«Их разыскивает полиция»

      Подняться утром было невероятно тяжело. В сонном состоянии я встал, наскоро позавтракал, выпил кофе под негромкое бормотание радио, вещавшее о каких-то протестах, и начал одеваться. Разумеется, я снова поехал к профессору, ведь он меня сам пригласил. У меня было чёткое предвкушение, что скоро ситуация прояснится и Моран ещё больше приоткроет завесу своей личности. Иначе просто не может быть.       В «Клубе Востоковедов» мне сказали, что профессора нет на месте: он вышел полчаса назад. Это явно не вписывалось в мои планы. Но тут же я вспомнил слова Морана на прощание о том, что найти его можно будет в спортзале.       Неподалёку от Клуба находился огромный торгово-развлекательный центр, славившийся на весь Зверополис своими водными аттракционами. Его маскотом была выдра — именно её голова с маленькими круглыми глазами красовалась на всех эмблемах. Среди выдр, конечно же, аквапарк был особенно популярен. Но и остальные животные, умеющие плавать, также не обделяли его вниманием.       Я пришёл не плавать — меня интересовал прежде всего спортзал.       Отыскать профессора было несложно: он занимался на брусьях и качал пресс. Но то, как он это делал, чрезвычайно заинтересовало меня. Моран обхватил перекладину не ногами, как обычно делают звери, а хвостом. Его лысый красноватый хвост оказался способен держать тело хозяина в подвешенном состоянии, и всё, что оставалось делать опоссуму — подтягивать тело к нему.       Раньше тело профессора скрывал пиджак, но теперь было очевидно: несмотря на свой почтенный возраст, профессор был в отличной физической форме. Окружающих происходящее ни капли не волновало: похоже, все звери вокруг, в основном крупные, были постоянными клиентами спортклуба и успели привыкнуть к такому зрелищу.       — Уайлд! Рад вас видеть, — объявил профессор, находясь передо мной кверху ногами. — Желаете позаниматься со мной?       — Я бы с радостью, но боюсь показаться щенком по сравнению с вами, — без всякой лести и иронии сказал я, улыбнувшись. — Я не занимаюсь спортом.       — Я тоже не спортсмен, — улыбнулся опоссум. — Я хожу сюда всего лишь раз в неделю, иногда реже. Так что я такой же лентяй, как и вы.       Интересно, он вообще не отдавал себе отчёт в том, что назвал меня лентяем? Или так и было задумано?       Тем временем профессор подтянулся вверх, зацепился лапами за перекладину и начал подтягиваться — теперь уже с помощью рук. Разумеется, это тоже ему удавалось довольно легко. Я бы не удивился, если после того, как он закончит, ему не потребуется отдышаться.       — Разве после недельного перерыва получится так же легко тренироваться? — с сомнением спросил я.       — После двухнедельного, — ответил Моран, находясь ко мне спиной и идя уже на третий десяток. Сначала я хотел сказать, что не слышал у него никакой одышки, но, прислушавшись, понял, что он её тщательно скрывал, а его лапы уже подрагивали. — Ответ очень прост и банален, Уайлд. Этому и будет посвящена наша встреча.       Заинтриговал, гад. Протеин, белковые добавки? Возможно. Наркотики? Очень маловероятно.       Я огляделся по сторонам. Мы находились рядом с брусьями, предназначенными для мелких зверей. Сбоку, на брусьях побольше, занимались волк с тигром. Напротив лежали штанги и агрегаты для силовых упражнений: там сидели носорог и парочка слонов, причём один слон, поднимая штангу, помогал себе при этом хоботом. Халтурил он или качал дополнительную мышцу — сказать было сложно. Ну а посреди зала располагался октагон, на котором занимались спаррингом бойцы. Сейчас он пустовал.       — Желаете составить мне компанию на ринге, Уайлд? — спросил опоссум с вызовом.       — О-о-о, лис, я бы не советовал тебе тягаться с профессором Мораном, — встрял в наш разговор молодой волк, подтягивавшийся рядом. — Не смотри на его габариты — он тебя уделает.       