Персональный гид

      Настало утро. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь багрового цвета шторы. В такое тёплое апрельское утро большинство жителей столицы Франции были в приподнятом настроении. Все уже спешили кто куда, громко переговариваясь и смеясь.       Но Малфой любил быть исключением из правил. Когда парень проснулся около восьми, он поднял глаза к потолку, увидел там чёрного паука и громко чертыхнулся. Он не любил пауков. Эта была, наверное, единственная схожесть аристократа с Рональдом Уизли, но оба, конечно, об этом не догадывались. Парень мысленно порадовался, что эту наполненную великим смыслом речь его матушка сейчас не слышит и никогда не услышит. На этом запас радости закончился. Голова раскалывалась по непонятной причине, а перед глазами до сих пор стояли неприятные остатки сна: Драко встречает Гермиону утром перед отелем, но она почему-то приходит в ужасной мантии Северуса Снейпа, да к тому же ещё и со спаниелем. Тем самым, гадким и лающим созданием, вечно пытающимся укусить аристократа за лодыжку. Пришлось взять себя в руки и позитивно настроиться — всё-таки нельзя вести себя с клиенткой уж совсем неподобающе. Хотя издевательства над занудством Грейнджер никто не отменял...       Увидев приближающуюся фигуру своего гида, Гермиона почувствовала себя явно не в своей тарелке. Сегодня девушка решила, что для такой длинной прогулки лучше одеться комфортно: обычные магловские джинсы, нежно-розовый свитер крупной вязки и такого же цвета кроссовки. Но проблема заключалась даже не в том, что наряд был магловским, вовсе нет. Просто с другого конца улицы к шатенке вышагивал Малфой, одетый в идеальный костюм. Не просто идеальный костюм, а идеальный даже по меркам аристократов. Наряд Гермионы выглядел не просто обычно, а чрезвычайно кошмарно по сравнению с изумрудного цвета костюмом с золотыми запонками в форме змеи. — Здравствуй, Малфой, — безразлично и немного растеряно сказала Гермиона, как только парень подошёл достаточно близко, чтобы расслышать её. Блондин смерил шатенку своим фирменным надменным взглядом. — И тебе отвратительного утра, Грейнджер, — буркнул он, сдувая с костюма невидимые пылинки. — Что ты на себя напялила, неужели всё твоё понимание о нормальной одежде исчезло всего лишь за одну ночь? Или оно проявляется только раз в год? — Зато ты одет так, как будто собрался на свидание, — фыркнула в ответ Гермиона. Она ожидала, что блондин немедленно разозлится, всё-таки это должно было задеть его за живое. Но тот только закатил глаза. — Из-за вчерашней передряги мне пришлось выбросить мой любимый костюм на каждый день. Поэтому я специально выбрал самый лучший из всех что есть, в надежде, что сегодня я куплю себе 5 новых. «Какие глупости, порвал один пиджак, а собирается купить целых пять... Хотя это же Малфой, ему только бы деньги потратить, а на что — не столь важно» — подумала Гермиона. — Как я и обещал, сейчас мы направляемся к Собору Парижской Богоматери, одной из главных достопримечательностей города, — сменил тему блондин.

