Персональный гид

«Что ж, вот и мой последний день в Париже. Последний день в чудесном месте, из которого не хочется уезжать. Последний день в компании Драко Малфоя. Сказал бы мне кто-то такое полгода назад — вот честно, не поверила бы».       Рейс домой у Гермионы был аж следующим утром, но девушка решила собрать все вещи — мало ли, что может случиться. Она сложила в ярко-голубой чемоданчик свои покупки, несколько книг из музеев и снимки, которые распечатывала каждый день.       Серьги от Малфоя так и пролежали все эти дни на полочке, и теперь нужно было наконец-то решить их судьбу. Несколько секунд она разглядывала украшения, а потом положила на дно чемодана. «Ради Мерлина, ничего же со мной не случится. А то шарахаюсь от них, как от проклятых».       У неё оставалось не так много времени до встречи, поэтому она быстренько поела, оделась и направилась к выходу.

***

«Что ж, вот и мой последний день в этом городе с Гермионой. Удивительно, мы даже не поубивали друг друга за эти шесть дней. Хотя попытки были. Мы даже почти стали друзьями. Хотя, откровенно говоря, наши отношения дружбой назвать сложно».       Парень уже долго рассматривал свои галстуки. В путешествие он взял с собой их целых десять, так что у него осталось ещё три, которые он ни разу не надевал. Он знал, что гриффиндорке вряд ли есть дело до того, фиолетовый в серую точечку или темно-синий с горчичными лилиями галстук на нем. Но сегодня это казалось ему крайне важным.       Драко пришёл на место встречи раньше девушки, поэтому решил, раз есть время, позвонить Блейзу. — Алло? Ты меня не слышишь? — Несколько секунд на том конце трубки царила тишина, и только потом послышался взволнованный голос Забини. — Да-да, слышу. Ты что-то хотел? — Блейз, это так звук ужасно передаётся или у тебя что-то случилось? — на всякий случай спросил слизеринец, правда, он уже и так знал ответ. — Все нормально, бро. Связь плохая. — Это опять прозвучало абсолютно неубедительно, поэтому Малфой больше церемониться не стал. — Что у тебя произошло, Блейз? — Ты меня убьешь, но вчера к нам пришла с расспросами Уизли-младшая. Та, которая уже Поттер. Нам пришлось ей все рассказать про нашу затею... — Какого соплохвоста, Забини?! Она что вас империусом пытала или как? Да как она вообще узнала, что Гермиона со мной? — Гермиона уже? — удивленно переспросил мулат и присвистнул. — Не отходи от темы, — почти прошипел Драко. — Откуда она узнала? — Гринграсс вас двоих видела, прислала им на дом письмо, что ты якобы заколдовал нашу гриффиндорку, вот и получилось непонятно что, — начал оправдываться мулат. — Ты меня подвёл, и мне всё равно, насколько важные для этого были причины. Но если сегодня Гермиона не явится на встречу, тебе не жить!       Бросив трубку, парень начал мерить шагами площадь. Когда он в третий раз прошёл мимо входа в отель, на ступеньках появилась фигура девушки. Гермиона была одета в бордовое платье средней длины. Слегка пышная юбка и черный элегантный пояс — именно это платье приобрела позавчера девушка в галереи Лафайет. — Привет! — весело проговорила она, пряча свой телефон в сумочку. — Привет. Ничего так прикид, — ответил парень, улыбаясь. «Значит, младшая Уизли ничего ей не сказала!»       Но гриффиндорка совершенно по-другому расценила эту улыбку и слова насчёт её одежды. — Дай-ка угадаю, радуешься, что тебе осталось недолго меня терпеть? — Ну, ты не такая уж и нестерпимая, — пожал плечами он. — Это можно считать за комплимент? — Думаю, да.