Слышать такое от волка, который чуть ли не на две головы выше опоссума, очень необычно. Но я не был удивлён.       — Спасибо за лестную характеристику, Ричард, — усмехнулся опоссум. — Вы — профессионал, к вам особые требования. А с господином Уайлдом я буду вести себя аккуратнее.       В любой другой ситуации я бы отказался. Но сейчас моей основной целью было не потерять расположение профессора. Если бы я отступил, он мог бы посчитать меня трусом.       Одежды на лиса не нашлось, зато перчаток на мою лапу, как ни странно, в клубе оказалось предостаточно, как и защитных шлемов на голову. Александр посоветовал мне надеть его, но сам от него почему-то отказался. Да, пожалуй, шлем не окажется лишним.       Несомненно, у меня были преимущества перед соперником: длинные лапы, разница в росте почти на голову. В конце концов, разница в возрасте в двадцать лет. Помогло ли это мне? Наверное, лишь спасло от сокрушительного разгрома. Опоссум двигался быстрее, чем я, умело обходил мою защиту (неидеальную, ведь я почти не умею драться), довольно высоко прыгал и наносил довольно ощутимые удары (и в эти моменты я хвалил небеса за то, что дрался в шлеме). Но самое главное — умело уходил от моих ответных ударов, ставя защиту или уворачиваясь.       Впрочем, не всё было так ужасно. В конце концов он начал терять кондицию, и мне даже на мгновение показалось, что он неожиданно потерялся в пространстве. И тогда я тоже показал, что на что-то способен, и пару раз мне всё же удалось ощутимо врезать ему. Из-за разницы в весе опоссум довольно сильно отшатывался назад. Два раза ему удавалось оставаться на лапах, но в третий раз он сел на пол. Это был нокдаун.       — Всё в порядке, профессор? — спросил я, подавая ему лапу в перчатке. Внутри я ликовал: всегда приятно после стольких безуспешных попыток застать шустрого соперника врасплох.       — Да-да, всё… отлично.       Профессор с трудом облокотился на мою лапу, сначала будто даже не разглядев её. Он попытался встать, но одна нога будто бы его не слушала. Я уже начал беспокоиться, а затем произошло то, чего я совершенно никак не ожидал. Откуда-то сбоку в мою голову прилетела огромная палка бело-розового цвета. Уклониться от такого удара было сложно, и я, отшатнувшись, рухнул на пол. Где-то пять секунд в глазах стояли мурашки, однако пришёл в себя я быстро, отказавшись от протянутой лапы.       — Простите меня, Уайлд, я совсем не расчитал силы, — произнёс профессор. А я гадал, каким же образом мог настичь меня этот удар. Ответ был очевиден, но пришёл мне не сразу. Хвост.       — Это было… неожиданно, — вздохнув и прогоняя последние остатки «мурашек» в глазах, сказал я, чуть не добавив, что это, вообще-то, было подло. — Не знал, что у опоссумов настолько мощный хвост.       — Теперь будете знать, — усмехнулся Моран. — Мощный — если его тренировать. К сожалению, подавляющее большинство моих собратьев не занимаются этим и даже не подозревают, на что способно их тело.       — Я правильно понимаю… — начал с сомнением я, — что дело не только в тренировках?       — Всё верно, Уайлд! В том числе об этом я хотел поговорить с вами за обедом. Составите мне компанию?       Разумеется, я был заинтригован. Отказываться от такого было бы глупо, тем более мы уже обо всём позавчера договорились. Мы вышли из торгового центра и направились на парковку, к автомобилю Морана. Я помнил, что он водит тёмно-зелёный минивэн. На первый взгляд он был ничем не примечателен, но внутри он оказался напичкан буквально всеми удобствами: кожаным салоном, люком в крыше, сидениями с подогревом, холодильником в бардачке и наверняка много чем ещё.       