***

      Собор поражал своей необычайно утонченной готической архитектурой. Каждая, даже самая небольшая деталь фасада притягивала взор, заставляла остановиться и насладиться этой гармонией. Прекрасные витражи, окна-розы, украшенные скульптурами входные порталы... Тот, кто первым воссоздал в голове образ Нотр Дама был воистину гениальным человеком. Жан де Шелль* смог наделить храм дыханием истории, которое ощущается во всем его облике уже долгие века. — Ты восхищенна, что неудивительно. В своё время Виктор Гюго назвал этот собор "каменной симфонией", — произнес Малфой, оглядывая здание. — Думаю, кое-что про Нотр-Дам ты уже знаешь? — Не "кое-что", а всё, что должен знать каждый про него, — коротко ответила шатенка и достала из сумки камеру. Она сделала несколько снимков с разных ракурсов, но ей явно не хватало роста, чтобы сделать идеальный кадр. — Малфой, ты выше меня, сделай фото, — сказала она и, наткнувшись на презрительный взгляд, добавила: — Не будь свиньёй.       Блондин нехотя взял камеру в руки, но не спешил фотографировать. — Даже не ожидал ничего иного от зубрилы. Знаю то, что должна! Ты хоть раз учила что-то, что ты не обязана знать? Ах, забыл, ты же всегда была окружена своими дружками-недоумками. Ты даже не в курсе понятия "для себя", – эта фраза прозвучала настолько пафосно, насколько вообще могла прозвучать. Парень сделал несколько снимков и передал камеру собеседнице. Он явно гордился тем, как смог поставить гриффиндорку на своё место. Но девушка не была намерена сдаваться. Она взяла фотоаппарат и гордо сказала, глядя аристократу прямо в глаза: — Да ты даже оскорблять разучился за эти годы. Поверь мне, это звучит намного менее обидно, чем "мерзкая грязнокровка".       Толпа вокруг продолжала шуметь, но это не помешало обоим ощутить эту повисшую в воздухе напряженную обстановку. — Не. Смей. Про это. Говорить, — прошипел Малфой и направился ко входу в собор.

***

      Настроение Гермионы ничуть не ухудшилось от этого разговора. Она и не ожидала, что Драко перестанет вести себя, как последний сноб. Его чересчур резкая реакция на её слова была странной, но гриффиндорка решила, что лучше об этом сейчас не думать, а заняться разглядыванием прекрасного собора внутри. — Это — роза главного входа, выполнена в 1229 году, занимает центральное место на западном фасаде. Является символом сотворенного и материального, но я не особо разбираюсь в религии, как ты понимаешь... Её частично закрывает огромный орган, действительно поразительное зрелище, когда видишь впервые. Кстати, инструмент был установлен здесь ещё в 1402 году. Это относится к тому, что нужно знать? — в соборе нельзя было громко говорить, но девушка всё равно отчетливо услышала ехидные нотки в последней фразе гида и успешно проигнорировала его вопрос. На первом этаже собора столько интересных реликвий, что глупо пререкаться с Малфоем! — Мы поднимемся наверх? — спросила Гермиона, когда уже осмотрела чуть ли не каждый сантиметр первого этажа помещения. — Мы сможем увидеть скульптуры и огромный колокол. Вид красивый. Если хочешь, я только за, — ответил Драко.       Наверху дул слегка прохладный ветер, поэтому её пышные волосы развивались, и Гермиона то и дело убирала их с лица, чтобы они не мешали наслаждаться видом. Забавные горгульи, огромные колокола башен и весь Париж, как на ладони... Эти воспоминания ещё надолго засядут в памяти Гермионы. — Эйфелева башня, а чуть левее от неё — Дом Инвалидов. Вон там, естественно, Лувр. Если присмотреться в направлении немного правее, то ты сможешь разглядеть белые купола базилики Сакре-Кёр... — рассказывал Малфой.