***

— Я знаю это место! Я хотела здесь побывать, только вот совсем забыла! — восторженно воскликнула девушка, оглядывая большое здание, перед которым они оказались. — Неудивительно. Гермиона Грейнджер не может не увидеть известнейший университет Парижа, не так ли? Кстати, самый красивый вид из внутреннего дворика. — С этими словами он повёл девушку ко входу в Сорбонну. — В здание университета вход только по пропускам, но во внутренний дворик университета проход свободный. К тому же, сегодня твой последний день пребывания в Париже; не думаю, что ты хотела бы провести полдня в самом здании университета, — сказал Малфой. — Не захотела бы, если только не отыскала там библиотеку. Что ты ещё планируешь мне сегодня показать? И только не говори, что это сюрприз. — Я хотел сделать прогулку по атмосферным местам города, — коротко ответил он и мысленно поблагодарил Мерлина, что Гермиона не стала спрашивать подробности.       На этом разговор прервался, так как они зашли внутрь дворика. Там уже были туристы, которые делали фото, что-то обсуждали, а один мужчина даже ел сэндвич, из которого порой выпадало что-то съестное, но не особо аппетитное, и подало на землю. Драко сказал, что лучше пройти к ступенькам и посидеть на них. Прошло несколько минут, и все посетители покинули дворик, оставив пару вдвоём наедине с чудесной архитектурой. — Знаешь, если бы я не была волшебницей, то определенно поступила бы сюда, окружила бы себя вечной красотой. Тут прекрасная атмосфера, и, говорят, рейтинг университета хороший, — задумчиво проговорила Гермиона. — А ты, как обычно, об учёбе, — закатил глаза Малфой. — Я всего лишь поддерживаю беседу. Но раз тебе не интересно, — пожала плечами девушка и отвернулась от своего гида.       Сорбонна была красивым зданием с длинной историей, которую Гермиона знала, благодаря рассказам отца. Он в своё время заканчивал здесь магистратуру, только в другом корпусе здания. Грейнджер подумала, что неделя была настолько переполнена событиями, что она даже забыла позвонить родителям. Это немного её расстроило, и она пообещала себе, что обязательно свяжется с ними сегодняшним вечером и расскажет о том, как провела свой невероятнейший отпуск. — Так и будем играть в молчанку? — задал вопрос Драко. — Если ты будешь меня продолжать критиковать, то да. — Я не критикую. — Критикуешь. — Нет. — Да! — Нет! — Да, и точка! — Excusez-moi, est-ce-que vous pouvez être un peu moins bruyants*? — раздраженно спросила проходящая мимо старушка. Из-за словесной перепалки Драко и Гермиона даже не заметили, как она вошла. — Экскюзе муа, эскё ву пуве етр муан бруайн? — копируя противный голос престарелой, прошептал Малфой, вызвав у Гермиона смешок, который она еле сдержала и то лишь благодаря тому, что притворилась зевающей. — Извини. Думаю, каждому из нас стоит остаться при своем мнении, — тихонько прошептала замминистра. — Ладно, соглашусь: ты не всегда говоришь о учебе. Но извиняться не стану, — так же тихо ответил Малфой. — Конечно, скорее рак на горе свистнет, чем ты передо мной извинишься. — Какой ещё рак? И почему он свистеть-то должен? — Это такая магловская поговорка. И почему мы до сих пор шепчемся, мы же уже вышли?