Оказаться в одном замкнутом помещении с опоссумом было немного страшно. И если в Клубе Востоковедов от моего тела ему было бы избавиться сложнее, то сейчас Морану, скажем, ничего не мешало вырубить меня, отвезти на машине в лес и закопать…       По дороге я много думал о том, что может мне сказать профессор и что я могу ему ответить. Захочет ли он дальше просвещать меня в вопросах истории национализма? Или, может, он хотел обсудить со мной новые идеи? А может, ему просто стало одиноко и необходимо было с кем-нибудь поговорить? Точного ответа я не нашёл, но скоро я должен был узнать, зачем ему это всё понадобилось. Как бы то ни было, я с радостью готов был составить ему компанию.       Ехали мы молча: все мои попытки заговорить Александр прерывал, заявив, что не разговаривает, когда едет в машине. Судя по тому, как он вцепился в руль, можно было подумать, что он новичок в этом деле. Однако машина держалась на дороге вполне уверенно.       Машина двигалась к мосту через Медвежий пролив, ведущий в Хэппи Таун — район, где я провёл свои лучшие годы. Злачное место и настоящий рассадник преступности. Однако машина нырнула под развязку и направилась совершенно в другое место — в район Саванны Централ. На всю дорогу ушло примерно полчаса, и мы оказались в северной части района — эпицентре ночных клубов и различного рода увеселительных заведений. По пути я подумал — не туда ли везёт меня профессор? Но нет, Моран отыскал единственное приличное заведение во всей округе — скромно выглядящий ресторан — и припарковал машину рядом с ним.       — Это не совсем обычное место, Уайлд, — наконец нарушил молчание Моран. — Если вас будут о чём-то спрашивать — молчите. Первый раз за вас буду говорить я.       Мы вошли внутрь и сели. Пока ничего подозрительного не наблюдалось, кроме того, что в таком месте можно было найти ресторан. Народу здесь было немного, что было весьма предсказуемо. Тем не менее, раз ресторан работал, судя по всему, какая-то прибыль у него имелась.       Меню оказалось довольно скучным. Я мельком взглянул на него, но не стал заострять на нём внимание. Раз опоссум вёз меня сюда полчаса через весь город, то это было не просто так. А значит, основная часть ассортимента располагалась не в этом меню. Мы сидели так пять минут, разговаривая об общих вещах, таких как погода. И в конце концов к нам подошёл официант-койот.       — Здравствуйте! Вы уже определились с выбором? — вежливо осведомился он.       — Да, — ответил Моран. — Нам чего-нибудь очень свежего. От вашего шеф-повара.       Официант взглянул в свой телефон, полистал там что-то, а затем, кивнув, попросил следовать за ним.       Мы свернули в какой-то темноватый коридор, в конце которого оказалась неприметная железная дверь, которая охотно открылась, стоило тем, кто был за ней, увидеть в окошко официанта.       Здесь уже охрана была: за входом следили два высоких коренастых белых волка. Они обыскали нас, обнюхали и, убедившись, что мы безоружны, попросили наши паспорта. И только после тщательной проверки, занявшей пару минут, пропустили дальше.       Здесь был совершенно другой зал, обставленный гораздо богаче, чем первый. Самым заметным отличием было наличие вип-лож, отделённых мест, где можно было приватно поесть. Я не мог сказать, сколько было посетителей, но звуков было много, а запахов ещё больше. Я впервые в жизни не мог сказать, что именно я чувствую, но это было притягательно. Словно я знал, кто скрывается за ширмами лож и что они едят, но при этом не зная этого. В голове у меня вертелось только два образа, которые бы подходили под ощущения — «хищник» и «жертва». Это было так явно и нелепо, что было сложно в это поверить, но других слов я не находил. Возможно, я мог бы больше сказать о своих чувствах позже…       Нас провели в отдельную ложу. Меню нам не предложили. Судя по всему, список оглашал лично официант. Его пришлось ждать совсем недолго — к нам подошла миловидная гиена в алом костюме без единой складочки. Она так приятно улыбалась своими белоснежными клыками, что на секунду можно было забыть, что она — хищник.       — Мне как обычно. Моему спутнику — то же самое, — попросил Моран. Официантка кивнула и удалилась. Очень велик был соблазн спросить у опоссума, что же он заказал, а у официантки — что именно она может мне предложить. Но, помня о предостережении профессора, я молчал.       На удивление заказ принесли очень быстро. Кажется, даже минуты не прошло. Наши тарелки были закрыты тёмно-алым клошем, и помимо них на столе находились только столовые приборы, а также соль, перец и салфетки.       — Вы ведь наверняка уже догадались, что лежит на тарелке? — загадочно спросил опоссум.       К сожалению, клош не пропускал запах. Я стал судорожно думать, что же я увижу, приподняв его.       Нельзя забывать, что Моран — главный подозреваемый и главный кандидат на роль Улисса Дидэльфидсона. Профессор, теоретически, занимался похищением зверей и продажей их органов и мяса. От многих трупов оставалась только голова, а от некоторых не осталось ни малейшего следа…       И тут меня осенила ужасная догадка. Странно, что только сейчас. Она очевидна, она лежит на поверхности, но мозг отказывался переварить её и осознать… или не отказывался…       — Кажется, догадался.       У меня от волнения перехватило горло. Теперь я был уверен, что в тарелке лежало мясо, а в соседних ложах его ели другие хищники. Но не искусственное, не птичье и даже не рыбье, — всё говорило о том, что это мясо животного. Зачем ради чего-то другого устраивать такой маскарад с рестораном, тайным ходом и охраной?       Скорее всего, это был кто-то травоядный. Кто-то похитил его, разрубил на части и отвёз в этот ресторан, чтобы повар, мастер своего дела, приготовил из него нежнейший стейк. Малой прожарки, средней, полностью прожаренное — всё на вкус клиента. Хищного клиента, разумеется. Или не только хищного.       Жалко этого зверя. Наверное. Но куда больше мне было жаль себя. Наверное? Александр, очевидно, хотел, чтобы я отведал это блюдо.       Раньше хищники убивали травоядных, чтобы выжить. Но всё изменилось. Животные стали разумными, появилось куча заменителей животного белка. Нужно было что-то менять, и бывшие враги заключили сделку. Отныне никто из хищников не имел права воспринимать травоядных как добычу. Ещё тысячи лет назад это было закреплено на законодательном уровне во всех цивилизованных странах. Если раньше каннибализмом считалось поедание только своего собственного вида, то теперь это понятие распространилось абсолютно на всех. За обычное убийство в Зверополисе вам дадут десять лет тюрьмы. А за убийство плюс поедание трупа — двадцать лет колонии строгого режима. Впечатляющая разница, не правда ли?       Мир между хищниками и травоядными, хрупкий и скользкий, как кровь, должен соблюдаться, если мы хотим быть цивилизованными зверьми. Многие хищники фантазируют о том, чтобы полакомиться запретным плодом, но разумный зверь никогда не станет воплощать свои фантазии в жизнь. У меня, конечно, есть знакомые, которые переступают эту черту. Я хотел бы считать, что не отношусь к ним.       Всегда найдутся те, кто готов нарушить мир между хищниками и травоядными. Сейчас они находились в одном помещении. А с одним из них я даже сидел за одним столом.       — Да, Уайлд, вы абсолютно правы. Это мясо. Но почему вы так удивлены? Раньше мясо было обязательным в рационе хищника. Это наша естественная еда и биологическая потребность.       О да, об этом я наслышан. Мясо всегда считалось отличным допингом в различных видах спорта, особенно в боксе. Одного боксёра пару лет назад поймали на этом — отличный пример того, как на ровном месте разрушить свою спортивную карьеру и сесть за решётку. Однако в подпольных боях такое отследить гораздо сложнее.       — Я никогда не ел мясо, — ответил я, изо всех сил стараясь не дрожать и не показывать свою ложь, которой я кормил в том числе и себя самого.       — Отлично вас понимаю и не осуждаю, — спокойно ответил Моран. — Но мне вас жаль. Вас сковали преступными рамками требований и сомнительной морали и лишили привилегий, которые полагаются вам от природы. Хотя вы и так не сковываете себя рамками закона. Работа на уважаемую бурозубку, мелкие поручения, различные аферы. У вас интересная жизнь, мистер Уайлд, но даже она — всего лишь отражение той настоящей жизни, которая могла бы у вас быть.       Работа на бурозубку?.. Да, похоже, Александр наводил обо мне много справок. Но, похоже, он знал обо мне не всё. Если бы моё принудительное сотрудничество с полицией вскрылось, скорее всего, мы бы здесь в такой обстановке не сидели. Да и вообще не сидели бы. Я бы, возможно, лежал. На тарелке. Что удивительно, его нисколько не смущало моё прошлое. Хотя меня оно тоже не смущало. В этом мы были похожи.       — Не удивляйтесь, Уайлд, я наводил о вас справки у своих друзей, чтобы понять, насколько я могу вам доверять, — пояснил он.       — Страшно подумать, что вы ещё обо мне знаете, профессор, — ответил я.       — Достаточно: чтобы мы вместе сидели за столом и обедали, а вы не были основным блюдом, — загадочно улыбнувшись, ответил Моран, слегка покачиваясь. Наверное, он не хотел чтобы это звучало угрожающе, но у меня пробежали мурашки от его слов. — Так что, попробуете блюдо?       — Профессор, я в смятении. Я никогда не ел мясо. Вдруг этот зверь был хорошим, добрым парнем, а я его… возьму и сожру?       — Это олень. Молодой, двадцать три года. Полностью здоровый, ничем не болел. И он был, вероятно, действительно неплохим зверем. Но разве это так важно, знать о своей жертве, когда она уже на блюде?       Я полагал, его похитили точно так же, как Джуди, брата Николь и панду. Но похищенных было, кажется, всего семь — и оленя среди них не было. Неужели мы кого-то упустили? Не исключено, что это имело непосредственное отношение к делу. Если в холодильнике этого заведения полиции удастся найти трупы нужных зверей и их опознают как пропавших — дело заметно продвинется вперёд. А если удастся доказать, что мясо поставлял сюда Моран — его можно будет считать раскрытым. Но что, если ресторан, внезапно, никак не будет связан с Александром? Тогда это будет ошибка мирового масштаба. Или единственной ошибкой буду ещё живой я, но это быстро исправят.       Как только я вспомнил о том, что меня ждёт на столе — меня затрясло. Я потянулся к ручке клоша, чтобы поднять её, однако лапа застыла в воздухе. В желудке стало невыносимо гадко. Гадко от неопределённости. И при этом мерзко сладко — от ожидания.       Как это вообще возможно — есть мясо своего собрата? Всю жизнь меня учили, что это аморально и противозаконно. Я даже следовал этим законам. Почти. Но это было так давно, и я уже оставил всё позади, и вот теперь я должен переступить мораль добровольно и насладиться этим.       В конце концов, я же хищник? Вполне возможно, почти наверняка, что это мясо будет прекрасным на вкус. Даже слишком вкусным…       Вкусным?! Это дико! Это неправильно! Зверополис — это город, в котором звери дружно взялись за лапы…       — Смелее, Уайлд! — заговорчески прошептал опоссум. — Вспомните, что творилось в Зверополисе несколько месяцев назад. Травоядные готовы были втоптать вас в грязь. Просто за то, что вы хищник. Разве они не заслуживают… порицания за своё невежество?       Да уж, профессор умел говорить. Его аргументы нашли во мне отклик. Я осторожно прикоснулся к ручке клоша, проверяя, насколько она горячая… и ничего не понял. Она была абсолютно холодной. Что за?..       Когда я приподнял крышку, я обнаружил на тарелке внушительный тёмный кусок мяса с редкими светлыми прожилками. В неярком свете поблескивали алые капли, выступавшие на его поверхности. В мой нос мигом ударил запах, который вмиг заполнил моё сознание. Это был запах чего-то первобытного. Чего-то опасного. Я будто раскололся на две части. Одна часть меня старалась отстраниться от тарелки. Но другая часть повела себя крайне странно. Я почувствовал, как мои зрачки резко расширились, а во рту предательски начала скапливаться слюна. Шерсть на спине и хвосте встала дыбом.       