***

      Спустившись обратно на первый этаж собора, Драко внезапно о чём-то вспомнил и потащил спутницу к лику матери Терезы. — Мы тут уже были, что случилось? — заинтересованно, но при этом немного раздраженно спросила Гермиона. — Да так, подумал, тебе понравится, да и самому захотелось посмотреть, — Малфой пожал плечами и показал рукой на книгу, лежавшую на красивый деревянной подставке.       Грейнджер подошла к книге и открыла её. Она ожидала увидеть какой-то старинный текст, но это оказались обращения туристов к Богу написанные от руки. Некоторые записи в ней были довольно старые, можно было найти даже датированные 1920 годом.       Гриффиндорка немного порылась в своей бездонной сумочке и таки нашла чёрную шариковую ручку. Она решила, что не может упустить свой шанс и ничего не написать. Несколько минут Гермиона писала своё послание, иногда останавливаясь и задумываясь, а Драко с интересом за ней наблюдал. Когда она закончила, аристократ сразу же спросил: — Можно прочесть? — не дождавшись ответа, он просто склонился над книгой, не дав Гермионе выбора. «На моём жизненном пути я часто встречала трудности, боль и потери близких. Это невыносимо больно, и последствия навсегда останутся в моем сердце в виде шрамов. Я хочу попросить, чтобы ты защитил моих близких от тех страданий, которые довелось пережить мне. Мои родители и друзья столько всего сделали для меня, что я не перенесу, если вновь увижу горечь в их глазах. Помоги им, а я справлюсь со всем остальным. Но иногда, мне так нужно знать, что я таки увижу свой свет в конце туннеля. Прошу, дай мне надежду, что я обрету счастье в этом водовороте людей и событий и найду выход из лабиринта препятствий». Г.Г.       Малфой выглядел спокойным, но в голове роилось множество мыслей и вопросов. "Препятствия? Может, она имела ввиду свою работу в Министертсве? Вряд ли, она вроде ей вполне довольна... Или это про проблемы на личном фронте?" — лихорадочно размышлял парень, но всё же не задал ни единого вопроса. — В твоём духе, — коротко кивнул он своей спутнице и принялся дальше листать книгу. Гермиона подошла сбоку и тоже начала читать разные записи туристов.       В книге было безмерное количество разных записок и текстов. Кто-то писал всего несколько строчек, другие же исписывали почти всю страницу. Некоторые из них были очень даже интересными.       Внезапно в глаза Драко бросился красивый изящный почерк. Определенно женский почерк. Надпись гласила: «Все вокруг говорят, что будут любить друг друга, пока их не разлучит смерть. До конца света. До последнего вздоха. До. Эта формулировка не даёт мне покоя день и ночь. До определённого момента, а потом все же конец. Что такое конец? Я не знаю, но боюсь этого. Боюсь умереть, отпустить его руку. Боюсь потерять его в один день. Боюсь никогда больше не обнять. Я боюсь. Никому никогда не понять меня, зато он всегда меня понимает с полуслова. Он рядом, когда мне весело, он обнимает меня, когда я соскучилась, он утешает меня, когда я плачу. И этот список бесконечен. Поэтому, я прошу, чтобы в моей жизни никогда не было никаких «до». Только вместе и только «навсегда».       Гермиона и Драко одновременно закончили читать и переглянулись. Девушка была удивлена, но блондин выглядел как-то странно. — Это невероятно... Слащаво, да, но что-то определённо цепляет в этом тексте. Это «до самого конца», так и правда везде пишут. «Навсегда»... Столько смысла в таком небольшом тексте. Я бы хотела встретиться с этой женщиной, она, наверное, очень интересный человек... Погоди, когда это было написано?       Но аристократ вдруг резко захлопнул книгу. — Ты, хорёк белобрысый, я не успела посмотреть на дату! И не увидела подпись, вдруг там было полное имя! Ты — дурак, как мне теперь найти нужную страницу? Ты хоть запомнил имя? «Да, я запомнил имя. Да, черт, оно мне знакомо». — Нет, я не забиваю себе этим голову. Это просто любовная чушь. Ещё несколько таких посланий к вашему Богу, кто бы он ни был, и меня стошнит. Пойдём, мы тут уже слишком долго, — Малфой сказал это всё слишком быстро, было видно, что он побледнел, насколько это вообще возможно с его оттенком кожи.       Или Грейнджер просто показалось?

