Бедняга с двадцать восьмой улицы.

Роберт и Том проводили каждый день вместе, и каждый раз были новые эмоции... Да, сиренеглазый шатен был довольно высокомерен, но Томаса никогда не давал в обиду даже своими шутками, которые многих очень задевали. Но даже это не отталкивало от общения с ним. Роберт стал для Тома первым человеком в школе, с кем ему общаться вовсе не противно. Ведь все эти гопники, инста-девочки и заучки стояли у него просто поперёк горла. Но блондин всё так же спорил с учителями, ходил к директору, принимал на себя избиения. Иногда он и на них отвечал, но это было сложнее, ведь он не так силён физически, как интеллектуально и духовно. В этот переломный момент уволился старый завуч школы и пришёл новый. Он не привык, что ученики ведут такие дискуссии с учителями и директором, потому решил разобраться с ним сам. В один из таких дней, завуч вызвал Томаса к себе в кабинет. "Не директор, а завуч... Что-то новое..."—подумал мальчишка, идя к кабинету завуча, где снова произнёс то, что говорил и учителям, и директору очень много раз: —Вам я скажу то же самое, что и им: меня не интересуют оценки. Мне важно то, что я учу только потому, что это пригодится мне в работе. —Раз так, то почему ты не можешь учится, как и другие отличники?—спросил завуч уже будучи на грани гнева, на что Том спокойно сказал: —Они заучки. Никогда не ставят слов поперёк, за что их все и любят... Правильные, примерные... Тошнит от них... Они такие лицемерные... Лижут учителям жопы, а потом срываются... Мне их жалко... Завуч был в сильном шоке. Этот ребёнок позволяет себе говорить перед своим начальством так, будто говорит это дворовому шкету. —Ты как со мной разговариваешь?! Разве тебя не учили разговаривать со взрослыми?!—завуч был не на шутку возмущён, но блондин был непреклонен: —Я разговариваю так даже с директором. Я говорю правду. Вам даже не снилось такое общение со своим начальством. После этих слов завуч выдал то, что всегда пугало и ставило детей на место: —Мать в школу! Посмотрим, как ты потом заговоришь! —Я ей сегодня же и передам. Ничего всё равно вам не изменить.—сказал Томас и хлопнул дверью. Роберт стоял около двери кабинета и спросил: —Что там было? —Ничего особенного. Как и всегда. Только на сей раз решили вызвать мою маму.—ответил Том, пока те шли по тёмному школьному коридору. После учебного дня Томас передал матери весточку от завуча, на что та лишь кивнула и стала собираться. Очкастый проводил маму, закрыл за ней дверь стал делать чертёж для нового изобретения, который они хотели сделать с Робертом. Через два часа послышался звонок в дверь. Томас лениво открыл дверь, как отлетел к стене. —Ты меня перед кем позоришь, щенок?! Ты чего добиваешь?!—кричала разгневанная мать Тома. Дверь захлопнулась. По дому стали разносится ругань, шлепки и слёзы. Устройства Тома летели на пол один за другим, пока его руки, спина и лицо покрывались ссадинами, царапинами и кровью. Полчаса продолжалось это всё. Оба ушли по комнатам. Пока мать пила вино и курила около окна, её сын сидел избитый и заплаканный, пытаясь починить то, что он делал долгие годы. "Так больше продолжаться не может... Я должен что-то сделать..."—с этими мыслями он достал блокнот, куда стал записывать все шаги своей мести. Всю ночь он что-то чертил, собирал и готовился. Утром мама ушла. Томас лишь собрался духом, собрал портфель и отправился в школу задолго до занятий. По территории он раскидал некое подобие бомб, только они были слабее и лишь поджигали объект. Охранник пустил Тома в школу, ибо поверил, что его выгнала мать из дому, а сама ушла. Ходя по зданию, он тоже оставил частички своей бессонной ночи во благо мести. Через пару часов в школе всё стало привычно, чего Томми и ждал. Пульт управления был в его руке. Он нажал на заветную красную кнопочку и время пошло на минуты. Тут же взвыли пожарные сигнализации, а детей стали выводить из горящего здания. Паника, крики, ужас... Это всё то, чего жаждал Том. Он еле как сдерживался, чтобы не начать улыбаться. Гори, каторга, гори...