Персональный гид

      Блондин зашел в квартиру на двадцатом этаже. Великолепный вид на ночной Париж открывался перед ним каждый вечер, но никогда он ещё не притягивал взгляд, как сейчас. Парень налил себе красного вина и сел в роскошное кресло. После трудного дня он наконец мог расслабиться и спокойно поразмышлять...       Удивительно, как меняется наша жизнь. С каждым днём, с каждым выбором. Выбор. То, что Драко Малфой обрёл столь поздно. Всю жизнь он верил в чистокровные идеалы его семьи, а потом в один миг всё рухнуло. Он не потерял близких в этой войне. Он потерял себя. Получилось так, что те, кого он ненавидел всю свою жизнь оказались правы. Всё перепуталось до невозможности, и блондину пришлось распутывать это чуть ли не в одиночку. Ему надо было разобраться не только с делами их семьи, но и с самим собой. Лишь через несколько месяцев после окончания войны, он наконец-то смог принимать собственные решения и жить так, как хотелось ему. Наверное, именно поэтому парню захотелось кардинально поменять свою жизнь. Хотя на это было ещё много других причин...       После войны тяжелее всех оправиться было его матери. Целый длинный и невыносимый год Нарцисса была сама не своя: большую часть времени молчала, закрывалась от всех, а если говорила, то только о их причастности к убитым. А главное — она больше не улыбалась, и голубые глаза* всё время были красными от слез. От этого Драко было невыносимо плохо. Всю жизнь, что бы ни случилось, мама всегда была оптимисткой и всем рассказывала, что нужно верить в лучшее и встречать все трудности с улыбкой и решимостью. Но, кажется, миссис Малфой сдалась.       После того как с них нехотя сняли все обвинения, Малфои наконец-то получили доступ к счетам, которые разморозили. И вот тогда Малфой-мэнор превратился, как назвал это для себя слизеринец, в сумасшедший дом. А всё потому, что Люциус пытался извиниться перед матерью. Сначала он приказал эльфам сделать вокруг поместья красивый сад и почему-то из всех цветов на планете выбрал именно розы. Розы, которые Драко ненавидел всей душой. Как оказалось, это были любимые цветы Нарциссы. Ко всему прочему эльфы сделали в замке ремонт: перекрасили стены в более светлые тона, расставили новую мебель и выбросили всё, что напоминало о темных временах. На этом попытки хоть как-то разговорить жену не закончились. Каждый божий день в Малфой-мэноре появлялись новые вещи: то изысканные платья от самых дорогих брендов, то всевозможные украшения с драгоценными камнями, то картины известных во всем мире художников. Это было бесполезно, миссис Малфой никогда не любила людей за их деньги. Потом Люциус где-то нашёл первую рукопись любимой книги Нарциссы. Это, в отличии от дорогих подарков, дало хоть какой-то результат. Теперь, вместо того, чтобы целыми днями молчать, женщина целыми днями молча читала. Драко всеми силами пытался помочь маме. Каждый день он приходил и рассказывал ей новости магического мира, на что получал всегда один и тот же ответ: «Да-да, прекрасно».       Закончился этот кошмар в тот день, когда блондинка нашла в шкафу шоколадное мороженое. — Эта фирма продаётся только в Нью-Йорке, откуда это у нас? Люциус, ты был в Нью-Йорке и не пригласил меня с собой? «Пора вызывать целителей. Они все сошли с ума» — сказать, что аристократ был в шоке — ничего не сказать. Не сказать ни единого слова за последние 2 недели, а потом заговорить о мороженом...       Драко не успел связаться с колдомедиками. На следующее утро на столе его ждала короткая записка: «Мы с мамой отправились в Нью-Йорк на месяц. Надеюсь, когда вернёмся, от дома не останутся одни руины. Не забудь покормить нашего нового спаниеля. Отец». «У нас есть спаниель? Погодите, разве это сейчас так важно?»       Когда старшие Малфои вернулись из своего путешествия, всё вроде как наладилось, и Нарцисса снова начала улыбаться.       Но одним очень подозрительным утром Драко не смог найти в огромном доме ни кофе, ни алкоголя. На этом странности не закончились. На завтрак никто не явился, а во всем замке царила тишина. Блондин решил, что случилось что-то плохое и пошел искать мать. Оказалось, она даже не пряталась. Аристократка сидела в кресле в малой гостиной и, всхлипывая, что-то объясняла отцу, а тот пытался её успокоить и говорил какую-то романтическую чушь. «Мама непонятно почему плачет целый день, отец признаётся ей в любви, а гребаный спаниель носится по дому и рычит. Я либо сплю, либо сошёл с ума».       На следующий день Нарцисса смеялась с каждой, даже самой глупой, шутки, ела сладкое в чрезвычайных количествах и не знала, чего хотела. Долго скрываться у неё не получилось, и в тот же день Драко узнал, что скоро у него появится сестра. «А сколько матери лет? Так, она родилась в 1955, значит сейчас ей... Как давно я практиковался в математике?»       В тот момент блондин понял, что пора начинать свою жизнь. Он купил хорошую квартиру, нашёл высокооплачиваемую и достаточно интересную работу и начал снова общаться со своим лучшим другом: Блейзом. Он часто навещал свою семью и любил играться с маленькой Аббигейл. Жизнь шла своим чередом.       А теперь судьба (или не судьба?) привела Драко к тому, что он целый день гулял с Гермионой Грейнджер, зазнайкой с Гриффиндора, книжным червем, королевой лохматых волос, лучшей подружкой Поттера, мозгом Золотого Трио и просто с интересным человеком. «Тьфу! Я назвал Грейнджер интересным человеком? Дофилософствовался! Надо поменьше пить и побольше спать, а то ночью какие-то мысли глупые в голову лезут» — решил Малфой и лёг в постель.