***

      Следующим местом, куда они прибыли, была многолюдная улица перед величественным зданием вокзала. Если бы не многочисленные указатели, Гермиона не сразу бы поняла, что это вокзал, настолько богатой и красивой была архитектура. — Ого, вот это я понимаю, а не холодные вокзалы Лондона. Наш Кингс-Кросс, конечно, тоже старинный и красивый, но это нечто, — проговорила девушка, осматривая с интересом площадь. — Этот вокзал не просто старинный, это старейший вокзал Парижа, был построен в 1837 году. На самом деле, почти все вокзалы Парижа красивые. Вот у Северного на фасаде стоят огромные скульптуры, что тоже достаточно необычно. Но Сент Лазар — самый атмосферный из всех, — Малфой показал рукой в сторону входа. — Пошли, зайдем; внутри не менее интересно, чем здесь.       Возле вокзала на площади стояла небольшая колонна, украшенная десятками циферблатов разных размеров. Одна проходившая мимо мама с ребенком увидела, что Гермиона держит в руках фотоаппарат, поэтому обратилась к ней и попросила сфотографировать своего малыша. — Oui, oui, bien sûr!** — шатенка не смогла отказать и широко заулыбалась. Маленький мальчик лет трёх был одет в ярко-желтый комбинезон с огромными красными пуговицами, от чего походил на персонажа из детского мультфильма. Его мама протянула волшебнице телефон и присела рядом с сыном, приобняв его.       Сделав несколько снимков, Грейнджер вернула женщине телефон и пожелала им с Пьером — так обращалась к мальчику мама — хорошего дня. — Не знал, что ты любишь детей, — Малфой действительно был удивлен, но в душе ему очень понравилось, как его спутница вела себя с ребенком. «Удивительно, но из Гермионы выйдет отличная мать... Мерлин, вот о чём я думаю?» — Не всех; ты не представляешь, как меня раздражают маленькие нытики, которые впадают в истерику и требуют купить игрушку. А спокойные дети милые, — просто ответила она. — А что означают эти циферблаты? Какая-то достопримечательность, да? — Ты права. Это колонна с циферблатами «Время для всех» была создана скульптором Армандо Фернандесом. Он хотел, чтобы все приезжающие на вокзал задумались о том, что иногда нужно остановиться, так же как стоят стрелки на часах и ответить на вопрос, куда ты идешь и зачем.       Несколько секунд они стояли молча. Как подумал Драко, Гермиона, вероятнее всего, задумалась, куда она направляется сегодня. Вскоре они снова пошли к самому вокзалу. Прямо перед входом находилась огромная стеклянная сфера. К удивлению Гермионы, это оказался обыкновенный вход в метро, без всяких интересных историй и легенд.       Жизнь на вокзале била ключом. Здесь можно было услышать обрывки разговоров на самых причудливых языках Земли. Десятки, даже сотни, людей вокруг спешили по своим делам в элегантных плащах, пончо и кожаных куртках, в платьях, рваных джинсах и брюках, в шляпах и разноцветных тюрбанах. Каждый человек здесь, каждый прохожий — необыкновенный.       Много лет назад один вокзал изменил жизнь Гермионы Джин Грейнджер, а красный экспресс перевернул её мир с ног на голову. Много лет назад она отправилась на поезде в школу волшебства и стала, как говорили люди, величайшей волшебницей столетия. Много лет назад... Мимо пробегали или проходили люди, часто задевая застывшую в раздумьях девушку. Конечно, это совсем не волшебная станция, и отсюда не отправляются обучаться магии юные волшебники. Но тем не менее здесь чувствуется необычная атмосфера.       Все размышления шатенки так спутались, что она поняла, как иногда важным бывает омут памяти. Именно о таких ситуациях говорил когда-то профессор Дамблдор, — когда мыслям не хватает места в голове. — Драко, у тебя никогда не бывало такого, что ты внезапно начинал думать о прохожих? Просто идешь себе, а потом вдруг думаешь: «Интересно, кто вон тот старик в сером скучном пиджаке с таким тяжелым чемоданом? Куда он направляется?» Вот так случайно задумываешься о судьбах. Ведь у каждого из находящихся здесь — своя история. — Никогда не думал, если честно, — ответил парень, вглядываясь в лицо своей спутницы. Та даже не заметила, что Малфой её разглядывал. Её взволнованный взгляд был устремлен на приближающийся к платформе поезд. — Когда-то всего лишь одна поездка в поезде изменила всю мою жизнь. И вот сейчас люди заходят в поезд, куда-то направляются. Может, сегодня их жизнь кардинально изменится, начнется новая страница их истории. Неизвестно, печальная или счастливая, — она замолкла на несколько секунд и вдруг спросила: — Я несу бред, да? — Нет, ты что, говори дальше, — он даже забыл съязвить. Просто хотел продолжать наблюдать за её размышлениями, за тем, как менялся её голос от волнения, за тем, как она учащённо моргала своими длинными ресницами.       Поезд остановился. Некоторые люди уже стояли в ожидании на перроне, готовые зайти в свой вагон. Другие же до сих пор не приняли решение и нервно стояли чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу. — Есть люди, которые видят в этом поезде свой шанс всё изменить. Непонятно в какую сторону, главное — изменить. Бывает, что они даже не знают, куда отправляется поезд, в который они садятся. Просто заходят в первый попавшийся. Так когда-то сделала моя тетя. Когда я была маленькой, она всегда была жутко ворчливой, несмотря на свой молодой возраст. Ей всё не нравилось, ей надоели монотонные улицы Лондона. Она долго сомневалась, а потом просто села в такой поезд и уехала в Шотландию. Там до сих пор и живет.       Почти все люди уже зашли в вагон, а те, кто не зашли, бежали и толкались, боясь опоздать на поезд. Только двое людей совсем не спешили заходить. Пухленькая девушка с выкрашенными в розовый цвет волосами крепко обнимала своего молодого человека. Тот стоял в достаточно официальной одежде, держал в руке саквояж и печально улыбался. Машинист заявил об отбытии поезда. В этот момент явно отчаявшаяся девушка привстала на цыпочки и поцеловала парня. Драко отвернулся, пытаясь скрыть свое смущение. — Неправда это всё, что самые чувственные поцелуи происходят дома, на пляже или на мероприятиях. Они происходят здесь. — Малфой ничего не ответил, хотя понимал, что Гермиона права, даже слишком.

***

      Когда они вышли с вокзала, Драко сказал, что до обеда предлагает пройтись ещё раз вдоль Сены. Девушка охотно поддержала это решение, так как главная река Парижа ей чрезвычайно понравилась. Они трансгрессировали ближе к каналу, и в этот раз, стоит добавить, Гермиона даже не чувствовала себя неудобно.       Они долго ходили вдоль берега, дыша свежим и немного прохладным воздухом. Гермиона махала всем людям, которые плавали на кораблях по Сене, и чувствовала себя просто чудесно. Увидев уличных художников, которые решили воспользоваться чудесным освещением и как раз рисовали реку и красивые дома, Драко вспомнил историю с художником и портретом Грейнджер. — Ты тогда правда на меня сильно обиделась или только сделала вид, чтобы я так больше не делал? — поинтересовался он. — Сначала было обидно, но не сильно. Мне просто хотелось тебя проучить. — Женщины такие женщины, — вздохнул в ответ блондин. — В каком смысле? — остановилась шатенка. — Даже не хочу слышать от тебя таких стереотипов! Или заставлю выслушать лекцию на тему ущемления прав женщин в современном мире и пользы феминизма для общества. — Ой, как же я испугался, какой кошмар! — пискляво воскликнул Малфой, хватаясь руками за голову. — Страшно-страшно! — Правильно, бойся, — ответила Гермиона, не замечая издёвку в голосе своего гида. — А то замучаю. — А ты попробуй! — воскликнул вдруг Драко и бросился бежать по мосту на другую сторону реки. Девушка побежала за ним, крича вдогонку о том, что он играет не по правилам.       Они чувствовали себя маленькими детьми, и им это нравилось. Казалось, что стало втройне легче дышать, а мир вдруг стал каким-то чересчур розовым.

