Kaderim metresi

            Тишина — лучший лекарь. Именно к такому выводу пришел Султан Сулейман Хан Хазретлери, совершая конную прогулку. Мужчина вот уже три дня находился в охотничьем домике, где надеялся собраться с мыслями и принять действительно верное решение.       Но сделать это ему было очень непросто, ведь в нем боролись два человека: Падишах и любящий отец. Сулейман понимал, что он должен поступить как Падишах, а именно наказать виновного. Но с другой стороны, в нём говорил отец.       Отец, который понимал, что эту ужасную потерю его нежная и хрупкая Ханзаде не переживает. Остановившись на берегу реки, мужчина спешился с лошади и, подойдя к краю, посмотрел на своё отражение, которое смотрело на него с болью. — Ты запутался, Сулейман, ты запутался, — промолвил мужчина и опустился на землю, глядя, как вдаль плывут облака.

***

      Ханзаде Султан не находила себе места, расхаживая по дальней части сада и ожидая Малкочоглу, который прислал ей записку с просьбой о встрече. И Ханзаде ожидала, что эта встреча принесет только хорошие новости. — Ханзаде Султан, — позвал Хранитель, поклонившись женщине в светло — голубом платье. — Малкочоглу, — кивнула Ханзаде, сжимая руки. — Что случилось? Тебе удалось что-то узнать? — Удалось, Госпожа, — кивнул Малкочоглу. — Как оказалось, у слуги Ибрагима Паши была любимая женщина. — Любимая женщина? — переспросила Ханзаде, ничего не понимая. — Да, Мухсине хатун. Они с ней познакомились в Эрзуруме. Она женщина из мейхане. Он её полюбил, но денег, чтобы её выкупить, у него не хватало. — И здесь постарался Великий Визирь, — догадалась голубоглазая. — А ты как об этом узнал? — Я послал своего слугу, чтобы он узнал больше о прошлом этого человека. Как видите, Ханзаде Султан, верность и совесть можно очень легко купить.       Ханзаде качнула головой. — Что-то ещё известно? — Повелитель вот уже несколько дней в охотничьем домике. Шехзаде Мустафе и Махидевран Султан велено прибыть в столицу. Вероятно, поэтому Повелитель ничего не предпринимает в отношении Ибрагима Паши. — Это и лучше для нас. Но каждый день сводит меня с ума. — Госпожа, Вы отослали послание Шехзаде Мехмету? — спросил мужчина. — Да, я жду ответа от него, как спасения, но понимаю, что тогда все станет очень сложно, — вздохнула Ханзаде. — Я согласен с Вами, Госпожа, — ответил Малкочоглу. — Но у нас нет другого выхода. — Понимаю, — Ханзаде посмотрела на балкон Ибрагима и перевела взгляд на Малкочоглу. — Дай Аллах, все будет хорошо.       Малкочоглу кивнул и, поклонившись, направился обратно. А Ханзаде решила ещё немного подышать свежим воздухом, вспоминая ту ночь, когда она пришла к Малкочоглу. И разговор, который произошел между ними.

