому извини, Мурамаса, но нет… – Значит ты выбираешь суд… Хорошо, попытаться можно: шансы есть. Но что, если у нас не выйдет убедить большинство в своей невиновности? Ты просто согласишься с приговором?.. – Тоширо видел, что занпакто нелегко принимать его выбор. – Если сойдутся на простой отсидке длительностью в несколько лет, то наверное. Это не страшно. Если что-то серьёзнее… надо смотреть по ситуации, – хмыкнул Хицугая, надеясь всё-таки достучаться до своих коллег. – Ты слишком оптимистично настроен, – вздохнул Мурамаса, не став, впрочем, возражать. На некоторое время повисла тишина. Они оба сейчас думали, что и как сказать, чтобы не только не уменьшить свои шансы на оправдание, но и как-то увеличить их. Верить в то, что всё пройдёт без особых последствий было более чем наивно, но Хицугая ничего не мог с собой поделать. Не хотел. Потому что иначе вся тяжесть ситуации обрушится подобно горному обвалу. Ведь, как ни хотелось бы заявить, что это не так, Мурамаса кое в чём был прав полностью. Готей не забывал никому и ничего. И никогда не выпускал из своих когтей жертву. Кому как ни ему – капитану – это знать? Да и арест сразу после боя, когда сил на сопротивление не так уж много, был крайне логичным и, хоть и подлым, но вполне понятным шагом. Это отдохнувшего и восстановившего уровень энергии капитана просто не посмели бы арестовывать так. Но теперь всё равно оставалось только ждать. А время медленно текло, постепенно приближая момент, когда за ними придут. Пути назад не было и не будет… В некоторые моменты Тоширо даже ловил себя на мысли, что побег – вполне неплохой вариант, ведь некоторые капитаны сто процентов не захотят даже слышать о том, что Мурамаса изменился. Что он уже не тот безжалостный мститель и зачинщик бунта, готовый ради единственной цели утопить всё измерение в крови. Осталось доказать это остальной части капитанов…

***

Мурамаса ненавидел бессилие. Оно опутывало липкой паутиной, заставляя чувствовать раздражение, даже злость на себя. Что бы Тоширо ни говорил, а оказались они в камере именно из-за занпакто. И это только подогревало эмоции. Впрочем, импульсивные поступки ему уже давно были не свойственны. Жизнь неплохо научила, к чему это может привести… Так что ясный разум и логика стали тем, что вело Мурамасу через одиночество долгие века. Но сейчас… эмоции пытались разрушить равновесие. Он ведь действительно сильно изменился. Куда только делись холодная расчётливость, готовность пойти абсолютно на всё ради цели и пренебрежение окружающими? Где показательная отстранённость? Впрочем, на эти вопросы Мурамаса очень хорошо знал ответ. В каком-то смысле он был даже благодарен Коташи за то, что больше не напоминал себя прежнего. За то, что принцип «все вокруг лишь ступени, доверять нельзя никому, а жизнь пешки ничего не стоит» рассыпался ледяной крошкой. Благодарен, да… где-то в глубине души. Немного. Занпакто чувствовал, что камень стен не тянет силы в должном объёме – видимо этому способствовала примесь энергии пустых. Вот только давящего ощущения это не уменьшало. Небольшая камера, каменный мешок без окон и лишь с одной дверью, да небольшим прямоугольником вентиляции – казалось, что на плечи опустилась гранитная плита, а холод пробрался уже в душу. Впрочем, это был даже не холод. Мурамаса признавался только себе в том, что боится. Боится, что ничего не выйдет и история повторится. Боится ещё более плохого итога… И не только. Противоречивые эмоции и желания смешивались, заставляя маску спокойствия идти трещинами. Боялся ли Мурамаса того, что вновь прочувствует на себе отречение владельца? Нет, хотя где-то в глубине души всё-таки ворочался крохотный червячок сомнения. Но занпакто слишком хорошо узнал Тоширо, чтобы понимать – тот действительно не приемлет подобное. И не пойдёт на такой шаг, даже если от этого будет зависеть его жизнь. А вот это Мурамасу уже не устраивало. Свою жизнь он не мог, не хотел и не собирался ставить выше жизни владельца. Дверь скрипнула, открываясь, и осознание ударило молотом – время истекло. Их молча вывели из камеры, молча сопроводили в просторный зал, поделённый на два яруса: для обвиняемых и для капитанов. Занпакто мазнул взглядом по собравшимся и остановил его на Ямамото. То, что