***

      После обеда у них оставалось много свободного времени, и Гермиона попросила пройтись по Елисейским полям. Драко этот вариант полностью устраивал, так как он совпадал с его планами на вечернее времяпровождение. — Я уже была здесь, во второй день, когда мы поссорились. Но тут очень красиво, да и ты сможешь рассказать про это место поинтересней, чем интернет. — Значит, ты признаешь, что я — самый лучший гид Парижа? — спросил Малфой, подняв одну бровь. — Мне не с кем сравнить, но да, признаю, — и она улыбнулась. Эта улыбка была настолько искренней, что аристократ подумал, что недаром это выражение лица часто сравнивают с лучами солнца. — Ты знала, что Елисейские поля — самая дорогая улица Европы и 5-я в мире по стоимости недвижимости? Здешние владельцы магазинов готовы платить по десять тысяч евро и более за аренду одного квадратного метра. — Ничего себе, — девушка чуть не поперхнулась водой, которую пила в тот момент. — Ну конечно, место невероятно красивое, но таких расценок я, честно, не ожидала. — Кстати, название проспекта не менее замечательное. Его корни уходят в древнегреческую мифологию. Елисейские поля — прекрасное место на берегу реки Океан. Там не существует печалей, болезней и живут блаженные загробного мира — души любимых богами героев и других достойных людей. — Река, которую назвали "океан". Скромненько, ничего не скажешь. — Да, французы скромностью никогда не отличались, — согласился с ней блондин. — Здесь в свое время проживали президент США Томас Джефферсон, президент Франции Раймон Пуанкаре и актриса Сара Бернар. — Это логично, что такое место полюбили знаменитости. — А знаешь, какая ещё знаменитость здесь живет, но про неё в интернете ничего не сказано?       Гермиона в ответ только покачала головой, с интересом наблюдая за парнем, который остановился, поставил руки на пояс и начал задумчиво глядеть вдаль. — Здесь проживает величайший и прекраснейший лорд всех времен — Драко Люциус Малфой!       Шатенка залилась заразительным приступом хохота, и вскоре Драко её поддержал. Люди косо на них поглядывали, но им уже было все равно. Они просто веселились, подкалывая и шутя друг над другом. Казалось, все когда-либо существовавшие между ними границы и вовсе исчезли.

***

      Они перешли по мосту Альма и направились в сторону Эйфелевой башни. По дороге Гермиона увидела очень красивое кафе-мороженое и уговорила Драко зайти. — Ты сейчас снова будешь есть много сладкого? — А ты против? — удивилась шатенка и присела за столик. Она действительно заказала себя просто огромную порцию с четырьмя шариками: лавандовым, ореховым, ванильным и черничным. — Ты в курсе, что эти вкусы абсолютно не сочетаются? — в стеклянном стакане парня было только два шарика: лимонное и арбузное с листиками мяты. — Ей-Богу, вот я всегда прикапываюсь к учебе, а ты — к еде. А я же не какая-нибудь гурманка-аристократка, которая ест только те вкусы, которые сочетаются! — последние слова она произнесла с любимой интонацией Малфоя, идеально его спародировав.       Аристократ первым доел сладкое, оплатил свою порцию и сказал, что подождет Гермиону на улице. Это показалось гриффиндорке странным, но она не подала виду.       Выйдя на улицу, шатенка удивилась. Драко ждал её перед кафе, держа в руках... настоящую гитару! — Откуда ты её взял? — Зашел в магазин напротив и купил, — пожал плечами он. — Я просто не обжора и не ем так долго.       Следующие минут десять они спорили насчет того, что можно считать обжорством, а что — нет. Потом они пришли к Марсовому полю, где парень удивил её во второй раз. Он засунул руку в карман и достал оттуда плед для пикника, а также две бутылки сока. — Заклинание невидимого расширения! Когда ты ему научился? — Видишь, не только ты интересуешься магией высшего уровня. И не кричи так, прошу тебя, а то нас услышат. — И решат, что мы просто уличные сумасшедшие. Не впервые.       Гермиона начала помогать своему гиду раскладывать плед на траве. Как только с этим делом было закончено, Драко присел, взял в руки гитару и заиграл. — Je m'baladais sur l'avenue le cœur ouvert à l'inconnu. J'avais envie de dire bonjour à n'importe qui***, — весело начал петь Малфой, глядя на ошарашенную девушку. Но уже через несколько секунд шатенка улыбнулась и тоже начала подпевать. — Аux Champs-Elysées, aux Champs-Elysées. Au soleil, sous la pluie, à midi ou à minuit, il y a tout ce que vous voulez aux Champs-Elysées!       Несколько людей приостановились, чтобы послушать их дуэт. Когда песня закончилась, они захлопали и только потом направились дальше. — А я ещё вспоминала про эту песню, когда мы гуляли по Елисейским полях. Никогда не думала, что ты хорошо поешь. И играешь тоже. — Услышав это, блондин надменно улыбнулся. — Я тебе сделала комплимент не для того, чтобы ты задирался, Драко! Кстати, научишь меня играть?       Дальше время летело быстро, как никогда. Малфой показывал девушке, как держать кисть, чтобы играть правильно. Гермиона всегда быстро училась, и игра на гитаре не была для нее исключением. Вскоре она смогла сыграть простенькую мелодию, и даже такой строгий «учитель», как Малфой был ей доволен. — Мне всегда так нравились звуки гитары, но я и подумать не могла, что смогу научиться играть на ней. Это так успокаивает, просто невероятно!