***

      Гермионе не хотелось ещё больше усугублять и так крайне странную ситуацию, поэтому она предложила сходить погулять по саду Тюильри. Малфой охотно согласился, и уже через 20 минут шатенка смогла увидеть один из самых прекрасных садов, которые она когда-либо видела. — Площадь сада Тюильри составляет 25 гектаров, но больше всего впечатляют совсем не его размеры. Ты только посмотри, как красиво высажены кусты. Эти геометрические фигуры, действительно невероятный дизайн, — сказал блондин, как только они зашли в парк.       Вокруг царила непринуждённая и дружественная атмосфера, люди отдыхали в тени деревьев, некоторые даже читали книги. Кто-то гулял с собакой, кто-то склонялся над клумбой, чтобы вдохнуть цветочный аромат...       Малфой немного рассказал про историю самого Тюильри, а потом разговор плавно перетек в обычную размеренную беседу, что было очень необычным для Драко и Гермионы. — Кстати, я не забыла и вчера почитала про Роба Гонсалвеса. Я никогда не думала, что тебе нравится такое искусство. На самом деле, это очень даже необычно, — сказала Гермиона. — В этом и сама фишка — необычность. Если ты такой как все, то кто ты? — ответил Малфой, а шатенка подумала, что это на удивление хорошая мысль. Ведь мы отличаемся именно своей внутренней оригинальностью. Она решила, что обязательно запомнит эту фразу и будет использовать её. — Конечно, многие его картины мне не совсем понятны, над другими же пришлось посидеть подумать. Тебе какая из них больше всего по душе? — продолжила разговор гриффиндорка.       Они прошли ещё несколько метров в молчании, пока парень размышлял над ответом. — «Звездная пыль»** имеет очень точный и правильный смысл. Помнишь, это та, где лестница переходит в галактику? Я сказал бы, что Роб имел ввиду, что каждый наш шаг к цели, пусть и небольшой, прямо как одна ступенька, но он всё равно приближает нас к звёздам. Но самая любимая моя — «Вся Вселенная мелом на доске»***. Всё гениальное просто, не так ли? А тебе какая пришлась по душе? — «Написанные мира»****, — без промедления ответила Гермиона. — Каждая дверь на этой картине открывает свой волшебный мир. Один человек попадает на пляж, другой — в странную черно-красную зловещую комнату. На это произведение можно посмотреть с двух точек зрения. Можно сказать, что имеются ввиду книги, которые открывают тебе новые мира, новое волшебство. Правда мне кажется, что это поверхностное, слишком простое объяснение картины. Лично мне очень импонирует вариант, который буквально сегодня утром пришел в голову. Ведь можно сравнить каждую дверь на картине с нашим выбором, который мы делаем! Кто-то выбирает яркую дверь и попадает к пляжу или на луну, а кто-то открывает дверь, ведущую в темную и зловещую комнату. Можно сказать, что у каждого есть свой выбор, свой жизненный путь, — Гермиона была в восторге, но улыбка сразу сошла с её лица, когда она посмотрела на Драко. — Глупая теория. Теперь я ненавижу эту картину. "У каждого есть свой выбор!" — перекривил шатенку Малфой. — Ты с утра часом не выпивала, раз тебе такие мысли в голову лезут? — он и сам не заметил, как стал говорить намного громче обычного. — Да как ты вообще смеешь? — гриффиндорка ни с того, ни с сего завелась и вызывающе посмотрела на гида. — Даже если ты принимал в своей жизни неправильные решения, это не значит, что ты должен на меня кричать, когда я что-то про это говорю!       Это было сравнимо со спусковым крючком пистолета. Малфой покраснел, сжал от злости кулаки и остановился прямо посреди цветочной аллеи. — И какое же неправильное решение я по-твоему принимал? Может, когда стал Пожирателем, чтобы защитить мать? Ах да, я забыл, ты же у нас Героиня! Ты же можешь всё бросить, даже свою семью, только ради справедливости в этом чертовом мире! — Я не бросала свою семью, я её защищала! А знаешь, ты ведь мог бы поговорить с Дамблдором, попросить о помощи... Но ты же Малфой — центр вселенной! Это было недостойно "великого" наследника! — Гермиона тоже сорвалась на крик, а некоторые люди начали на них оглядываться. — Не смей меня обвинять! Никто не мог мне помочь! Никакой Дамблдор! По метке меня выследили бы везде, я мог бы спрятаться разве что в гробу! И не надо говорить о том, о чем понятия не имеешь, это не делает тебя умней! — Я прекрасно знаю и понимаю твою ситуацию, я свидетельствовала в твою защиту в суде, — холодно парировала шатенка, прожигая парня взглядом. — Твои родители были где-то далеко, в безопасном месте. Зато мою мать могли убить в любой момент, даже когда мы преспокойно сидели на уроке, — блондин буквально шипел, подходя всё ближе к Гермионе. — Ты возомнила, что все вокруг должны быть героями, должны спасать мир. Но я не готов умереть ради других. И если тебя это не устраивает, я соизволю удалиться, — он развернулся и пошёл в направлении к выходу из Тьюльри.       А замминистра так и осталась стоять, ошеломлённая этим внезапным заявлением. Что вообще произошло? Мы же вроде о искусстве разговаривали?

