Бедняга с двадцать восьмой улицы.

Отойдя от горящей школы, Том повернул голову к Роберту и тихо спросил: –Пойдём ко мне? –Да, пошли.–Роберт был чем-то озадачен, потому его тон голоса стал другим. Он был более серьёзным и тяжёлым. Том почувствовал что-то неладное, но не решился спросить и они дальше шли в тишине. –Скажи, Том, это была твоя проделка?..–глаза шатена смотрели прямо в душу очкастого. Дыхание застыло. Он думал над ответом, потому поступил ожидаемо: –И с чего ты это взял? –Ты пришёл раньше меня, ты скрывал свою улыбку во время эвакуации... Том, я же тебе друг, не соври хотя бы мне.–тон Роберта сменился на эмоциональный. Том всегда думал, что его никак нельзя вывести на правду, но Роберт сломал и эту границу. Зрение размылось из-за слёз, что скапливались на глазах. –Да, это был я. Вчера завуч мне наговорил столько всего, что я решился на это...–Том смахнул слёзы рукой, голос его дрожал, вот-вот сорвётся. –Всё то время, что ты был в том кабинете, я стоял за дверью и слышал, что тебе он сказал. Но прошу больше мне не врать. Я знаю, как тебе больно, но это не даёт тебе право устраивать теракты. И знай, даже после этого я не оставлю тебя и не сдам. Меня за это только погладят по голове, но тогда я потеряю друга... Лучшего друга...–слова Роберта тронули Тома и он еле как сдерживал слёзы. –Спасибо, Роб... Единственный друг и лучший друг...–ребята обнялись и зашли в дом Тома. В доме они чинили технику Тома, что вчера летала по квартире, разбирали чертёж и просто веселились. Веселье было недолгим, ведь Роба позвали домой. Тому ничего не оставалось, кроме как отпустить Роберта, хоть и хотелось побыть с ним ещё немного. В скором времени с работы вернулась мать Тома, которая даже не знала о том, что школу её сына поглотил огонь. Оба разошлись по своим комнатам и стали готовится ко следующему дню. Как только Томас сел за уроки, в дверь кто-то позвонил. "Давно он сюда не ходил. Лучше бы и продолжал не заявляться сюда."–пронеслось в голове Тома, как в стену его комнаты пошёл стук и стали слышны страстные стоны. "Заебало... Крикнуть бы, чтоб они стегнули ёбла..."–сплошные недовольства начинали заполнять его голову. Но он и прекрасно знает, что за этот поступок его накажут. Под эти звуки он продолжал делать уроки. Как только с горой домашки было покончено, то и захлопнулась входная дверь, свет в маминой комнате погас и в квартире стало тихо. Томас вышел из своей комнаты, как сразу в нос ударил странный запах. Он был сырым, каким-то грязным. "Хоть это и не научно, но впечатление такое, что всё насквозь пропахло этой похотью"–пронеслось в его голове, как ноги понесли его на кухню, руки схватились за нож. В голове был словно туман. Он тихо открыл дверь маминой комнаты и зашёл внутрь. Стоя около её кровати, он пырнул её шею, изрезал лицо, проткнул сердце и лёгкие. Его мама захлёбывалась в собственной крови, а он лишь тихо сказал: –Спасибо за возможность убрать всю гниль из мира... Тихий смешок Тома прошёлся по комнате. Его мама вскоре перестала дёргаться, а туман из головы ушёл. Он взглянул на свои руки, нож и изрезанное тело мамы. Его начало тошнить и он убежал. –Быть не может... Я зарезал маму...–он всхлипывал, упираясь об унитаз. Ненависть, что он копил все эти годы стала выплёскиваться наружу. "Надо бежать отсюда. Если меня найдут в таком состоянии рядом с трупом, мне не поздоровится."–блондин умылся, оделся и побежал. Побежал он к дому Роберта, а так как он жил на первом этаже, то позвать его проще паренной репы. Они оба сидели на ветке дерева. Томас рассказал всё, как было, на что Роберт сказал: –Как я и говорил, я тебя не брошу. Иди к себе, собери всё нужное и мы уйдём. Томас удивился, но согласился, ибо ему нельзя было оставаться дома. Оба пошли собираться и уже через пятнадцать минут стояли под тем же деревом. –А куда мы пойдём?–спросил Том, на что Роберт на него посмотрел и с улыбкой добавил: –Скоро узнаешь...