***

      Вечер наступил быстро. Когда стемнело, начало быстро холодать, поэтому они собрали плед, свои вещи и направились в сторону Железной Дамы города. — Тебе так понравилась эта башня в первый день путешествия, что я подумал, ты захочешь увидеть её вблизи и даже подняться на неё. Что думаешь? — спросил блондин, когда они приблизились к Эйфелевой башне. — Конечно, только тут снова очередь к лифту, — немного расстроено сказала девушка. — Тут стоять добрых несколько часов.       Драко как будто не услышал её слова. Он подошел к обслуживающему персонажу башни и что-то ему тихонько сказал, Гермиона из фразы расслышала только фамилию слизеринца. Шатенка уже даже не удивилась тому, что их пропустили в лифт без очереди. Наверно, у Малфоя действительно очень много связей в этом городе.       Но вместо того, чтобы подняться на площадку и посмотреть на город, они доехали до второго этажа, и Драко, крепко взяв девушку под руку, вывел её в зал ресторана. "Jules Verne" гласила красивейшая табличка на входе. Их встретил швейцар в идеальном костюме и пригласил пройти внутрь.       Гермиона уже слышала про этот ресторан, про него часто писали на разных сайтах. Судя по отзывам людей, здесь всегда было жутко многолюдно, и все столики всегда были заняты, в независимости от времени дня и года. Но пока Грейнджер не заметила ни единого посетителя. А когда они прошли в зал, шатенка даже прикрыла рот рукой от удивления. Вместо десятков столиков с посетителями она увидела один столик посредине зала, а также четырех музыкантов, которые разместились в углу зала со своими инструментами: фортепиано, двумя скрипками и виолончелью. — Присаживайтесь, мадмуазель Грейнджер, чувствуйте себя как дома, — галантно произнес подошедший официант. Он поставил на стол два бокала белого вина и удалился.       Шатенка в недоумении оглянулась. Как только официант отошёл на достаточно большое расстояние, она сразу же достаточно громко заговорила: — Драко, что это все значит? Где посетители? Зачем ты забронировал весь ресторан? Это что, сюрприз в виде свидания? Мы вроде не встречаемся! — Гермиона, присядь и насладись вечером. Я тебе все объясню чуть позже, — стараясь сохранять спокойствие, ответил блондин. — Прекрати затыкать меня! — вдруг чересчур громко выкрикнула она. — Я ничего не понимаю! Ты делаешь абсолютно странные поступки и даже не думаешь объясниться! Ты все школьные годы ненавидел меня! Да, я согласна поверить в то, что ты изменился и стал лояльней к маглам. Но я в жизни не поверю, что ты просто так из доброты устраиваешь... это... это всё! – Грейнджер обвела руками зал и встала из-за столика. — Мне кажется, ты просто обманщик! Может ты кому-то проспорил? Или решил доказать кому-то из своих друзей, что сможешь охомутать идиотку Гермиону? С меня хватит играть в эти игры!       Она схватила свою сумочку и направилась прямиком к выходу, оставив Драко за столиком. — Гермиона, постой, пожалуйста. Да, всё это время я многое скрывал от тебя. Но это не игра, поверь. Мне нет из этого никакой выгоды, абсолютно ничего, — он замолчал, так как последующие слова застряли в его горле. — Ты утверждаешь, что это не игра? — она повернулась и размеренным шагом направилась обратно к парню. — Но неужели ты не знаешь, что любые отношения строятся на правде и искренности? Будь то дружба, отношения в семье или любовь. А ты — лжец. Вот поэтому я и ухожу, — несколько секунд Грейнджер всматривалась в серые глаза и с каждым мгновением все больше понимала, как же сложно сейчас будет уйти. Ноги как будто налились свинцом, а горло сдавило. Она успела сделать только несколько шагов, когда сзади послышался голос. — Дай мне две минуты, я все объясню. — Вместо спокойного и всегда такого прохладного тона, в его голосе засквозили нотки неуверенности. — Хорошо, у тебя ровно две минуты, — Гермиона быстро приняла решение. Эти слова как будто стали её спасительной ниточкой, ведь теперь она могла остаться ещё хотя бы на несколько минут и оттянуть момент прощания. «Мерлин, вот скажи мне, за что мне это все? Вокруг столько прекрасных мужчин, но нет, угораздило же...»       