***

      После того, как её гид ушёл, Гермионе пришлось найти ближайший офис туризма, что; с её знаниями языка, было не так уж и трудно. Она взяла большую карту всего Парижа и купила несколько путеводителей. Совсем вскоре она добралась на метро до музея Орсе и, немного простояв в очереди, пошла смотреть на произведения искусства.       Музей был невероятно красивым, а выставленные в нем работы должны были впечатлить девушку. Но после произошедшего все её мысли крутились исключительно вокруг слов Малфоя, что не давало полностью насладиться картинами. Именно из-за этого она покинула музей куда раньше, чем планировала.       Решив, что неплохо было бы пообедать, шатенка нашла недалеко от музея хорошее место. Ресторан выглядел достаточно обычно, но зато еда была очень вкусной. Гермиона заказала себе известный луковый суп, а на десерт выбрала крем брюле. И всё бы хорошо, но было почему-то невероятно скучно сидеть в одиночестве. Вокруг люди громко общались, смеялись... Девушка никогда не думала, что ей будет не хватать компании Малфоя... «Стоп, о чем я только что подумала? Малфой — напыщенный и уверенный в себе индюк, человек, с которым всегда сложно, да и вообще, просто слизеринский хорёк, который портил мне жизнь в школе. Может он и изменился, но не настолько, чтобы жалеть о том, что он больше не мой гид в Париже. Он проиграл спор, профинансирует мой проект, и теперь я смогу сама прекрасно провести время, без его идиотских высказываний насчёт моего ума и характера!»       Гермиона оплатила счёт и вышла из ресторана. Она доехала на метро до центра и решила пройтись рядом с Триумфальной аркой.       Но чем дольше гриффиндорка шла, тем сильнее её мучила совесть. Вот такая она была у шатенки капризной: всегда заставляла анализировать произошедшее и долго думать над тем, как решить проблему. И сейчас совесть в очередной раз решила сыграть со своей обладательницей очень злую шутку. Вот и зачем я начала провоцировать Малфоя? Ведь сама читала в статьях по психологии, что нельзя говорить, что полностью знаешь человека или что считаешь, что его проблема незначительна!» — Гермиона удивлялась, как она могла так необдуманно поступить, а совесть всё продолжала жужжать над ухом: «Он не прав, но и ты тоже. Да, он вспылил, но ты продолжала его злить, при чем почти намеренно. Извинись».       Спустя час прогулки по городу и борьбы с самой собой, гриффиндорка сдалась и набрала номер, который ей дала Луна ещё в Лондоне. В трубке снова зазвучал мелодичный голос какой-то девушки: — Добрый день, чем я могу Вам помочь? — Мне нужен телефон мистера Малфоя. Драко Малфоя, — уточнила замминистра и поняла, что только что впервые назвала сокурсника по имени. Это было максимально странно и непривычно.       Гермиона записала номер, поблагодарила девушку и присела на скамейку. Она не хотела звонить блондину всё же, это было бы уж слишком. Поэтому она написала короткое сообщение и отправила. Личный чат Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер Гермиона: Привет. То что я сказала сегодня в парке, было совершенно неправильным. Не знаю, какая муха меня укусила. Я не должна была так говорить про тебя. Я ведь действительно ничего о тебе не знаю. Драко: Злая муха тебя укусила. Очень злая. Гермиона: Я перегнула палку, но и ты тоже не должен был кричать. 15 минут спустя... Драко: Если тебя до сих пор интересует сотрудничество. Возле Дома Инвалидов, 8:00, сегодня вечером. Гермиона: Буду.

***

      Малфой был всё в том же ослепительном костюме, а вот Гермиона успела сменить наряд перед встречей. Теперь на ней было темно-синие платье средней длины, а на голове красовалась элегантная шляпка. Драко смерил её взглядом, никак не прокомментировав новый образ гриффиндорки. — Я действительно очень сожалею, — начала Грейнджер, но слизеринец перебил её: — Мы оба постарались. Давай закроем тему и не будем об этом вспоминать. — Договорились, — моментально ответила Гермиона, и пара направилась рассматривать Дом Инвалидов с его знаменитым золотым куполом.