***

Несмотря на глубокую ночь, Бали Бей не спал. Мужчина находился в своем кабинете и допрашивал одного своего слугу, у которого была очень важная миссия, когда после короткого стука в покои пожаловала Ханзаде Султан. — Госпожа — удивился мужчина, увидев Ханзаде. — Все хорошо, надеюсь? Ханзаде кивнула и бросила взгляд на слугу Малкочоглу. Тот отослал мужчину и повернулся к Ханзаде. — Я слушаю Вас, Госпожа. — Малкочоглу, я знаю, как спасти Ибрагима Пашу от этой клеветы. Только мне нужна Ваша помощь. — Если это в моих силах, то я сделаю все возможное, — промолвил мужчина. — Нужно узнать все о прошлом слуги, который служил Ибрагиму, — объяснила Ханзаде. — И это ещё не всё. Ханзаде перевела дыхание, глядя на почти потухший огонь в камине. Рассказать то, что она когда — то услышала от Шехзаде Мехмета в Манисе, и тем более, если она поклялась об этом никогда не говорить. Но у Ханзаде не было другого выхода. Слишком многое было на весах. — Дело в том, что, когда Ильяс Ага хотел убить Мехмета, он сказал одну странную фразу — стала вспоминать шатенка. — Какую фразу, Госпожа? — не понял Малкочоглу. — Сказал, что выживает только сильнейший. — Ханзаде Султан. Вы ведь понимаете, что это всего лишь фраза, — осторожно начал Бали. — К сожалению, тот, кто мог бы пролить свет на этот вопрос, был Ильяс. Но сейчас уже поздно. — Но что же нам делать? — в отчаянии спросила Ханзаде, заламывая руки. — Госпожа, лучше напишите Шехзаде Мехмету письмо. Пусть он ещё раз расскажет о том дне, когда все произошло. А сейчас, с Вашего разрешения? Ханзаде кивнула и вышла из кабинета. Несмотря на то, что было уже очень поздно, она решила послушать совета Малкочоглу и написать послание брату. С первыми лучами солнца гонец отправился в Сарухан, а Ханзаде оставалось лишь молить Аллаха о том, что бы беда обошла их стороной.

***

— Ханзаде! — окликнула племянницу Шах, которая шла ей навстречу.       Ханзаде вынырнула из своих мыслей и поклонилась тетке, которая очень внимательно на неё смотрела. — Ты такая задумчивая, — заметила Шах, а потом цокнула языком. — Хотя сейчас всем нелегко. Дай Аллах пережить нам те тяжёлые дни, которые ждут нас. — О каких тяжёлых днях Вы говорите, Госпожа? — не поняла Ханзаде, повысив голос. — Всё это лишь недоразумение. И очень скоро все станет ясно. А тот, кто так нагло оклеветал невиновного, заплатит за это, — отрезала Ханзаде и направилась дальше. — Даже если это будет твоя Валиде? — ехидно поинтересовалась Шах, глядя вслед племяннице. — Если окажется, что это игры твоей Валиде, то ты сможешь ею пожертвовать ради жизни Ибрагима Паши? Вот видишь, ты молчишь, — подвела итоги Шах, когда Ханзаде ничего не ответила. — Признайся себе, что ты не готова пожертвовать матерью.       Ханзаде, не став слушать тётку, ускорила шаг и вскоре исчезла из поля зрения. Шах Султан.

***

      Карета Махидевран Султан держала путь во дворец. Впереди на белом коне, облачённый в белый кафтан, ехал Шехзаде Мустафа.       Его, как и мать, мучили разные домыслы, которые были не слишком радостные. Он с личного опыта знал, что внезапный вызов в столицу не сулит ничего хорошего, но и не покорится ему не мог. Знал, что так сделает только хуже. — Дай Аллах, мои плохие предчувствия не оправдаются, — взволновано обратилась Махидевран к сидящей напротив Фидан, которая не решилась нарушить гнетущую тишину, которая воцарилась в карете с тех пор, как они покинули Амасью. — Но, зная Хюррем, я понимаю, что все может быть очень плохо, — продолжила Махидевран, чувствуя, как её начинает бить дрожь. — Госпожа, — Фидан посмотрела в окно, за которым мелькали виды. — Что будет, если Повелителю обо всем известно? — Ай, Фидан, я даже думать об этом не хочу, — Махидевран закрыла глаза и стала шептать молитву. Теперь она могла уповать только на Аллаха.