помимо капитанов присутствовали лейтенанты, а также Шихоин и Куросаки, удивило. Но не настолько, чтобы отпустить маску спокойствия. Отвечать будет Хицугая – так правильно и логично. И Мурамаса собирался оказывать ему молчаливую поддержку… потому что знал, что именно она сейчас нужна. – Приступим, – прокатился по залу голос главнокомандующего. – Мы собрались по крайне серьёзному вопросу. Хицугая Тоширо, ты обвиняешься в укрытии у себя опасного преступника, использовании… Мурамаса не сильно вслушивался в пункты обвинения, лишь отмечал, что от большей части легко отбиться. Что Тоширо и сделал, как только прозвучало: «Есть ли что сказать в своё оправдание?» Занпакто в это время анализировал то, как реагировали присутствующие, прислушивался к тихим перешёптываниям. Часть капитанов и лейтенантов были настроены более чем враждебно, часть колебались, некоторые заняли сторону Тоширо. Надо ли говорить, что среди последних были Шихоин с Куросаки? А Хицугая тем временем дошёл до главного. – Что касается первого пункта… мне нечего сказать в своё оправдание, поскольку виновным я себя не считаю, – Тоширо смотрел в глаза сотайчо прямо, даже и не думая отводить взгляд. – Поясни, – нахмурился Ямамото. – Вы обвиняете меня в том, что я укрывал у себя преступника, но не учитываете того, что того мятежника давно уже нет. Вы не хуже меня знаете, что занпакто так или иначе дополняют своих владельцев и меняются вслед за ними. Так и Мурамаса перестроился. Став моим занпакто, он изменился, – Тоширо говорил спокойно, с уверенностью в своей правоте, но занпакто чувствовал, что эта невозмутимость даётся ему не так уж просто из-за непонимания, получается убедить или нет. – Так что можно считать, что упомянутый «опасный преступник» умер. О да, и не один десяток раз… Вот только этого никому знать не надо было. Тоширо даже не представлял, насколько в точку попал своими словами, ведь то, каким был тогда Мурамаса, мертво, уничтожено до последней крупицы, оставив лишь память нетронутой непрерывной круговертью боя и смертей, что позволила начать практически с чистого листа. – Неужто и способности стали другими? – неожиданно задала вопрос Сой Фон, а сидящий неподалёку Куроцучи заинтересованно прищурился. – Способности те же, – кратко ответил Хицугая, явно не желая вдаваться в подробности. – То есть единственное, что изменилось – владелец. Что в таком случае помешает повторению истории? Нет, – капитан второго отряда остановила собравшегося ответить Тоширо, – пусть говорит занпакто. – Вы верно отметили: владелец теперь другой. И это самое главное, – Мурамаса чувствовал, что пока всё идёт как надо, и дополнил, специально делая акцент на обращении, – Я никогда не захочу и не смогу пойти против воли хозяина. – Основные моменты прояснены. Есть ли у кого-то ещё вопросы? – окинул Ямамото взглядом остальных капитанов и их лейтенантов, и видя, что многие из них заняты тихим обсуждением и явно не собираются ничего спрашивать, нахмурился и ударил тростью в пол, – Тишина! Раз вопросов нет, начнём голосование. Кто за снятие всех обвинений с Хицугаи Тоширо и его занпакто? Голосовать мог каждый из присутствующих. Первым делом высказались «за» Куросаки с Шихоин. Следом, поколебавшись и несколько раз кинув более чем задумчивые взгляды на своего бывшего капитана, добавила свой голос Сой Фон. К ней поспешил присоединиться её лейтенант, уж точно не собиравшийся вызывать неудовольствие начальства. Потом был на удивление серьёзный Ичимару и не на шутку взволнованная Мацумото. Ещё через пару секунд друг за другом отдали свои голоса «за» капитаны тринадцатого и восьмого. За ними, что удивительно, капитан одиннадцатого вместе со своим лейтенантом… Лейтенант третьего, восьмого, пятого, девятого, тринадцатого… Пятнадцать были за. Мурамаса с удивлением понимал, что большинство поддержало оправдание. Высказавшиеся против Куроцучи, Кучики, Комамура, ещё пять лейтенантов и воздержавшиеся Ямамото с Уноханой уже не играли роли. Это было неожиданно, но принесло волну облегчения – всё будет хорошо, жизнь продолжается, случившееся осознали и приняли. Хотелось выдохнуть и улыбнуться. Но… удача, глянув на происходящее, поспешила повернуться к ним местом, что пониже спины. – А нас спросить вы не