Малфой начал свой рассказ как только девушка села за стол напротив него. — Вся история началась ещё много лет назад, как бы странно это не прозвучало. Ты мне нравилась, Гермиона, ещё где-то с пятого курса. — На этих словах шатенка фыркнула, не сдержав свои эмоции. Драко лишь сделал вид, что не заметил и продолжил: — Но я должен был тебя ненавидеть, что, собственно, я и делал. Потом была война, и я достаточно часто вспоминал тебя. Я ненавидел себя за это, но в любой сложной ситуации я думал, как бы поступила ты. — Зрачки девушки, казалось, увеличились в несколько раз. — Когда все наконец закончилось, мы перестали пересекаться, если не считать суда над нашей семьей. Ты свидетельствовала в нашу защиту, ты смогла простить мне все, что я когда-либо говорил. И по вселенной логике я должен был испытывать к тебе негативные чувства, ведь ты спасла меня, а Малфои не любят, когда они оказываются перед кем-то в долгу. Но вместо этого я начал ещё больше уважать тебя, молча, тайно, но уважать. Вскоре наступил период, когда про тебя многое писали в газетах. Ты помогала Кингсли переделывать законы насчёт защиты маглов, все время была на первой полосе всех газет... И я тоже решил заняться тем, что мне нравилось. Да, Гермиона, я действительно стал гидом для волшебников в Париже. Так я проработал два месяца, а потом мне внезапно пришло письмо от отца. Он писал, что матери стало хуже, и что ему нужна моя помощь с бизнесом. Когда Нарцисса забеременела Аббигейл, все врачи говорили ей, что это большой риск, как для неё, так и для малыша. Неудивительно, что я сразу же согласился. В итоге я некоторое время заменял генерального директора фирмы «Malfoy&Co», и мне это понравилось. После того как здоровье матери наладилось, я решил остаться в компании и занял должность заместителя директора по финансам. Жизнь шла своим чередом несколько лет, пока в один день мне не пришло сообщение от некой Луны Лавгуд. Я тогда, кстати, даже не вспомнил, кто она, но меня интересовало другое. В сообщение было сказано, не могу ли я составить компанию тебе в Париже. Со скоростью света я ответил утвердительно, ничуть не сомневаясь. Даже не знаю, чем я тогда думал... Уже через две минуты Луна перезвонила мне и сообщила, что ошиблась номером, и что я с тобой никуда, конечно же, не поеду. Тут-то я и вспомнил, кто такая Лавгуд и понял, что, возможно, это мой единственный шанс. Я добился встречи с твоей подругой и убедил её, что никого лучше меня на эту роль нет. Она пыталась сопротивляться, но в итоге сдалась, так как остальные твои знакомые не могли по разным обстоятельствам составить тебе компанию. Тогда мы начали составлять план: я, мой лучший друг Блейз, Пэнси и Луна. Мы продумали все до малейших деталей: на первую встречу я беру все документы, которые у меня были, когда я работал гидом несколько лет назад, на все твои звонки отвечает Пэнси, которой мы временно установили французскую сим-карту. Я даже поселился на эту неделю в квартире, а не в нашем парижском особняке, предполагая, что мать может захотеть забрать какие-то вещи, а сталкиваться с ней и раскрывать свой план мне не хотелось. Увы, я не смог предугадать прибытие родителей в Париж, но они даже ничего не сказали насчёт моей «профессии» при встрече, так что все обошлось. А потом понеслось и... — Запас спокойствия закончился. В один момент как будто что-то взорвалось. — Да, я знаю, что поступил чертовски плохо! Да, я снова, как последний трус, не смог тебе признаться! Но таков я, и ничего не могу с собой поделать. Я привык обманывать, привык скрывать свои чувства, закрываться от всех. А теперь, я попал в ситуацию, когда нужно действовать в точности до наоборот. И я запутался, Гермиона, запутался не меньше тебя. И мне жаль, что из-за моих ошибок теперь страдаешь ты. Как это не свойственно мне, но мне жаль. В оправдание могу сказать только то, что я и не думал, что все зайдёт так далеко. Не думал, что мы можем стать друзьями. — Мы не друзья, Драко, — ответила девушка. Ей надо было обдумать всё, слишком много произошло. «Слишком много слишком. Я ему нравилась со школы? Он все это сделал потому что я ему нравлюсь? Бред, бред, бред... Он не врет. Ему нет смысла так унижаться. Драко даже за тысячу галеонов такое бы не сказал...» — Но мы и не враги. — Правильно, Драко, мы сами не знаем, кто мы, — шатенка пыталась всеми силами говорить спокойно, но выходило крайне плохо. Она протянула руку вперёд и взяла из стакана салфетку. Разорвала её на две части. Потом на четыре. Ещё. И ещё. — Что толку с того, что ты рассказал правду. Я чувствую себя идиоткой, которую нагло обманули! — Прости меня, пожалуйста, — тихо, почти сквозь зубы, произнёс Малфой.       Несколько секунд царила кромешная тишина, во время которой Гермиона пристально вглядывалась в парня. Уже в который раз за этот вечер. — Я даже не знаю, мне поражаться тому, что Драко Люциус Малфой извинился или смеяться над тем, что он считает это достаточным для прощения? — Девушка действительно не знала, что делать. Ещё никогда в своей долгой, переполненной приключениями жизни, она не чувствовала себя так странно. — Давай мы немного отойдём от темы и... потанцуем? — Что-что? — искренне удивилась Гермиона, выпуская наконец-то из рук остатки несчастной салфетки. — Ты предлагаешь мне... — Один танец, Гермиона. А потом можешь уйти, если захочешь. — Я... «Отказать? Поступить так, как должна сделать Гермиона? Правильная Гермиона...» «Согласиться? Совершить полное безумие, неподвластное логике? Поступить абсолютно неправильно?» «Что такое правильно и неправильно Гермиона? Что такое чёрное и белое? Что хорошо, а что плохо? Есть только наш выбор и мнение других людей. Людей, которые всегда будут хотеть сделать этот выбор за тебя». — Согласна.       