«Их разыскивает полиция»

      Дело было в две тысячи тринадцатом году.       Я сидел за столом для ВИП-персон и ждал Стефана. Прошло… четырнадцать лет с нашей последней встречи, и я думал, что больше никогда не увижу его вживую. Наверное, это было бы к лучшему. Он никогда не был приятным зверем, а уж его идеи были верхом отвратительности. Хотя скорее не идеи, а их реализация, но это слишком близкие вещи, чтобы их разделять.       — Ваше «Манго по-сибериански», господин, — хорошо поставленным голосом сказала лань-официантка, ставя блюдо перед посетителем.       Я поблагодарил мисс Джоли. Она, как и всегда, была тактична. Прямо как Стефан. Он должен был подойти через минуту или две. Что я ему скажу? «Прости, что заложил всех первым?» «Извини, что писал так редко?» Нет, это всё не то. Он достаточно умён, чтобы понимать, что я ни в чём не виноват ни перед ним, ни перед кем бы то ни было ещё. Просто так жизнь сложилась. Кто-то кучу лет в бегах, а у кого-то роскошный пентхаус с видом на центральный фонтан перед зданием парламента.       Я увидел его первым. Он заметно изменился за столько-то лет. Сейчас ему, кажется, было сорок семь. Он находился в хорошей форме: явно регулярно занимался спортом. Наверное, он был даже красив для своих-то лет. А ещё он наконец-то последовал моему старому совету и стал носить линзы. Когда-то он считал свои красные глаза изюминкой. Я ему тысячу раз говорил, что от этой изюминки подозрительно веет чем-то маньяческим, ненормальным, но, кажется, ему это и требовалось. Естественно, он меня не слушал. В те времена он не внимал ни одному моему совету. Поэтому и закончил как последняя падаль, считающая себя великим спасителем общества. Если он таким и остался, то я лично ему пасть откушу.       — Факар, рад тебя видеть, — произнёс он своим фирменным грубоватым голосом и первым протянул мне лапу.       Правда, сложно не узнать друга юности, да ещё и высоченного варана с чёрной кожей. Я сам не заметил, как глупо улыбаюсь ему во всю пасть, протягивая свою лапу. У него было крепкое рукопожатие. И дерьмовый стиль одежды. Как и раньше. Сколько лет назад коричневые пиджаки вышли из моды? Он выглядел как какой-то профессор из института. Ему этот образ, конечно, шёл, но я ожидал чего-то более современного или хотя бы традиционного. Например, чёрный смокинг. Но это мелочи. Я действительно рад был его увидеть.       Я разделил с ним своё манго. Я с детства люблю этот фрукт, да и многие другие вараны любят. А вот он его не очень любил. Но всегда кушал его, когда я предлагал. Сегодня отказываться он не стал. Пока мы ели, он без больших подробностей поведал мне о своей жизни на родине.       — …вот так вот я и жил. — закончил свой короткий рассказ Стефан, — и теперь меня зовут Йоанн Моран.       Мне было жаль его. Столько амбиций было похоронено. Я бы так жить не смог. Это всё равно что иметь учёную или докторскую степень, а работать при этом грузчиком или кладовщиком.       Вблизи я рассмотрел его повнимательнее, и я отчётливо стал различать морщины и даже седину. И этот взгляд. Уставший, но возрождённый. Он был словно уголёк, тлеющий в пепле. Это выражение не спрятать за синими линзами.       Стефан притворялся мёртвым четырнадцать лет, но снова ожил. Это так в духе опоссумов. Правда, имя выбрал самое дурацкое. Мне и прошлое-то не нравилось, а новое и подавно. Оно ему не шло.       А ещё я догадывался, что Стефан прилетел не для того, чтобы просто повстречаться со мной.       — Интересная история. Но грустная, — заметил я. — Ты мог бы прилететь и раньше. Я бы помог тебе с работой, прикрыл бы тебя от лишних глаз.       — Как? Сдав меня полиции? — неожиданно серьёзно произнёс опоссум.       Моё хорошее настроение испарилось. Всё-таки он не простил меня.       — Не начинай, ладно? Ты совсем меня не слушал, а я хотел жить, желательно роскошно и в достатке.       — Поэтому ты сдал всё, чем мы занимались?       — Сколько раз я тебе говорил, что нельзя мешать бизнес и личные взгляды? — сменил я тон. — Это именно я тебе говорил не заигрывать с полицией. Мы бы и дальше спокойно работали, очищая город от разных неправильных зверей, а потом бы расширились и…       — Ты опять будешь меня учить?       — У тебя великий ум, а мудрости ноль. Деньги и осторожность способны изменить мир. Пусть не так круто, как взрывы в полиции или геноциды в ночных клубах, но зато гарантированно и спокойно. Ты горел своими идеями, как лесной пожар, а я горел деньгами и не торопился. И что в итоге? Если бы не я, все бы узнали, сколько сотен жертв на твоих лапах на самом деле. Не сотня, нет. Почти под тысячу. Тогда ни одна страна в мире не стала бы тебе спасением. Я сдал всю цепочку через правильных зверей и обеспечил будущее. И себе и тебе, между прочим. Так что да, я буду тебя учить. На плаву остались только мы с тобой. И точно не благодаря твоим идеям.       Стефан сидел с очень напряжённым выражением лица. Он что-то обдумывал. Мне было плевать, к чему он придёт. Наконец он к чему-то пришёл, заметно расслабился и грустно вздохнул.       — Ладно, я готов признать, первый раз в жизни, что ты был прав, а я нет. Ради нашей дружбы.       — Но не потому, что понял свою ошибку?       — …И поэтому тоже.       Он лгал мне. Стефан мог обмануть многих, но не меня. Прошло четырнадцать лет, но я-то видел его улыбку, его глаза и этот тон, который я не спутаю ни с чем. Но лгал он хорошо, со старанием. Раньше бы прямо сказал, что ничего не понял. Видимо, я ему всё же более дорог, чем может показаться.       — Ты ведь не за новой фигуркой из дерева прилетел. Расскажешь, что тебя сподвигло вернуться?       — И за новой фигуркой тоже. Я старую всё ещё храню, но буду благодарен, если ты вырежешь новую. Хороший оберег получился.       — Стефан, ты мне очень дорог, но я конгрессмен, а сейчас всего лишь час дня. У меня не настолько много времени, чтобы говорить только о милых вещах. Давай чуть ближе к делу.       — Я хочу попробовать снова, — только и произнёс он.       Иногда я его ненавидел. Например, сейчас. Спустя столько времени он не успокоился? Ему мало жертв? Он решил дать последнее представление? Чёрт возьми, ну неужели он настолько гениально туп?       — Подожди, просто послушай меня, а потом решишь, что делать дальше, — добавил он и преградил мне дорогу, когда я встал из-за стола.       Я не хотел его слушать. Он опять будет говорить про чистки и прочее радикальное дерьмо. Когда я был молод, то мог потратить часть жизни на этот мусор, но сейчас я не потрачу на это даже часа своего времени. Но десять минут могу. Только ради старой дружбы я выслушаю его. В последний раз.       — Я болен. У меня рак. Мозга. Начальная стадия, но уже неоперабельна. С химией и терапией я протяну лет семь-восемь, но я не пойду на химию, ограничусь таблетками. Достаточно, чтобы мы продолжили говорить?       Так вот в чём дело. Усмешка судьбы. Зверь с айкью выше, чем небоскрёбы, умрёт от поражения мозга. Ужасная новость. Лучше бы его пристрелили тогда, много лет назад. Я бы тогда об этом не думал. Похоронил бы друга, ходил бы к его могиле раз в пять лет и жил бы себе счастливо. Теперь же просто точно не будет. Я сел обратно. Он заслуживал ещё немного времени.       — Спасибо, ты единственный, к кому я ещё могу обратиться.       