***

      Гермиона зашла в свой номер и присела на диванчик. Она порядком устала от столь длинного и переполненного приключениями дня, но спать почему-то совсем не хотелось. Было слишком много вопросов, а особенно касательно её нового спутника. Она постаралась отогнать от себя эти мысли и заняться чем-то полезным, раз спать не хотелось. «Почему я не догадалась взять с собой побольше хороших книг?       Девушка залила кипятком пакетик с фруктовым чаем, и вода в ту же секунду окрасилась в малиновый цвет. Сразу вспомнилась фраза Малфоя про чай с красителем. «Конечно, хорек сразу бы такой напиток выбросил в мусорку, да ещё и поморщился бы»       Гриффиндорка вздохнула. Когда Кингсли нанял её на должность замминистра, она получила не только уйму работы и ответственности, но и очень высокую зарплату. Настолько высокую, что девушка смогла купить красивую и просторную двухкомнатную квартиру в центре Лондона, да ещё и с шикарным видом на Темзу. У неё было достаточно денег, чтобы покупать и дорогую одежду, и лучшую еду. Да вот только в детстве Гермиона всегда считала это баловством для богатых и даже теперь не могла привыкнуть к тому, что у неё достаточно много галеонов на счету в Гринготтсе. Она не могла представить себя в роли женщины, которая придет в дорогой бутик и купит роскошное платье и туфли на высоком каблуке. От этой мысли в голове сразу зажужжал голос Джинни и её любимая фраза: "Да все так девушки говорят... До первой настоящей любви". Именно так говорила рыжеволосая Гермионе каждый раз, когда замминистра отказывалась от покупки красивого наряда для праздника. Но поверить в это, значит сказать, что у Гермионы до сих пор не было настоящей любви. Глупо, конечно, и, как считала шатенка, несправедливо. Грейнджер никогда не любила хвастаться, но она всегда считала себя умной, сочувственной, не такой уж и некрасивой и иногда даже веселой. Почему у неё с такими характеристиками не было хорошего парня — оставалось загадкой.       Решив, что не стоит думать во время отпуска про такие грустные вещи, шатенка достала из сумочки телефон и зашла в поисковик. Ввела "Роб Гонсалвес" и начала читать про него статью в Википедии. «Ведь нужно же понять, почему среди всех художников Малфой выделил именно его?»