Малфой встал из-за столика, одновременно протягивая руку Грейнджер и многозначительно кивая музыкантам. Моментально из динамиков зазвучала красивая песня, а артисты начали подыгрывать. — Ты брала уроки? — спросил он, кладя свою руку на талию девушки. От такого интимного прикосновения и вкусного аромата парфюмов Гермиона ответила не сразу, на несколько секунд прикрыв глаза. — Да, мне всегда нравилось танцевать. Я иногда практикуюсь, — честно ответила шатенка. — Чудесно, — спокойно ответил парень и вдруг закружил свою партнершу. Грейнджер не растерялась и быстро подстроилась под движение Драко. Так как это была песня, а не специальная музыка для танцев, приходилось просто двигаться вместе с Малфоем, не пытаясь придумать что-то свое. Your arms into me Pulling me closer And closer with sweet melodies****       Ещё несколько па, и девушка почувствовала себя невероятно умиротворенной рядом с блондином. Все мысли улетучились, наверно, специально, чтобы оставить пару наедине друг с другом. Гермиона началась вслушиваться в текст и поняла, что недаром аристократ выбрал именно эту песню. Sing it to me, sing it to me, oh We might only have tonight Hold me tight and let's ignite And for the moment, I...       Его прямая спина, идеальные движения и такая непривычная улыбка. Так не улыбаются человеку, с которым почти ничего не связывает. Так улыбаются той, которой дарят танец. Так не касаются временной партнерши или человека, к которому ничего не испытывают. И так не сбивается дыхание от простого контакта в бедрах, что сердце разрывается на мелкие части. Это чувственнее и интимнее, чем секс. И только изредка мелькающие перед глазами музыканты напоминают о том, что это — реальность, а не самый удивительный сон. I just wanna dance with you Tonight I wanna I just wanna dance with you You know you wanna — У тебя неплохо выходит, Гермиона, — сказал Драко, казалось, что у него даже ни капельки не сбилось дыхание, — но попробуй раскрепоститься. Прочувствуй музыку, пропусти сквозь себя слова и преврати их в эмоции. — Легко сказать, — ответила девушка, её голос чуть сбивался из-за недостатка кислорода.       Вместо того, чтобы начать объяснять партнерше, как чувствовать себя уверенней и раскрепощенней, блондин вдруг начал подпевать. Конечно, сейчас у него получалось чуть хуже, чем на Марсовом поле, но его пение все равно поднимало настроение, заставляя, хочешь не хочешь, улыбнуться до ушей. My lips find yours And just like a muse you're taking over me I like it I want more       Музыка начала нарастать, становиться все волнительней, вместе с ней изменились и движения пары. Гермиона разошлась не на шутку и даже один раз сделала гран батман, забыв о том, что на ней не особо длинное платье. — Подготовься, сейчас я сделаю небольшой трюк... — прошептал Драко, разворачивая девушку спиной к себе.       Шатенка не успела даже ничего ответить. Парень аккуратно подхватил её за руки и поднял вверх. Грейнджер быстро сообразила, что к чему и красиво изогнула одну ногу, а другую наоборот выпрямила, как только могла. Малфой медленно закружился вокруг себя и на самой резкой ноте опустил девушку вниз. Та откинула голову назад и улыбнулась. Танец закончился. — Пусть это было и чудесно, даже не думай, что я уже не злюсь, — сказала Гермиона, садясь за столик. В этот момент к ним подошли два официанта, держа в руках тарелки с блюдами. Только в этот момент гриффиндорка поняла, что они даже не сделали заказ. Драко же даже бровью не повел.       На самом большом блюде оказались морепродукты: креветки, несколько устриц и мидии в нежном сливочном соусе. В тарелке поменьше оказались осьминоги во фритюре, а также им принесли три небольших пиалки с разными соусами. — Откуда ты знаешь, что это мои любимые блюда? — удивленно спросила Гермиона. — Морепродукты в сливочном соусе с травами и белое вино... — Я просто был внимателен к тебе, вот да и все.       