Стефан сцепил свои лапы в замок, словно бы он волновался. Хотя в этот раз он, может быть, действительно волновался как никогда раньше.       — Я действительно хочу попробовать снова изменить мир, только не массовыми убийствами. Как ты теперь понимаешь, времени у меня мало. Поэтому снова трансплантология, только с той разницей, что не будет никаких заигрываний и расширений. Чистый бизнес ради результата. Ну, может, ещё чем-то попутным буду заниматься. Например, пускать на мясо неугодных тебе или кому-то ещё. Мне нужны горы денег, которые я потрачу на других зверей — блогеров, активистов и политиков. Ты не можешь мне помочь с первыми двумя, но вот со стартовым капиталом и со связями в политике можешь. Да и прикрытие моей деятельности не помешает. Для меня это последняя попытка что-то поменять. Приключение на пятилетку, после чего я отойду от дел в могилу, передам бизнес кому-нибудь другому, кто будет гореть моими идеями правильного общества. Ты получишь часть дохода и, если надо, козла отпущения, когда придёт время. Может быть, продвинешь чью-то правильную карьеру. Я не хочу умирать на родине, работая простым учителем истории. Помоги мне, Факар из рода Биллафаратов. В последний раз.       Помочь в последний раз… Я так не хочу. Это неправильно. Его идеи уже доказали свою низкую состоятельность. Но он мой друг. Единственный, кто ещё остался. Да и мыслил он сейчас более здраво. Холодно. Обречённо. Чёртова болезнь сделала то, чего я не мог добиться годами — превратила его в прагматика.       Он запустил руку в карман и что-то достал, поставив на стол. Я присмотрелся получше. Это была фигурка мифического существа — дракона. Говорят, они были нашими предками. Она была грубо вырезанная, из дерева, вся засаленная от частого нахождения в лапах. Он сохранил её с давних времён, когда я был молод и вырезал её в качестве подарка. В моём роду принято дарить такие своим братьям. Он не варан, но был мне как брат. И теперь он использовал это, чтобы манипулировать моими чувствами. Идиот. Я и без фигурки помог бы ему. Но этого я не скажу. И не помогу своими лапами.       — Ты убедителен. Думаю, я знаю некоторых зверей, кто будет заинтересован в твоём деле. Тебе придётся убедить их, а не меня, но у тебя, я думаю, получится. Моя помощь будет косвенной. Я лично не дам ни цента и не буду никак с тобой связан. Мне жаль тебя, Стефан, но у меня есть семья, и я не собираюсь на покой. Так что, если ты согласен, покинем это место. У меня много дел, а у тебя и того больше.       Опоссум молча встал, приглашая жестом меня к выходу. Я не собирался его задерживать. Но сначала нужно было решить ещё один вопрос. Раз уж решил помочь, то начать надо с имени. Йоанн — хуже только Улисс. Где он вообще взял такие имена? Из первой же ссылки в интернете?       — Сейчас мы поедем к одному зверю, который поможет тебе с некоторыми документами в будущем. Ну и в целом поможет тебе с прикрытием. Первое, что ты сделаешь — выберешь себе нормальное имя.       — А моё что, плохое?       — Ужасное. Назовись проще. Например, Александр. Александр Моран. Это уже звучит лучше.       Опоссум обречённо мне улыбнулся. Он не хотел менять имя. Остался всё таким же упрямцем. Но я уже видел по его морде — он это сделает. Ради меня и ради своего дела.       Забрав деревянную фигурку, мы покинули ресторан. Александру предстояло сутками работать, а мне… да у меня тоже много чего впереди. Как минимум, мне нужно обезопасить себя и свою карьеру. Не для того я четырнадцать лет назад сдал его бизнес и подельников с потрохами и украл все деньги, чтобы теперь разбиться о его предсмертное дело. Но заработаю я на нём точно.