***

— Помнишь, я ещё вчера обещал заскочить в поэтическое местечко, но у нас не получилось? Оно прямо на этой площади, — сказал Малфой, указав рукой в сторону ярко освещённой улицы.       «Местечко» оказалось прекрасной кофейней. Она находилась прямо напротив Дома Инвалидов, и её полностью стеклянные стены позволяли одновременно наслаждаться и трапезой, и архитектурным шедевром.       Как оказалось, это заведение специализировалось на разных видах чая. Запахи трав, ягод, пряностей, сушенных фруктов и выпечки смешивались и окунали всех посетителей в необычайную атмосферу. Её дополняли мягкие диванчики с множеством подушек и красивые картины с пейзажами. — Познакомься, Грейнджер, таких вкусных круассанов ты ещё никогда не пробовала! — и парень оказался совершенно прав. Хрустящие и ароматные круассаны были самой лучшей выпечкой в жизни Гермионы. — Это божественно, — заявила она, а Малфой в ответ только ухмыльнулся. Он, кажется, так реагировал почти на всё. — Ну что, Грейнджер, самой не так приятно гулять? — в голосе почти не было издевки, что уже было достижением для слизеиинца.       Гермиона не стала напрямую отвечать на вопрос. — Думаю, мы можем пройтись по ночному городу, а завтра возобновить нашу экскурсию и, соответсвенно, наш спор.       Драко не нужно было долго упрашивать, и вскоре они покинули кафе.

***

      Ни во время прогулки, ни по дороге в отель, ни в своём номере девушка так и не поняла, почему она решила снова начать своё общение с Малфоем, если можно было так назвать их две совместные прогулки по городу. Просто это решение казалось... правильным?

***

— Дорогая, зачем тебе десять разных платьев? Мы пробудем в Париже всего три дня, к чему брать с собой целый гардероб? — вот уже почти полчаса как Люциус Малфой пытался отговорить жену брать такое чрезмерное количество вещей. — Тебе жалко их взять? — блондинка подняла глаза от чемодана и вопросительно посмотрела на мужа. — Я не знаю, какое именно захочу надеть, поэтому беру несколько запасных вариантов. К тому же, всегда существует вероятность, что какой-то растяпа разольёт на меня напиток, и придётся надеть другое платье... — судя по её тону, она могла часами так спокойно рассуждать про наряды. — Так ты просто не знаешь какое выбрать? — спросил блондин и, не дождавшись ответа, задал второй вопрос: — Так может я помогу тебе с этим?       Нарцисса несколько секунд молчала, делая вид, что она думает. На самом же деле, она еле сдерживала смех. — Да неужели? Впервые за пять лет я услышу что-либо кроме твоего равнодушного «Мне всё равно во что ты одета, тебе во всем прекрасно»? — спросила женщина с наигранным удивлением. — Да, раз уж ты так настаиваешь... Давай мы сразу уберём это желтое непонятно-что, зачем ты его вообще сюда положила? — блондин присел рядом с женой и начал перебирать наполовину сложённые в чемодан вещи. — Два фиолетовых... Вот это лучше подчеркивает фигуру, и ткань приятней. Этот розовый цвет странный: вроде не особо и яркий, но в глаза очень сильно бросается. В любом случае, он не подойдёт к апрельской атмосфере. Зато вот это нежно-синее платье — это же просто прелесть! Тебе нужно почаще его надевать, я даже забыл о его существовании...       Вскоре одежда была выбрана, а желтое платье успешно отправилось в мусорное ведро. Этот яркий цвет совершенно не шёл аристократке, в отличие от всевозможных оттенков зелёного, синего, розового, чёрного и лилового. — Спасибо, а то я бы потащила с собой целый шкаф одежды, — улыбнулась Нарцисса. — Может мне помочь тебе выбрать костюмы для поездки?       Если бы Люциус был маглом, то однозначно бы перекрестился. Но он был волшебником, поэтому просто громко закашлялся. В последний раз, когда жена помогла ему с выбором одежды, это все затянулось на три часа. — Нет, не стоит. Давай лучше ты соберёшь в это время вещи Аббигейл, — быстро сказал мужчина и чуть ли не побежал вверх по лестнице. Не хватало ещё, чтобы Цисси устроила ему часовую лекцию на тему «Как сочетать цвета рубашек и галстуков».