Лишь раз коснувшись тебя...

      Жаркое июньское солнце проникало своими лучами в салон автомобиля через лобовое стекло. Внутри образовывался такой парник, что Даниэль пришлось собрать обратно волосы в хвост и спустить до груди собачку с синего, офицерского комбинезона, открывая вид на белую футболку. Напарница на эту смену чувствовала себя ничуть не лучше Даны, но все же приняла этим утром разумную идею в виде комбинезона с коротким рукавом. На деле он ее мало спасал: волосы темнокожей девушки вились ужасно сильно и мелко, что вынуждало голову потеть даже больше, чем тело, но все же Даниэль в какой-то степени по белому позавидовала своей сотруднице за рулем. В следующий раз ей тоже стоит быть такой дальновидной, а не уповать на набежавшие с утра тучки, обещающие якобы дождь.       До конца смены оставались считанные минуты, и у девушки едва ли не в прямом смысле горела пятая точка. Вылет из штатов должен состояться через полтора часа, а ей, пробывшей весь день на улице, еще так много требовалось сделать! Для начала принять душ, разобрать офицерский стол и сдать униформу в химчистку, ведь самой на это уже просто не было времени! И так хотелось как можно скорее попасть в участок Детройта, что приходилось унимать свое нетерпение сбивчивыми ударами пальцев по рукоятке дверцы. А потом и похлопываниями по бедру. А потом и фырканьем на каждую остановку у светофора! А потом и укоризненными, но в тоже время неловкими взглядами в сторону напарницы за рулем! В общем, показывать всем своим видом нетерпеливость, мысленно вымаливая у сотрудницы надавить на газ!       Попав в участок, Дана едва заставила себя попрощаться с офицером, словив в спину насмешливую, но понимающую улыбку. Самой напарнице еще рано было возвращаться домой. По правде говоря, смена Даны так же должна была закончиться только через три часа, но капитан Фаулер быстро, хоть и недовольно отдал разрешение на отбытие из департамента раньше положенного. И теперь Даниэль Эванс собиралась так быстро, как даже Сонику из древнего мультика про синего ежа не снилось! Впопыхах приняла душ, подвязав влажные волосы в хвост! Накидала вещи из шкафчика в спортивную сумку в хаотичном порядке! Постояв с пару секунд перед столом, едва ли не махом сгребла всю канцелярию в ящик! Осталось только провозиться с документами, что девушка и принялась делать, не акцентируя внимания на редких рабочих за столами. Впрочем, те сами были слишком заняты своими делами.       Все, кроме одного.       ‒ Кто-то очень сильно торопится, ‒ донеслось умиленное, но понимающе в спину, когда Дана, с некоторое время поразмыслив над документом в руках, яростно и поспешно разорвала его на части.       ‒ Еще бы не торопиться! У меня осталось… ‒ смяв разорванные лоскуты бумаги в одном кулаке, девушка другой рукой ткнула в телефон на столе. Последний тут же отозвался свечением, отражая время и подогревая пятую точку Даниэль, ‒… меньше часа! Я уже и так опаздываю!       Какое-то время голос за спиной молчал. Буквально через секунду другую андроид в темно-синей рубашке показался из-за плеча, встав сбоку напротив стола. Мужская рука быстро нашла спинку стула, видимо, в желании отодвинуть последний, если девушка даст положительный ответ на его последующий вопрос:       ‒ Помочь?       Выбора особого не было, да словно бы Даниэль и при достатке времени отказалась! Виновато и умоляюще кинув на улыбающегося Коннора взгляд, приступила к следующему протоколу, выкинув разорванные остатки предыдущего. Андроид, правильно восприняв этот взор, решительно отодвинул стул, намереваясь присоединиться к «уборке».       ‒ Этим документам по меньшей мере месяц, ‒ хмуро изучив первый протокол, взятый в руки, Коннор неуверенно покосился на сотрудницу, что от нетерпения едва ли не отшвыривала каждую бумажку в мусорную корзину. Даже порадовалась, что сначала переоделась в футболку и джинсы, а не осталась в комбинезоне с длинным рукавом. Последний сильно бы мешал. ‒ Уверена, что не уничтожишь что-нибудь важное?       ‒ Скажу как есть: это меня сейчас волнует в последнюю очередь, ‒ не глядя на машину, произнесла Дана, хватаясь за все, что видели глаза. ‒ И намного больше волнует самолет, который может улететь без нас.       Даниэль действовала так быстро и так решительно, что Коннор слегка растерялся. Не потому что впервые видит ее такой нетерпеливой. Напротив, за последние полгода Даниэль едва ли удается досиживать последние часы перед концом рабочего дня. Срывается из участка, едва стрелки часов пробьют заветную цифру. И это радовало! Поистине радовало! В прошлом остались постоянное угнетение, депрессивное поведение и усталость, которые сказывались как на самой коллеге, так и на ее отношениях с Коннором! Однако такой торопящейся Даниэль Коннор еще не видел. Впрочем, не удивительно. Ситуация располагала.       Прозвучавшая со стороны усмешка вызвала интерес разве что у Коннора. Дана, погруженная в торопливые сборы, лишь улыбчиво покачала головой, предвкушая скорые колкости в свою сторону.       − Вы только посмотрите. Цветочек собрался в отпуск, − с некоторым недовольством взглянув за свое плечо, Коннор смерил детектива Рида укоризненным взором. Тот даже не посмотрел на андроида, рассевшись за своим столом аки царь с закинутыми на рабочее место ногами. – А хозяин-то добро дал?       − Сколько раз просила не называть меня так, Гэвин, − все так же штудируя очередные документы, обыденно произнесла девушка. Коннор в отличие от Даны разбирал бумаги лениво, на деле желая просто попрощаться с человеком перед его отбытием. – Меня твои шуточки и колкости все равно не цепляют.       − Тебя нет, а вот его да.       Услышавшие это поначалу решили, что речь идет об RK800, но стоило им взглянуть на ехидно улыбающегося детектива, как все стало на свои места. Отчасти потому что тот предвкушающее смотрел только в стол, явно своей улыбкой намекая далеко не на Коннора. Отчасти потому что боковым зрением оба успели словить приближающуюся фигуру, сошедшую с лестницы, ведущей в кабинет капитана.       От удивления Даниэль даже вскинула брови, впрочем, удивлена она была не самому присутствию Ричарда в участке (по долгу службы на одну частную сыскную компанию андроид был здесь частым гостем). Но потому что не знала о его намерениях посетить капитана этим днем.       − Он снова пытается это сделать, верно? – оказавшись совсем рядом, но при этом намеренно не замечая сидящего за столом Гэвина Рида, Ричард остановился в полуметре от девушки. Его флегматичный взор и точно такой же тон намекали на типичный и оттого привычный характер бывшего напарника, который считал своим долгом выбесить каждого колкими замечаниями. В частности Ричарда. Особенно Ричарда. Сам Ричард в свою очередь удостоил Коннора уважительным кивком головы, получив в ответ тот же жест. Здороваться и прощаться между собой эти двое так и не научились.       − Привет, – нахмурившись, Дана на некоторое время оставила свои документы. Не сказать, что появление RK900 застало ее врасплох, однако все же несколько изумило. – Что ты здесь делаешь? Я не знала, что у тебя дела в участке.       − Ничего серьезного, просто разговор по долгу службы, − мягко и беспечно проговорив это, Ричард устремил свой взор на разложенные по столу документы. Последних становилось с каждой секундой все меньше, но причиной тому был не Коннор, что вызвался помочь, а Дана, которая вновь принялась разгребать завал. Сам Коннор, так и застыв с первым взятым документом, старался не подавать вида, просто наблюдая со стороны.       Нет, Коннор не боялся Ричарда. С появлением последнего на пороге участка полгода назад все кардинально изменилось, хоть эти изменения происходили постепенно. Даниэль еще не сразу перестала употреблять таблетки и посещать психотерапевта, однако ей хватило и двух недель тесного общения с RK900, чтобы окончательно отказаться от психотерапевтической помощи и стать практически «прежней Даниэль Эванс». И пусть все в департаменте искренне радовались, что былой «Цветочек» вернулся на землю, вновь став лучистым и улыбчивым. На деле большинство намного сильнее волновало поведение общительного и тактичного Ричарда, которое сильно отличалось от поведения холодного и замкнутого RK900, пришедшего в участок после революции. Еще сильнее волновали события, которые изменили андроида за время его отсутствия, но о которых сам андроид никому никогда не рассказывал.       − Как много тебе еще нужно? – не без беспокойства спросил Ричард, продолжая анализировать документы.       Даже спустя полгода возвращения видеть его столь человечным было… странно. Еще страннее отмечать отсутствие былой педантичности в одежде: Ричард больше не чурался повседневного стиля, сменив черно-белую униформу на однотонные футболки и темно-синие джинсы. О судьбе его формы так же никто не знал.       − Пяти минут вполне хватит.       − Их-то у нас как раз и нет.       − Уезжаете на все две недели?       Коннор, как и всегда приветливый и заинтересованный, переметнул взор на Ричарда, и тот ответил ему тем же, развернувшись так, чтобы видеть и Дану и собрата. Гэвин Рид, саркастично посматривающий на собравшуюся шайку, демонстративно скрестил руки на груди. Испытывать игнорирование ему явно не нравилось.       − В планах вернуться после первой, но если будет возможность – заедем к родителям, − с легким намеком на улыбку ответила девушка, разбирая последнюю стопку документов. Поразмыслив несколько секунд над последним, Даниэль с одобрительным хмыком поставила свою спортивную сумку на стол, едва ли не запихивая некоторые бумаги внутрь. Их целостность ее явно не волновала.       − Куда намерены лететь?       Коннору поистине было интересно. Не учтивый интерес, сопровождаемый дежурными фразами, а самое настоящие волнение, основанное на стремлении быть в курсе всего, что происходит в жизни близких людей. Хэнк Андерсон всегда считал эту особенность дикой и даже сумасбродной. Впрочем, ничего удивительного. Любой бы посчитал ее таковой, если бы его едва ли не принуждали выкладывать информацию из разряда «куда ты ходил» и «с кем говорил».       − Карибы, − вместо Даны ответил Ричард, без какого-либо намека на враждебность вновь посмотрев на RK800. Коннор, получив ответ, одобрительно и понимающе кивнул.       − А ты в курсе, что там начался сезон дождей, умник? – саркастичное замечание, граничащее с насмешкой, вызвало реакцию у всех, кто слышал эти слова. Всех, кроме Ричарда. Развернулись, либо просто фыркнули в пустоту даже единичные офицеры, занятые своими бумагами и терминалами. Коннор, уже привыкший к вечным нападкам со стороны Рида, беспечно взглянул на Гэвина, что буравил своего бывшего напарника в спину ехидным взором.       − Тем лучше, − отвечал RK900 явно Риду, но всем своим вежливым вниманием был направлен на Коннора. Последний, отмечая на лице занятой бумагами Даны едва сдерживаемую улыбку, унял свой порыв усмехнуться, вновь понимающе кивнув. Все здесь знали, к чему приведут такие перепалки – очередная комедийная сцена, при которой бывшие вполне себе спевшиеся напарники вот-вот превратят участок в битву на черный юмор. – Меньше никчемных, ни на что не способных многоклеточных существ в окружении.       − Тоже мне, кусок пластика, − фыркнул мужчина, отвернувшись в сторону. – Одни проблемы от тебя, кофеварка.       − Удивлен, как капитан Фаулер еще не выгнал тебя из участка.       Ричард не отставал. Спокойно и даже с легкой улыбкой принялся помогать Дане с документами. Разговаривал так, словно слова предназначались не для Гэвина Рида, но в пустоту. Однако все здесь знали, что RK900 обращался исключительно к детективу, делая безучастный вид.       Гэвин готов был прожечь в спине Ричарда дырку. Это он и старался сделать, вновь воззрившись на андроида и все так же удерживая руки на груди, откинувшись на спинку стула. Последний опасно накренился, в любой момент грозясь свалиться вниз.       − Потому что даже капитан понимает, что я – лучший специалист в этой куче навоза!       − Специалист по шуткам ниже пояса и второсортному юмору, − все так же смотря на Дану и Коннора, беспечно проговорил андроид. Стопка бумаг благодаря его помощи редела быстрее, вот только если уже не скрывающая улыбку Дана закидывала документы хаотично, то Ричард в этом плане был более педантичен.       − Слышь?! Этот специалист сейчас встанет и надерет твою железную задницу! – в отличие от остальных Гэвину перестало быть весело. Мужчина опустил ноги со стола и подался вперед, злобно тыча пальцем в серую, деревянную поверхность. Стул от таких манипуляций противно скрипнул, словно с облегчением освободившись от давления. – С чувством, толком и расстановкой!       − Этот специалист однажды разбил собой окно, − в этот раз Ричард все же обернулся через плечо на бывшего напарника, отвечая с дельным уважением и иронией одновременно. – С чувством, толком и расстановкой.       Атмосфера накалялась. Точнее, накалялась она в районе стола Рида, что не скрывал своего внутреннего гнева, готового вот-вот вырваться наружу. Мужчина явно ощущал себя униженным на глазах других людей, но подобное можно было прочесть только в глазах и злобно поджатых губах, которые все же были вздернуты в уголках. Коннор с Даниэль, уже привыкшие к подобным колкостям бывших коллег, старались не вставать между ними, просто занимаясь документами и сдавливая внутренний смех.       − Я сейчас тобой это окно разобью. Вот умора-то будет.       − Я же говорил – второсортный юмор. Смеяться над чужой болью… − выждав некоторую паузу и задумчиво, но театрально взглянув в потолок, Ричард с ехидством проговорил следующее, все так же смотря на детектива из-за плеча, −… не слишком-то интеллектуально.       − Не завидуй, жестянка, − фыркнул Рид, намекнув на холодность и безэмоциональность Ричарда, которая на протяжении прошедшего времени доставляла проблем не только Даниэль, но и всему участку.       − Чему же мне завидовать? – Ричард был так заинтересован, что развернулся к детективу всем телом, чуть скосив голову к плечу. Дана, почуяв, как перепалка начала набирать обороты, принялась распихивать бумажки еще быстрее, желая увести андроида как можно быстрее. И только Коннор с двумя сидящими неподалеку офицерами с взволнованным, но азартным видом практически пялились на происходящую ситуацию, при которой Гэвин с победоносной улыбкой подался над столом еще сильнее и указал на свое лицо пальцем, сверкая серо-зелеными глазами.       − Посмотри на это лицо. Видишь? Это эмоции, − придав своему тону еще большую ехидность, Гэвин указал тем же пальцем в сторону андроида, уголок губ которого вздернулся в предвкушении кульминации перепалки. Из которой он, кстати, явно намеревался выйти победителем. – То, чего у тебя, мистер Кирпич, никогда не будет.       − А теперь ты посмотри на это лицо, − теперь черед Ричарда указывать на себя пальцем, с тактичным выражением пронзая Гэвина холодным, презрительным взглядом. Коннор даже удивился столь редкому навыку вселять ужас с благотворной улыбкой. – Это огребное лицо. И ты сейчас же огребешь, если не прикроешь рот.       − Так, все, это уже переходит все границы! – закинув последние бумаги и вещи со стола в свою сумку, Даниэль резко развернулась, отчего ее волосы в хвосте взметнулись вверх. Не сказать, что она была взволнованной, но явно не желала заводить эту словесную битву слишком далеко. – Рич, у меня все. Думаю, можем выдвигаться.       Ричард не сразу среагировал на ее слова. Какое-то время отвечал детективу пристальным, ледяным взором, навевающим мурашки. Даниэль, понимая, что одним лишь обращением растормошить машину не сможет, довольно резво, но нагло стащила сумку со стола и буквально впихнула ее в грудь андроида. RK900, не разрывая визуального контакта, прижал эту самую сумку двумя руками, после чего сменил в глазах холод на мягкость, переметнув взгляд к девушке.       − Буду ждать тебя в машине, − атмосфера резко разрядилась, как если бы эти двое не ругались минуту назад. Даниэль было не впервой наблюдать подобные скачки у того, с кем вновь живет уже полгода. Отныне умеющий держать себя в рамках вежливости и более не стыдящийся проявлять теплые чувства на чужих глазах, однако все так же прибегающий к старым привычкам в виде своевременного презрительного взгляда и демонстрации острых зубов. – Прошу, поторопись. У нас и впрямь мало времени.       − У-у-у-у, прячешься за юбкой? – тут же принялся подтрунивать Гэвин, получающий в ответ саркастично-укоризненный взор.       − Нет, Гэвин. Спасаю твои почки от встречи с моими ботинками, − Рид не был удостоен прощания, хотя по азартной улыбке он и не шибко в нем нуждался. Развернувшись обратно к девушке и андроиду, Ричард коротко кивнул своему собрату, тактично попрощавшись, всего лишь произнеся его имя «Коннор». Как и говорилось, прощаться и здороваться эти двое так и не желали учиться.       Коннор ответил бывшему коллеге тем же, просто назвав по имени. Кинув на Даниэль предупреждающий взгляд, просящий поторопиться, RK900 спешно покинул департамент, унеся за собой спортивную сумку. Теперь в участке и впрямь смягчилась обстановка.       − Ты уверена, что стоит лететь? – уложив взятый документ в одну из стопок с пометкой «на утилизацию», Коннор с некоторой тревогой заглянул девушке в глаза. Даниэль, распихивая телефон и прихваченный значок по карманам, вопрошающе и секундно вскинула на него взор. – Там ведь и впрямь сейчас не самая располагающая погода.       − Ты же знаешь, как он ждал этой поездки, − услышав эти вкрадчивые слова, которые Даниэль проговорила едва ли не шепотом, Коннор понимающе кивнул, не сменяя хмурого вида. Может, Ричард не был против общения с другими людьми, порой становясь инициатором, все же с нетерпением ждал дней, когда сможет увезти своего человека подальше от мира. Подальше ото всех. – Если дам заднюю – по голове меня точно не погладят, − хитро подмигнув, девушка тут же сменила шепот на веселый тон, − к тому же я люблю дождь, сам же знаешь. И ничего против океана в пасмурную погоду не имею!       − А цветочек все так же на привязи, − с ехидцой проговорив это и словив укоризненный взгляд обоих коллег, Гэвин насмешливо подмигнул девушке, скривив губы в хищной улыбке. – Времена летят, а люди не меняются.       − Именно, Гэвин. Ты все такой же засранец, каким и был, − усмехнулась Дана, безобидно подмигнув ему в ответ. Гэвин на этот жест слащаво улыбнулся, сверля девушку лукавым взором. – Ладно, парни. Увидимся через пару недель!       Гэвин не стал реагировать на ее довольно оскорбительные слова бурно, отчасти потому что давно привык к обоюдным перепалкам с сотрудницей. Подкатывать к Дане стало опасным. Мужчина в общем-то и не утаивал, что за время общения перед возвращением Ричарда пытался склонить некогда отшившую даму к интиму, хоть попытки на деле были вялыми – «не выложенными на сто процентов». Однако с появлением RK900 даже эти попытки пришлось усмирить. Может, дело было в нежелании вновь лететь в окно, а может, наблюдать за фетишистами поистине было забавно. Даже немного мило. Иного оправдания своего желания оповестить бывшего напарника об увольнении сотрудницы Гэвин не мог найти. Мило. Просто мило. И раздражающе.       Одарив Гэвина улыбкой и весело бросив «Пока, Коннор!», Даниэль пружинистой походкой устремилась к выходу, вздернув руку вверх в прощальном жесте. Коллеги еще какое-то время смотрели ей в след, многие из них ощущали, как нечто теплое и лучистое покидает департамент вслед за сотрудницей. Даже странно было словно вернуться в былое время, когда девушка с вечными улыбкой и блеском в глазах буквально вселяла во весь штат полиции боевой настрой. Странно не потому, что такого давно не было. Странно, потому что этот же самый человек совсем недавно иссыхал у всех на глазах.       Усмешка сошла с губ Рида, и Коннор покосился в его сторону укоризненным взором. Через секунду Рид, заметив этот взгляд, ядовито фыркнул на андроида, прищурив глаза:       − Чо смотришь?       Иного от Гэвина Рида и нельзя было ожидать. Потому Коннор, закатив глаза, с ничуть не удивленным видом развернулся на каблуках, устремившись прочь из холла. Гэвин сопроводил его облик пристальным, ледяным взором.       