***

      Шехзаде Мехмет, а также Джихан хатун и Хюмашах Султан сидели в саду в шатре и просто наслаждались прекрасным днём. Мужчина с любовью смотрел на любимую наложницу, которая даже после рождения дочери не перестала для него быть любимой и желанной.       Материнство сделало Джихан более женственной. Изменилась её походка, жесты, взгляды. Теперь она чувствовала себя не просто наложницей, а матерью Султанши династии Османов, но иногда ей становилось особенно больно из-за того, что Аллах не послал ей Шехзаде.       Облаченная в платье оливкового цвета, Джихан качала на руках дочь, которая с каждым днём была все больше похожа на своего отца. — Какая она прекрасна, — с любовью сказал Шехзаде, делая глоток шербета. — Моя Госпожа. — Она очень похожа на Вас, — заметила Джихан, поправляя волосы. — Нет никаких вестей из столицы?       Мехмет отрицательно покачал головой. — Сейчас там идёт подготовка к свадьбе. Дай Аллах, мы очень скоро отправимся в столицу на торжество. — Дай Аллах, — с улыбкой повторила Джихан. — Я очень рада за Ханзаде Султан. Она заслуживает счастья.       Джихан перевела взгляд и увидела Мерджана, который нес перед собой свиток. После того, что случилось с Ильясом, Мерджан стал Мехмету служить ещё преданные, чем раньше. И боль от предательства Ильяса в сердце Мехмета стала немного утихать. — Мерджан Ага? — Мехмет посмотрел на Агу. — Что случилось? — Шехзаде, — поклонился Ага. — Прибыл гонец из столицы от Ханзаде Султан. Говорит, что это очень срочно. — Дай Аллах, к добру, — промолвил мужчина, вскрывая письмо. «Мой дорогой брат, Шехзаде Мехмет.» Надеюсь, что у тебя, у твоей дочери, а также наложницы Джихан хатун, все хорошо, ибо я неустанно молю об этом Аллаха. Я надеюсь, что мои молитвы для него угодны. Но недавно произошло то, что перевернуло мой мир с ног на голову. И не только мой. Несколько дней назад по приказу нашего отца, Султана Сулеймана Хана, да будет его век долгим, Ибрагим Паша был брошен в темницу по обвинению в покушении на тебя. Как ты понимаешь, это ужасная клевета, Но доказательства вины Ибрагима Паши очень веские молитвами Великого Визиря. Ты понимаешь, что следует за покушение на жизнь наследника престола, но нужно ли карать того, кто не виновен, Мехмет? Несколько дней назад отец отправил Шехзаде Мустафе приказ явиться в столицу. Ты знаешь, чьих рук это дело, но я взываю к твоему милосердию, Мехмет. Прошу тебя, чтобы ты рассказал отцу о том, что рассказал мне в Манисе. Не позволь погубить невиновного. Знай, дорогой брат, что в твоих руках не только жизнь Ибрагима Паши, но и моя. С нетерпением жду твоего ответа и уповаю на твое милосердие и справедливость. Любящая тебя сестра, Ханзаде Султан Хазретлери.       Мехмет свернул послание и тяжело вздохнул. Этот тяжёлый вздох не укрылся от Джихан, которая наблюдала за любимым. — Шехзаде, что-то случилось? Плохие вести? — Ибрагима Пашу бросили в темницу, — рассказал Мехмет. — Говорят, это он хотел меня убить.       Джихан прикрыла рот рукой, не веря в то, что услышала.

***

      Ханзаде сидела в своих покоях и, не отрывая взгляда, смотрела на кольцо на своей руке, а в ушах звучал голос Шах Султан. Она прекрасно знала, кто враги Ибрагима Паши.       Знала их имена, их облик, их замыслы. Знала, но до последнего не хотела верить. Даже когда её мать отдала приказ выпустить стрелу и погубила невинного человека.       Ханзаде искала поступкам матери оправдание. Но даже то, что она поступала так ради спасения своих сыновей, не могло её убедить. — Госпожа, я принесла Вам поесть, — Мелис поставила на столик поднос с едой. —Госпожа? — Что мне делать, Мелис? — Ханзаде подняла глаза на служанку. — Шах Султан права. Смогу ли я выбрать между матерью и тем, кого люблю? Смогу ли спасли одного, но погубить второго? Несмотря на все те грехи, которые сделала моя Валиде, она была и будет моей матерью. Что мне делать, Мелис! — Слушайте свое сердце, Госпожа, — ответила служанка. — Оно подскажет Вам правильный путь.