В конце концов, я был голоден. Утром я забросил в себя пару белковых батончиков, но на весь день этого, разумеется, просто не могло хватить. Да и ни в какое сравнение не идут эти чёртовы батончики со свежим мясом.       Разум не хотел давать волю инстинктам. Но некоторые части тела будто бы пошли ему наперекор. Возможно, среди них был и желудок, хотя его поведение я понять не мог. Очень странное ощущение.       — Приготовленное мясо — это, конечно, хорошо, но оно не даёт полную связь со своим внутренним началом и природой. Для наибольшего эффекта — мясо должно быть сырым, — продолжил Александр. — Но, Уайлд, вижу, вам совсем плохо. Возможно, я поторопился. Я позову повара, он приготовит ваше блюдо, вам будет гораздо проще его съесть.       Если судить по часам, то прошло примерно десять минут. Но для меня они длились целую вечность. Пока я сидел в ожидании и смотрел на окровавленный кусок мяса Морана, я узнал если не всё, то очень много о степенях прожарки мяса. Сейчас мне готовили «medium well». В мыслях я молился о том, чтобы Моран действительно проникся ко мне пониманием. Скорее всего, он хотел показать мне, каково на вкус сырое мясо. Но я морально не был к этому готов. Если с горячим мясом я всё-таки смирился, то с холодным — пока нет.       И всё-таки этот момент наступил. Я медленно отрезал ножом кусок мяса и так же медленно, дуя на него, положил в рот, начиная потихоньку пережёвывать. Повар постарался на славу: мясо получилось… вкусным!       Мучения и терзания совести отошли наконец на второй план — я был голоден и мне нужно было поесть.       Первый укус почти как первая любовь — самый сочный и приятный. Я ощутил каждый оттенок вкуса — мышечные волокна, специи, капельку масла. Мои клыки раздирали этот маленький кусочек с тщательностью хирурга. Я наслаждался им, так сильно как только мог насладится тот, кто давно не ел. А затем я отрезал второй, куда больший кусок и начал уплетать блюдо за обе щеки.       — Вижу, вам понравилось, Уайлд, — улыбнулся Моран, смотревший на меня всё это время с неподдельным интересом. Для него это было весело. Для меня — это было просто очень вкусно. Завтра или сегодня вечером меня наверняка будет мучить совесть. Но только не сейчас.       Не дождавшись, пока я закончу свою трапезу, опоссум приступил к своему блюду. Он не стал церемониться и изображать из себя джентельзверя. Он просто взял свой кусок мяса лапой, поднёс ко рту и со второго раза оторвал от него весьма внушительный кусок, быстро пережёвывая. Зрелище было не самое приятное. Сделай он это минут пятнадцать назад — меня бы в теории могло стошнить. Но сейчас мне было плевать.       Обед был прекрасен: я давно так вкусно не ел. Но… я постараюсь не повторять этот опыт.       Закончив основную трапезу, Александр заказал ещё несколько обычных блюд и напитков, и мы ещё, наверное, часа два провели за столом, неспешно разговаривая на тему разности видов, их месте в обществе и о питании. Точнее я больше молчал, а он говорил. Так я узнал много нового и даже интересного, хоть весь наш разговор и прошёл в атмосфере национализма. Рассказал Моран и об опоссумах. Правда, после того, как мы поговорили о месте лис в обществе. Оказалось, что опоссумы раньше часто притворялись мёртвыми. Это помогало им избежать проблем с хищниками или наоборот, позволяло ударить неожиданно. Не та информация, на которую я надеялся, но лучше, чем ничего.       Пусть профессор и не признался в своих преступлениях, всё же теперь я был уверен на сто процентов, что он и есть Улисс. И мне для этого даже не требовались доказательства.