хотите? – воздух дрогнул, и рядом с капитаном восьмого материализовались Катен Кьёкоцу. – И правда, – поддержал её Сенбонзакура, а за ними следом стали материализовываться и другие занпакто. – Говорите, – хмуро сказал Ямамото, понимая, что это раньше с мнением воплощений клинков можно было не считаться, теперь же придётся. – Мы вот тоже за, – неожиданно раздался двоящий металлом голос, привлекая внимание к появившейся возле Куросаки троице. Хичиго не выглядел довольным своими словами, но ничего больше не добавил, а стоящие рядом Зангецу с Хёринмару поддержали его высказывание кивками, решив поддержать позицию своего владельца. Рядом с Шихоин появился и её занпакто, тоже присоединившийся к тем, кто был «за». Клинок капитана третьего тоже была на стороне оправдания. Однако остальные некоторое время молчали. В воздухе повисло тяжёлое ощущение надвигающейся бури. Мурамаса понимал, что возможность пройти это всё без потерь разлетелась осколками. Он чувствовал направленные на него эмоции, которые, казалось, можно было пощупать руками. Гнев, ненависть, обида и жажда мести… Занпакто переглянулись и единодушно уступили Сенбонзакуре право говорить от них всех. — Мы против! — категоричное мнение большинства занпакто мгновенно склонило чашу весов в сторону более печального варианта, окончательно растаптывая надежду. Мурамаса молча стоял рядом с Тоширо, отчасти принимая, почему тот отказался сбегать… Внутри, однако, медленно, но верно поднималась паника — когда… теперь уже не если, а когда Хицугаю признают виновным, что они выберут в качестве наказания? Про свою участь Мурамаса даже не рассуждал — довольный взгляд Маюри был красноречивее всех слов. Вновь становиться чьей-то игрушкой занпакто абсолютно не желал, но… если он сейчас сломает оковы и утащит владельца в мир живых, тот этого не поймёт. Слишком гордый, чтобы провести жизнь в бегах, и слишком правильный, благородный, чтобы откупиться собственным клинком… Мурамаса однозначно был рад, что Тоширо именно такой, но сейчас… сейчас он был готов на всё, лишь бы его владелец не стоял перед судом капитанов в ожидании оглашения приговора, в котором непонятна только строгость наказания… — Капитан десятого отряда Хицугая Тоширо, ты… — Ямамото прервал буквально влетевший в зал заседания встрёпанный офицер двенадцатого отряда. — Тайчо, там… прорыв… камеры 2-75 и 2-76… мы не удержали… — синигами тяжело дышал от бега и выглядел перепуганным. — Косорукие дебилы! Кто вас вообще до нижних уровней допустил?! — взорвался Куроцучи, едва понял, что было сказано. — И где теперь образцы?! — Т-там… — офицер ткнул куда-то за спину… а в следующий миг Куросаки пришлось вытаскивать его из зоны поражения. Стена разлетелась крупными осколками, заставив Хицугаю с Мурамасой отпрыгнуть в разные стороны, а в образовавшийся пролом протиснулись две массивные туши. На первый взгляд они очень походили на гигантских варанов, но стоило приглядеться внимательнее… грубая тёмно-серая кожа напоминала наждачку, на несоразмерно крупной голове рядом, будто у пауков, располагались маленькие алые глаза, светящиеся злобой, пасть внушала некоторый трепет своими размерами и частоколом острых зубов, когти на лапах тоже вызывали определённые опасения, а длинный гибкий хвост заканчивался шипом. В целом твари были злобные, здоровые… и очень быстрые. По крайней мере, когда взгляд алых глаз остановился на Куросаки и Хицугае, рванули к выбранным целям подопытные образцы поразительно шустро для своих размеров. Стоило Мурамасе понять, что одной из целей стал его владелец, как ограничитель был сорван, неприятно оцарапав кожу на запястьях. Впрочем, это было абсолютно не важно в тот момент. Занпакто шагнул в сонидо, на ходу создавая катану и сразу же нанося удар, стоило завершить шаг. Вовремя: гигантская пасть была уже в десятке сантиметров от Тоширо, ещё не успевшего избавиться от своего ограничителя. Первый удар просто скользнул по прочной шкуре, отвлекая тварь, но вот следующий, усиленный энергией пустого, уже оставил глубокий след на боку. Ящер пронзительно заверещал и полностью переключил своё внимание на занпакто. А тот этого и добивался, отводя от своего владельца опасность. Мурамасе в этот момент стало плевать на собственную судьбу, на