***

      Вечером, уложив Хюмашах Султан спать и оставив её на попечение служанок, Джихан хатун, облачившись в платье белого цвета, отправилась в покои Шехзаде Мехмета.       Переступив порог, женщина увидела Мехмета, который стоял возле камина и читал письмо. нахмурив брови. — Шехзаде, — Джихан подошла к мужчине и обняла его со спины. — Дай Аллах, все наладится. Наш Повелитель милостив. — Джихан, — Мехмет положил свою руку поверх руки Джихан. — Я не знаю, как мне поступить. Слова Ханзаде больно ранят меня. Я понимаю, что от меня зависит жизнь не только Ибрагима Паши, но и Мустафы. Я понимаю, что мои слова могут нанести ему вред. — Шехзаде, Вы никогда никому не причинили зла. Вы всегда были милосердны. Я понимаю, что это решение принять для Вас очень сложно, но помните, что самое главное в этой жизни это справедливость. И сейчас все зависит именно от Вас.       Мехмет вздохнул, и заключив Джихан в объятия, поцеловал в висок. Молодая женщина была права. С этим нельзя было поспорить

***

Несколько дней спустя

      Над дворцом Топкапы собрались темные тучи, и все со страхом ожидали, когда, наконец, грянет гром. Все обсуждали судьбу Ибрагима Паши, в также то, что Повелитель покинул дворец. Хюррем Султан стояла на балконе и свысока смотрела на гарем, ликуя. До заветной цели оставался один шаг. — Карета Махидевран Султан остановилась в саду. Сюмбюль Ага открыл дверцу и, подав женщине руку, протянул. — Махидевран Султан, мы очень рады Вас видеть! Шехзаде, — поклонился Ага мужчине, который спешился с лошади. — Сюмбюль Ага, — протянул Мустафа. — Что произошло? Где Повелитель? — К сожалению, мне ничего не известно. Шехзаде, — протянул Сюмбюль. — Султанша, Ваши покои и хамам готовы. — Хюррем, видно, сильно спешила к нашему приезду, — с иронией произнесла Махидевран, хмыкнув.       Мустафа бросил предостерегающий взгляд на мать и вместе с ней поспешил во дворец. Нужно было, наконец, все узнать, потому что домыслы убивали каждый день.

***

      Ханзаде отошла от зеркала и опустилась на тахту. Вот уже несколько дней не было никаких новостей. Ни от Малкочоглу, ни от отца. Мать почти все время проводила в своих покоях, и Ханзаде могла лишь догадываться, что она задумала. Поднявшись, Ханзаде хотела выйти из комнаты, как вдруг в покои пожаловала Мелис. — Госпожа, — поклонилась девушка. — Я только что увидела, что Шехзаде Мустафа и Махидевран Султан приехали, — рассказала служанка. — Дай Аллах, к добру, — сложив руки, прошептала Ханзаде, подняв глаза вверх. — Мелис, я приняла решение. Я понимаю, что оно очень много изменит, и возможно, потом, я буду очень сильно жалеть. но у меня нет другого выхода. Пойдем.       Мелис посмотрела на Ханзаде, ничего не понимая, и молча поспешила за своей Госпожой.

***

      Махидевран Султан спешила за сыном в покои Падишаха, боясь оставить его одного хотя бы на одну секунду. Казалось, что если она это сделает, то тогда произойдет непоправимое.       Но, оказавшись в коридоре перед покоями Сулеймана, Махидевран Султан и Шехзаде увидели Малкочоглу, который стоял там и, едва увидев их, поклонился. — Шехзаде. Госпожа, — Малкочоглу посмотрел на Мустафу. — Я рад Вас видеть. — Что случилось, Малкочоглу? Почему Повелтель вызвал нас в столицу? — взволнованно спросила Махидевран. — Мне ничего об этом не известно, Махидевран Султан, — ответил мужчина. — Шехзаде, по приказу Повелителя я должен сопроводить Вас в охотничий домик. — К чему такая срочность, Бали бей? — в голосе Махидевран был страх.       Мустафа посмотрел на взволнованную мать, а потом на Малкочоглу кивнул; — Хорошо, Валиде, — Мустафа взял руку матери и поцеловал; — Я скоро вернусь, Валиде. — Храни тебя Аллах, мой Лев, — со слезами в глазах промолвила Махидевран, ласково коснувшись рукой щеки сына.       Мустафа улыбнулся матери в ответ и ушел. Махидевран смотрела вслед сыну и чувствовала, как теряет почву под ногами…