Такие простые слова вызвали непроизвольную улыбку на лице девушки. А ведь действительно, до этого ни один единый мужчина не относился к ней так внимательно, а Рон даже не смог запомнить её любимый цвет за все годы проведенные вместе. — Ну что ж, Драко, удиви меня в последний раз. Что ты ещё знаешь обо мне? — Несколько секунд блондин задумчиво помолчал, перед тем как заговорить. — Ты мыслишь намного глубже. Многие говорят, что ты всего лишь заучка, да и я так говорил, но это совсем не так. Сегодня на вокзале ты говорила очень умные вещи, такое нельзя выучить на память. Ты гениально мыслишь. А ещё ты немного одинока. У тебя есть хорошие подруги: Лавгуд и младшая Уизли-Поттер, но ты всегда мечтала о человеке, который смог бы тебя полностью понять. Ты любишь не только книги, а и другие виды искусства: музыку, картины. Ты можешь быть очень веселой, но иногда пытаешься это скрыть, чтобы показаться серьезней. Ты любишь авантюры, но в будущем хотела бы иметь спокойную жизнь. Ты крайне трудолюбива, но больше всего хочешь, чтобы люди начали подмечать в тебе и другие черты. Твоя любимая пора года — весна, когда начинается новая жизнь и расцветают цветы. Твой любимый цвет — зеленый, но ты начала носить его в одежде только сейчас, так как раньше он ассоциировался у всех с моим факультетом. Зеленый цвет ассоциируется у тебя с цветами, которые ты просто обожаешь, — он улыбнулся. — Мне продолжить? — Нет, моя очередь, — она вгляделась в его глаза и начала. — Ты чрезвычайно умен и проницателен, но не выставляешь это напоказ. Ты всю жизнь хотел казаться плохим, но теперь поменял свое мнение и пытаешься быть лучше. Но ты не изменяешь многим своим привычкам. Как бы ты не отрицал это, ты романтичная натура: уютные места, поэзия и философия — это все про тебя. Если ты хочешь узнать что-то новое, то никогда не узнаешь поверхностно, а изучаешь полностью, чтобы знать самые тонкие детали. Ты не любишь большую часть людей, но к близким очень хорошо относишься. Твой любимый цвет — темно-синий, такой спокойный и красиво смотрится на твоих костюмах. Что-то угадала? — Почти всё. Я больше люблю чёрный цвет. А теперь давай приступим к еде, пока она не остыла.       После трапезы они начали обсуждать любимые города. Оказалось, что Драко обожает Нидерланды и Бельгию, но выучить языки этих стран так и не смог, но все еще планирует. Гермиона рассказала о том, как ездила в детстве с мамой в Италию купаться в море. Малфой хмыкнул и сказал, что тоже ездил в детстве в тот же город. Потом беседа о туризме плавно перетекла в спор насчет самой гениальной технологии маглов. — Гермиона, этот смартфон, — он потряс своим телефоном, — открыл мне весь магловский мир! Доступ к любой информации за считанные секунды, что же может быть лучше? — Я согласна, интернет это важно, но неужели ты никогда не задумывался о ракетах? Мы смогли узнать, как выглядит мир за пределами нашей Солнечной системы!       Их дискуссию прервал официант, который принёс им десерт: лавандовый крем-брюле для Драко и тирамису для Гермионы. — Как ты снова угадал? Я же не заказывала тирамису за нашу поездку! — Элементарно, Ватсон! Я просто сопоставил некоторые факты и подумал, что тебе понравится, — ответил он. — Ты смотрел Шерлока Холмса?       Все время десерта они обсуждали серию книг о Шерлоке Холмсе и Докторе Ватсоне, весело смеясь. — Я бы никогда не поверила, что ты способен на такое. Зарезервировать ресторан, запомнить мои любимые блюда, подобрать такую чудесную музыку. А потом говорить со мной на самые интересные темы. Я поражена, — улыбнулась она. — Я и сам не знал, что на такое способен. Поверь мне, я никогда не был романтиком. Вспомни меня в школе, это же абсурд! Просто твоё пагубное воздействие заставляет совершать такие поступки. — Моё пагубное воздействие? Ничего себе так выражение ты подобрал. — Любовь, если так тебе больше нравится.       За эти несколько секунд эмоциональное напряжение между ними возросло в десятки, а то и сотни раз. Гермиона отставила в сторону тарелку с остатками тирамису, всё ещё удивленно моргая. Драко продолжал улыбаться, наблюдая за реакцией Грейнджер. Они никак не могли оторвать друг от друга взгляд. Секунда. Вторая, третья. Малфой первым не выдержал и накрыл руку девушки своей. В голове Гермионы промелькнула мысль, что она никогда ещё не видела настолько красивых глаз, никогда ещё настолько холодный оттенок не излучал столько эмоций. Они одновременно потянулись вперед, даже не подумав, что могут опрокинуть бокалы.       Он убрал руку с её запястья и мягко дотронулся большим пальцем её лица и погладил по щеке. В этот момент у девушки замерло сердце, а по спине пробежало стадо мурашек. Малфой затаил дыхание и взял её лицо в руки. В этот момент весь остальной мир куда-то исчез.       Драко поцеловал её, смешивая все эмоции — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, которая заставила Гермиону прижаться к нему ещё ближе, как если бы она задохнулась, не сделав этого. Её губы были слаще любого крема, а его — горче самого крепкого кофе. Этот неповторимый вкус стремительно погружал обоих в состояние неземной эйфории…