то, что с ним будет после завершения этого боя. Всё меркло по сравнению с единственной по-настоящему важной задачей — во что бы то ни стало защитить Тоширо. Однако вскоре владелец всё-таки присоединился к занпакто, весьма грамотно проводя свои атаки. Краем глаза Мурамаса видел, как рядом успешно обороняется и атакует своего противника Куросаки при поддержке Хёринмару. И видел, как остальные занпакто удержали своих владельцев от вмешательства в бой. Что же, Мурамаса вполне мог их понять. Но отвлекаться было нельзя, потому что даже усиленные силой пустого атаки хоть и пробивали толстую шкуру монстров, но не могли нанести действительно серьёзного урона. В конце концов несколько ослабленную тварь сковало льдом – Хицугая смог договориться с Коташи, чтобы тот поделился силой. И это позволило Мурамасе на несколько секунд сосредоточиться, создавая серо. Фиолетовый луч сорвался с ладони и насквозь прошил туловище монстра, заставив его грузно рухнуть на пол после смертельной атаки. Серо оказалось достаточно действенным, чтобы монстр уже не пошевелился после прямого попадания. У Куросаки, к слову, бой происходил примерно по той же схеме, разве что Гецуга, напитанная силой синигами и пустого, практически снесла голову твари. Мурамаса остановился рядом с Тоширо, проверяя, не зацепило ли его – были небезосновательные подозрения, что лабораторные «мышки» Маюри состояли в родственных отношениях со скорпионами, так что от них стоило ожидать ядовитости. Впрочем проверить, к счастью, было не на ком – они никого не зацепили во время боя. Куросаки направился к Хицугае, пока ещё находясь в банкае, а у занпакто было время получше рассмотреть противника – они с владельцем стояли довольно близко от убитого монстра. Однако тварь оказалась живучей и – возможно на остатках сил и утекающей жизни – нанесла ещё один удар. Хвост с жалом резко взметнулся и на невообразимой скорости понёсся в Тоширо. Смазанное движение смог заметить только Мурамаса, но вот отреагировать… Скорость была слишком велика, так что занпакто успевал сделать только одно… Короткое перемещение вбок было сделано со стремительностью сонидо. Лишь один шаг в сторону, который позволял спасти владельца единственным доступным в этот миг способом… Жало на всю длину вошло в грудь Мурамасы через долю мгновения после того, как он сдвинулся в сторону, закрывая собой Хицугаю. Запоздавший лишь на миг Куросаки тут же со всей силы ударил по не спешившему умирать монстру, отсекая голову и убивая – теперь уже окончательно. Хвост тут же расслабился и жало выскользнуло из тела занпакто, заставив его качнуться вслед. В зале стояла звенящая тишина… занпакто понимал, что был абсолютно прав касательно яда – по венам будто кислоту пустили, совмещая с чем-то парализующим. Мурамаса не смог остаться на ногах и упал, зажимая рукой рану, на колени, второй рукой уперевшись в пол для равновесия. Перед глазами у него всё плыло, постепенно темнея. Стальная воля в этот раз не могла заставить тело слушаться… занпакто завалился вбок, чувствуя, как немеют конечности, и не в силах двинуться с места. Яд действовал быстро, стремительно растекаясь по организму и постепенно отключая его… клинок пытался бороться, но это было бесполезно. – Мурамаса!.. – занпакто с трудом открыл глаза и увидел шокировано-испуганное лицо владельца, – Только не умирай!.. – Цел… хорошо… – он до последнего не был уверен, что смог остановить удар так, чтобы длинное жало не зацепило владельца, и теперь облегчённо выдохнул. – Нет, Мурамаса, не смей!.. – глаза занпакто закрылись, ведь у него не хватало сил даже на то, чтобы держать их открытыми, а голос владельца доносился как сквозь вату и отдалялся. Клинок понимал, что умирает. Умирает в этот раз окончательно и бесповоротно и больше никогда вновь не откроет глаза. Мурамаса с горечью подумал, что видел своего владельца – того, с кем действительно был счастлив – в последний раз. Однако занпакто уходил с относительно спокойной душой. Самое главное он сделал – спас Тоширо, а за это и жизнь отдать не жалко… Но захлёстывающая тьма невольно будила страх, ведь… Мурамаса исчезал. Сердце замедлялось, сознание заволакивал туман, а нить связи с владельцем, обычно ярко сиявшая, тускнела, становясь недоступной…