***

      Нарциссе Малфой не спалось. Она снова включила свет и прошлась по комнате. Тишина. Выглянула в коридор. Тишина. Женщина вздохнула, взяла с прикроватной тумбочки телефон и снова легла. Она так делала почти каждый вечер, потому что в фотопленке она могла посмотреть все фотографии самого милого ребенка на свете — Аббигейл. Абби стала для миссис Малфой самым большим счастьем на свете, а после её появления, мир стал для женщины ещё красочнее, чем до возрождения Волан-де-Морта.       Вот на первом снимке девочка стоит в саду Малфой-мэнора среди красивейших роз, а здесь она ест ярко розовое мороженое со вкусом клубники, неудивительно, что на лице широкая улыбка. Дальше шла серия фотографий Аббигейл с набором для рисования. Это было её самым любимым занятием, из-за чего эльфам, а порой и самим хозяевам поместья приходилось накладывать очищающее заклинание буквально на всё в комнате девочки. И как она только умудрялась выпачкать в краску даже свои волосы? Но самыми любимыми были фото, на которых была вся семья. Безумие, конечно, но Малфои умели искренне улыбаться. Просто не умели улыбаться для других...       Насмотревшись, блондинка зашла в приложение Фейсбука и усмехнулась: буквально вчера ей удалось подобрать пароль от аккаунта её сестры, Андромеды Тонкс. «Тедди1234? Да, посложнее точно нельзя было придумать... Надо будет завтра сказать Меде, чтобы она сменила пароль...»       После войны сестры смогли, конечно не без усилий, наладить дружеские отношения и теперь часто встречались и гуляли в парке с детьми. Аббигейл и Тедди чудесно ладили, а Меда оказалась прекрасной собеседницей, хотя иногда Нарцисса сильно винила себя за те годы, когда она разорвала с сестрой все связи. Это было глупо, ведь мы не выбираем в кого влюбиться, и аристократка это прекрасно знала.       Меда была подписана на огромное количество профилей, среди которых в глаза блондинки бросился аккаунт Гермионы Грейнджер. Открыв его, аристократка не обнаружила ничего удивительного: типичные снимки красивой природы, фотографии Лондона. Изредка на фото появлялась и сама замминистра. Но внимание женщины привлек последний пост шатенки. Это было селфи из какого-то кафе. На заднем плане можно было разглядеть вывеску на французском и постер с рисунком Эйфелевой башни, что выдавало местонахождение девушки. На столике, о который облокотилась Гермиона, лежал телефон, стоял стакан с газировкой, а в нижнем левом углу виднелись красивые, дорогие часы с выгравированной на циферблате золотой буквой «М». «Такого просто не может быть. Хотя меня уже ничем не удивишь»       Нарцисса спрыгнула с кровати и, схватив телефон, вышла в длинный коридор поместья. Спустившись на два этажа ниже и ещё немного пробежав, она резко повернулась к дубовой двери и настойчиво постучала. Не дождавшись, что ей откроют дверь, блондинка ворвалась в кабинет мужа. Увидев Люциуса, склонившегося над стопкой бумаг, женщина только удрученно вздохнула и подошла к письменному столу. — Двенадцать часов ночи, а ты до сих пор работаешь. Тебе это не кажется чересчур ненормальным? — спросила аристократка. — Я занят, Цисси, можешь прийти чуть позже? — не отрываясь от чтения письма, спросил мужчина. Он обмакнул перо в ярко красные чернила, взял лист пергамента и начал писать ответ, не обращая внимания на присутствие жены в кабинете. Несколько минут аристократка тихо сидела в кресле и наблюдала. — С меня хватит! — терпение Нарциссы лопнуло и она направила палочку на документы, лежавшие на столе. Те вспыхнули и за несколько секунд сгорели до тла. — Ты уже две недели не замечаешь никого и ничего кроме своих бумаг. Приходишь домой поздно, а вместо приятных разговоров у камина я каждый день выслушиваю рассказы про то, какие идиоты твои коллеги! Твоя дочь интересуется, куда ты делся, а я даже не могу толком объяснить. Знаешь, если бы я не знала тебя с 16 лет, то наверное решила бы, что в офисе ты с кем-то встречаешься. Тебе самому этот кошмар не надоел? — обычно миссис Малфой была очень спокойной и старалась разрешить конфликты мирно. Но когда её терпение заканчивалось, в женщине просыпался бурный темперамент Блеков. — Я это делаю ради репутации нашей семьи. Я люблю вас и не хочу, чтобы нашу фамилию снова поливали грязью в «Пророке», — ответил Люциус. Это спокойствие и невозмутимость даже во время ссоры ещё больше взбесила несчастную женщину. Она схватила красивую и очень дорогую вазу с цветами, которая стояла на тумбочке и с яростью, явно не присущей аристократке, бросила её на пол. Осколки стекла со звоном разлетелись по мраморному полу. В кабинете повисла тишина. — В прошлый раз, когда ты заговорил с таким энтузиазмом о репутации, ты чуть ли не убил всю нашу семью. Не нужна мне такая твоя любовь, — тихо сказала Нарцисса и направилась к двери. Но её ждал не самый приятный сюрприз — дверь не открывалась. Даже "алохомора" не подействовала. Женщина развернулась и, бросив испепеляющий взгляд, начала ледяным голосом говорить: — Выпусти ме... — она не успела закончить предложение. Мужчина притянул её к себе и поцеловал. — Люциус, мне не 16 лет. Прекрати, серьёзно, — несмотря на все старания миссис Малфой выглядеть равнодушной, она улыбнулась. — Я так просто тебя не прощу, ты же знаешь. «Тут должны были быть мысли Нарциссы, но мы не станем повышать рейтинг фанфика» — Раз мы такие обидчивые, то завтра я сгружу все отчеты на Харрингтона, пусть разбирается. Аббигейл, думаю, с радостью побудет несколько дней у Андромеды и Тедди, а я достану портключ куда-нибудь. Отдохнем, погуляем, побудем вдвоём. Что думаешь?       Тут в сознании блондинки всплыло фото мисс Грейнджер из кафе, и Нарцисса хитро ухмыльнулась уголками губ. — Хорошо. Тогда завтра я поговорю с Медой насчет Аббигейл, а ты достанешь нам портал в Париж...

***

      И только Абби мирно спала, совершенно не подозревая, что затевается в этом мире...