Новые горизонты.

В то время, пока на Лесуссе громыхало, словно призрачный отголосок минувшей войны, сражение между храбрыми имперскими десантниками, под командованием героического капитана Шепарда, против недобитых остатков израненного во все места Цербера, на Тессии разворачивались события, которые, своей важностью значительно повлияют на судьбу восстанавливающейся галактики. Вернее, моховик этих деяний только начинал набирать обороты, чтобы превратиться в снежный ком, который неумолимо понесется, словно с самой вершины горы, становясь все сильнее и больше, с одной только целью – уничтожить светлой и мирное будущее, надежды на которое уже поселились в сердцах поколения, пережившего опустошительную жатву. Смести без остатка, чтобы даже в самом оптимистическом сердце погасла, едва зародившаяся, искорка уверенности в завтрашнем дне. По ужасной иронии, но, как это часто бывает, вершители того будут совершенно уверены в своей правоте. - Вносите сюда. – Беспокойно говорила молодая, по их меркам, азари, стоявшая посреди большой комнаты. – Только не уроните! Последнее вырвалось из ее уст с неким визгом, когда пара кроганов чуть было не уронила крупный, мутный шар, края которого медленно переливались мутными оттенками темно-зеленого цвета, и чем ближе к центру скользил взор наблюдателя, тем больше этот, почти не различимый, цвет становился совершенно черным. И эта клубящаяся чернота и манила, и пугала одновременно. - Не уроните… - Более спокойно повторила она, словно боясь потревожить воздух, который своей вибрацией мог бы уронить такой необычный предмет, и разбить на множество осколков. Но кроганы молчали в ответ, лишь что-то бурчали друг другу. Девушка не обращала внимания на этот лепет, даже не пыталась понять: может, они не довольны таким обращением? Хотя, когда она задумывалась о том, что думают другие по поводу ее слов? - Да, вот сюда, в эту ямочку. – Приблизившись почти в плотную, произнесла азари, сосредоточив все свое внимание на том, как ее шар погружается в углубление, по размером идеально подошедшее ему. - Госпожа Беквин, - Обратился к ней один из кроганов, отряхнув руки. Увидев это, хозяйка дома заметно поморщилась, но сдержалась от обвинений в адрес носильщика. – Ваша покупка доставлена. Вы уже оплатили ее, но мы требуем то, что нам полагается за транспортировку. Демонстративно отведя взгляд, и гордо призадрав гподбородок, Кевилла Беквин активировала инструметрон и набрала изящными, ухоженными пальцами комбинацию цифр. В образовавшейся тишине, ее изумительные ногти, на украшение которых она потратила часы в салонных красоты, четко постукивая по панели прибора, издавали интересный звук, чуть ли не грохотом разносившийся по огромному помещению. - Удачного дня. – На последок, произнес безымянный кроган, получив уведомление о поступление средств. И после этого, со своим напарником, поспешил к выходу из квартиры. Азари долго провожала обоих взглядом, недовольно смотрела под их ноги, и с ужасом понимала, что от них остаются следы, на ее прекрасном, кристально чистом полу, что мог показать отражение не хуже, чем у некоторых зеркал. - Тупые животные… - Пробурчала сквозь зубы она, когда автоматические, огромные двери, украшенные росписями и копиями с фресок Богине, бесшумно закрылись за ними. – Вызовите прислугу! – Проорала девушка в инструметрон разъяренным голосом, ведь больше не нуждалась сдерживать гнев. Подумать только, неотесанные кроганы посмели заляпать своими гнусными, отвратительными лапами ее чистейший пол! Да еще в зале, что является лицом всей квартиры и местом, которое видят любые гости, только вошедшие в нее! – Пусть снова вымоют тут все до блеска! И пока в зал начали стекаться различные поломойки, Беквин, грациозной, парящей походкой, подошла к шару, внутри которого крутились клубы какого-то дыма темных тонов. Поправив бретельку легкого, воздушного халата, что сползла ей на плечо, она всмотрелась в самую черноту своего приобретения. И то, что было внутри словно поглощало, обволакивало разум, заставляло мыслить совершенно по иному, но почти не позволяло двинуться, даже осуществить простое, мимолетное движение. Глядя туда было страшно даже моргнуть, чтобы не пропустить очередного причудливого завихрения, едва уловимого. И с большим трудом, Кеаилла вырвалась из этого всеобъемлющего дурмана. Точно как в тот раз, когда она впервые увидела этот идеальный формы шар, укрытый силовыми экранами. - Ты просто обязан помочь мне… - Сказала азари, почувствовав тоску, прекратив рассматривать всю красоту и разнообразие темных тонов. Уходя из зала, девушка кинул взгляд, полный презрения в сторону трудящихся на коленях азари. Юные девушки, которым было всего по лет сто, неустанно трудились, вытирая каждый сантиметр чудесного пола. Чтобы он был идеален для хозяйки. Ведь та любила идеал и совершенство во всем. Пройдя через целый этаж, вновь полная непонятной озлобленности, Беквин полностью вышла из себя, когда в своей студии наткнулась на разбитые планшеты. Их разбивала она сама, всякий раз, когда замечала какую-то заковырку, в сочиняемой ею музыке. Дело в том, что она была известным композитором, и подарила Республикам не один десяток гениальных произведений. Но совсем недавно, ей поступил необычный заказ. И девушка даже не ответила бы на подобную наглость, ведь только наглец мог что-то заказывать у талантливой Кевиллы. Не знающий, что шедевры не рождаются по заказу. Но, девушка принялась за работу, и дело не только в оплате, хотя она была более чем приемлемой, и обещала безбедное существование до конца дней. Заказ исходил прямо от Совета Матриархов. И требовалось создать музыку, которой бы восхитилась вся галактика… Нужно было написать композицию, мощность и всепроницаемость которой была бы несомненна, чтобы любой, кто услышит ее, переполнился чувством гордости, и трепетал бы на протяжении всего ее звучания. Ведь увековечить в музыке требовалось величайшее событие – победу галактического сообщества над жнецами. Но работа, уже как неделю, совершенно не двигалась с места. И это приводило Беквин в лютую ярость. Она, величайший автор музыки, и не может написать даже пары нот, без какого-то там вдохновения?! Вздор! Такой гений не может зависеть от этого непостоянного чувства. Но на деле все было совсем наоборот. Вот, кажется она взяла в руки планшет и уже написала несколько нот, которые идеальны в своем сочетании, и уже готовы произвести фурор… Как вдруг, следующая губит все старания на корню. Она словно заноза, так же неожиданно влетает в строки, и своим присутствием не портит общую картину, но неприятная боль просто не дает существовать вместе с ней. И планшет, сопровождаемый ревом злобы, летит в стену, разбиваясь об нее в дребезги. И, как назло, того самого вдохновения нет. Оно словно приняло вызов Кевиллы, и спряталось в самых далеких уголках этой галактики, лишь бы не попадаться на глаза девушке и посмотреть – как же она справится без него? И это никак не получалось. Раздосадованная таким поворотом событий, азари чуть ли не пряталась от своей студии, впав в депрессию, и это продолжалось несколько дней. Несколько дней, до тех пор, пока на выставке военных экспонатов она не увидела его… Большой, идеальной формы шар, нутро которого было наполнено зловещим, темным туманом. Его отделили от всей публики защитными экранами, но даже одного взгляда хватила Беквин, чтобы зависнуть, уставившись на него, минут так на тридцать. Высокопоставленные гости выставки ходили туда-сюда, рассматривая экспонаты, и, конечно, многие косились на композитора, что зависла в одной позе. Но, никто не смел ей мешать. И именно тогда она поняла, что такое чудо сможет вернуть ей вдохновение. Которое поможет создать главную работу ее жизни. И вот теперь, артефакт стоит на первом этаже, на самом видном месте. Не стоит даже задумываться, каким образом девушка заполучила его. Главное, он там, и готов распахнуть перед ней свои объятья, чтобы дать возможность написать великую музыку. И азари, осмелившись, уже как пять минут стояла в своей студии, которая тонула в бардаке. Эта комната резко отличалась от других, чистых и ухоженных помещений. Но сюда было запрещено заходить кому-либо. Поэтому, обслуга обходила заваленную сломанными планшетами, изодранной одеждой и пустыми бутылками комнату. Она стояла, и не могла поверить, что смогла довести свою “мастерскую” до такого состояния. Приступать к работе вновь здесь было невозможно. И, словно в подтверждение этого, в голове засела мысль: уберись здесь, проведи вечер с артефактом, а ночью начни творить… И у тебя все получится. По хмурившись с непривычки, Кевилла кивнула своему внутреннему голосу, закрыла дверь, сбросила с себя полупрозрачный халат, и, абсолютно голая, преступила к уборке. Ведь она могла работать, в этом помещении, только так. Даже проводить уборку нужно было без одежды. В этом была некоторая доля идиотизма, но этот идиотизм очень помогал Беквин в труде. И теперь, даже в уборке.