Июньское солнце уже начало касаться крыш, окрашивая небо в градиенты теплых оттенков. Сейчас по вечерним улицам блуждал прохладный ветер, несущий влажность со стороны близ расположенной реки, и Даниэль вспомнила ненароком, насколько жарко ей было этим днем. Сейчас же приходилось невольно покрываться мурашками, вышагивая через пустую парковку к машине. Ричард уже стоял напротив водительской дверцы седана, уложив руки в карманы и тепло улыбаясь спешащей бывшей сотруднице. Он вообще в последнее время часто улыбался.       Его не было по меньшей мере три месяца. Три тяжелых месяца, которые на деле Даниэль Эванс давались еще сложнее, чем полгода заключения в моральной клетке. Три месяца слез, отсутствия целей и мотивации, три месяца витающих вокруг одного облика мыслей. И единственный вопрос, с которым Дана встречала каждый день и провожала каждую ночь: что с ним?       Ричард никогда не говорил о своих странствиях. А если и говорил о том периоде – увиливал. Недоговаривал. Переводил темы. Никто из окружения, даже Гэвин Рид, до конца не знали, чем жил андроид все это время. Даже Даниэль. Особенно Даниэль.       Он всегда молчал. Если Дана задавала вопросы – юлил. Поначалу девушка интересовалась несмело, понимая, что может разбередить не самые приятные воспоминания, однако со временем интерес стал еще более настойчивым. Причиной тому было не просто желание послушать истории из жизни важного существа, но отыскать то самое, что вынудило андроида измениться едва ли не до неузнаваемости. Холодные, ледяные взгляды сменились теплом или как минимум тактичностью. Отрешенность и затворничество – умением поддержать разговор и даже спровоцировать появление новых контактов. Желание всегда быть в рабочем режиме – желанием минимизировать загруженность, дабы находиться постоянно рядом с ней. И только спустя два месяца Даниэль перестала пытаться сохранить такт, уверенно ступая по прошлому, о котором Ричард так старался умолчать.       Это был выходной день, плавно перетекающий в вечер. Даниэль, решив уделить внимание кошке, рыскала по гостиной с расческой в руке в поисках пушистого друга, но последняя не желала попадаться на глаза. Ричард находился где-то в спальне, изъявив желание соединения с компьютером, и Дана не желала его отвлекать. Однако все улики сбежавшей кошки указывали именно на ту комнату. Туда же девушка и вошла крадучись, дабы не спугнуть животное. К своему удивлению, Даниэль спугнула совсем иного персонажа.       Он не слышал ее, а точнее был глубоко-глубоко в информационной системе, чтобы обратить внимание на приоткрывшуюся дверь. Стоял с закрытыми глазами в привычной домашних брюках свободного покроя и черной футболке, уложив руку на сенсорную клавиатуру компьютера. Вот только в этой руке было нечто такое, что перепугало Дану. Сердце пропустило удар, тут же сорвавшись в «пляс», и, видимо, ее сердцебиение было единственным, за чем Ричард следил, будучи в мировой сети. Ведь андроид тут же встрепенулся, хмуро проморгавшись и повернув голову на девушку. Руку RK900 немедля убрал к себе, вынудив включенный компьютер закрыть все всплывшие окна.       − Постой, не убирай, − она оказалась рядом в мгновение ока, обеспокоенно уставившись на его опущенную кисть, которая медленно возвращала бионическое покрытие. Даниэль уже не раз была наблюдателем данного процесса в том прошлом, когда жизнь была скованна ограничительными рамками, и потому помнила, как быстро и планомерно кожа восстанавливается после активизации. Это покрытие распространялось слишком долго. Вот только Дану интересовала не скорость активизации, а пластик, который кожа должна была прятать. – Что с твоей рукой?       Вскинув пришедшую в привычный вид руку вверх и перебрав пальцами в воздухе, Ричард с некоторой хмуростью осмотрел их. Обеспокоенный взор зеленых глаз перебрался с руки на андроида, и Даниэль, забыв про кошку, тихонько отложила расческу на стол.       − Ничего существенного, − Ричард постарался придать своим словам искренности, мягко вздернув уголки губ, вот только Даниэль эта улыбка не подкупила. Девушка продолжала смотреть на андроида, сверкая перепуганными глазами. – Не то, на чем стоит заострять внимание.       − Это уже точно не тебе решать.       Укоризненно смерив Ричарда взором, Даниэль показательно раскрыла ладонь, оставив ее на уровне груди. Всем своим видом девушка демонстрировала требовательность в возможности увидеть то нечто, что Ричард скрывал по возвращению, и андроид, словив требовательный взгляд, отчетливо понял, что обойти все острые углы в этот раз не получится. Неуверенно нахмурившись, Ричард отдал указание о снятии оболочки с кисти, вложив последнюю в руку Даны ладонью вверх.       Даниэль осматривала представшую картину хмуро, хоть на деле за маской выдержки и спокойствия скрывалось что-то более тревожное. Но она не показывала это какое-то время. Аккуратно развернула мужскую ладонь двумя руками, ощупывая большими пальцами белый пластик. Точнее, то, что от него осталось…       Белоснежного с перламутровым переливом материала больше не было. Весь материал оказался серым, местами поцарапанным. Но больше всего Дану беспокоил вытянутый, узкий участок, бегущий от указательного пальца и дальше к запястью. Борозда была явная, имела четкие границы по обеим сторонам. Казалось, словно кто-то разорвал пластик, после чего старательно и аккуратно запаял проделанную трещину обратно. Зрелище было пугающим. Потому Даниэль более не смогла сохранять спокойствие, сожалеюще и неловко вскинув на Ричарда свой взгляд.       − Тут запаяно, − утверждение, сквозь которое отчетливо слышался вопрос. Ричард с несколько секунд молчал, понимая, что говорить о причинах повреждений не желает, однако в то же время осознавал, что Дана не отстанет. Потому принялся как можно аккуратней обходить подводные камни, позволив девушке продолжить изучение повреждений взглядом и подушечками больших пальцев.       − Бионическое покрытие невозможно активизировать в тех участках, где поврежден корпус. Пришлось постараться, чтобы восстановить материал.       Продвигаясь пальцами все дальше к запястью, Даниэль хмурилась все сильнее. Покрытие и впрямь испытывало явные сложности с деактивацией в участках, где пластик был поврежден, а поврежден он был во многих местах. Чем дальше уходила оболочка – тем худшие картины вырисовывались на глазах. И если на кисти была лишь одна борозда, то уже к предплечью подобных оказалось три, бегущих параллельно друг другу. На плече и вовсе пять – менее аккуратных и более широких.       Ощупывать бугристый, серый корпус выше, чем предплечье, Дана не осмелилась. Застыла с екнувшим от ужаса сердцем, впиваясь широко распахнутым взглядом в представшие неровные линии, скрывающиеся за рукавом футболки.       − Как много? – вновь обеспокоенный взор зеленых глаз, но Ричард вынес его, не поведя и «мышцей». Перестал хмуриться, тщательно отслеживая все изменения в глазах Даниэль, боясь увидеть в них хоть намек на отвращение. Последнего не было. Только испуг и желание передать волнение одним только взором.       − Достаточно.       − Покажешь?       Она явно намекала на неозвученную просьбу снять футболку, скрыв оболочку со всего тела, но Ричард был непреклонен. Не желал думать о том, какие мысли пронесутся у человека, едва перед ним предстанет поистине жуткий, искорёженный материал.       − Нет.       Даниэль и не надеялась на положительный ответ. Согласно кивнув, опустила взгляд обратно на руку, продолжая рассматривать запаянные участки. Моментами ее беспокойный и хмурый интерес устремлялся к потемневшим, серым пластинам с царапинами, но пальцы больше не решались испытывать эти участки на ощупь. Слишком страшно было представлять, в каких ситуациях андроид получил подобный вред.       − Ты ведь так никогда и не рассказывал, где был и чем занимался, − тихо, на грани шепота произнесла Дана, несмело посмотрев на машину исподлобья. Андроид, ощутив в этом тоне явный подвох, выдержал некоторую паузу, собираясь с мыслями. Понимание, что рано или поздно придется затронуть период блужданий по штатам, одолевало, но Ричард не был к этому готов. Потому всего-навсего произнес несколько фраз, давая Дане понять, что подобной темы лучше не касаться.       − Бывали моменты, когда мне приходилось мысленно прощаться с тобой, − хрипло, даже мертвенно произнес Ричард, какое-то время рассматривая свою руку. После короткой паузы андроид неуверенно взглянул на девушку, продолжая свою мысль, − наверное, именно в такие минуты и осознавал, что вел себя не так, как следовало.       Душераздирающие слова, вызывающие щемящее чувство внутри. Жалобное, сожалеющее и одновременно вынуждающее испытывать вину. Глядя во взволнованные и хмурые глаза андроида, Даниэль была готова провалиться сквозь землю. Не потому что хотелось оказаться подальше от Ричарда, но потому что ощущала жуткий стыд. А как иначе ей его не испытывать?! Ричард и впрямь изменился, оставалось только удивляться столь резким изменениям, произошедшим за три месяца отсутствия! Однако вместо радости теперь приходилось ощущать печаль и боль. Чему радоваться, если подобные изменения произошли из-за жутких событий в жизни машины?.. откуда эти повреждения? Кто оставил эти следы?! А главное, зачем? Страшно представить, что испытывал Ричард, будучи, судя по всему, на краю жизни. Оттого в груди нещадно ныло, вынуждая девушку стыдливо прятать глаза.       − Прости… − отпустив Ричарда и прижав руки на груди, Даниэль постаралась отвернуться, устремив хмурый, сдерживающий взгляд в сторону. Его кисть, оставшаяся висеть в воздухе, плавно и медленно начала покрываться оболочкой, закрывая искореженный пластик. – Не было бы меня, не было бы этих жутких шрамов…       − Глупая, − сказанные слова не без теплой улыбки вынудили Даниэль нахмуриться еще сильнее. Однако когда андроид аккуратно, но по-хозяйски притянул к себе Дану за плечи, погрузив в объятия – человек дал волю чувствам, позволив редким слезам прокатиться по щекам. – Ты же понимаешь, что это не твоя вина.       − Чувствую совсем иное, − Даниэль, уткнувшись в плечо машины, обхватила последнего за талию. Желание прижимать как можно ближе к сердцу одолевало, и Дана не стремилась с этим бороться. Напротив, сжимала все сильнее, едва Ричард после полуминутных раздумий вновь подал задумчивый голос.       − Один человек сказал мне довольно дельную вещь: если хочешь измениться – измени свою сферу деятельности, − вдаваться в воспоминания было не совсем приятно, учитывая куда эти воспоминания уводили Ричарда. Но все же он постарался сосредоточиться на памяти, а не на ассоциативных эмоциях, которые играли в нем в те далекие моменты. – Не думал, что он окажется настолько прав.       − Занимался чем-то другим? – стерев со щек остатки единичных слезинок, Даниэль аккуратно отстранилась от андроида, вынудив его посмотреть на нее сверху вниз. – Не расследованиями?       Воспоминания о капитане Фаулере, что сказал ту самую фразу в своем кабинете в момент увольнения Ричарда, начали углубляться дальше. Не такие горестные, однако тревожные и в то же время теплые. Ричард, испытав эту смесь чувств, вздернул уголок губ, вызывая у Даны ответное чувство спокойствия.       − Нет, не расследованиями.       Вернуться в департамент полиции было бы сложно даже в другом штате, другом городе. Вся история машины была как на ладони, и причиной тому стали изменения в федеральной системе, которая с момента революции начала регистрировать и андроидов, как полноправных личностей. В иной ситуации Ричард мог бы запросто изменить имя, указать другой порядковый номер или и вовсе удалить все данные о себе из сети. Но это было невозможно, а значит, приходилось искать другие сферы деятельности.       Он последовал совету Джеффри Фаулера. Не вернулся в статус детектива или иного правоохранительного служащего, даже больше – не задерживался в одном городе слишком долго. Менял место работы, место пребывания. Неприятности от такого образа жизни находили его слишком часто, но еще чаще он находил их сам. Не раз был на грани, не раз смотрел в глаза скорой смерти. Именно в такие моменты сожалел о несделанном и еще больше о том, что успел натворить. Потому поддерживал связь с напарником, с которым вопреки колким отношениям и мерзким выходкам смог сработаться на уровне профессионализма – ведь сам Рид отличался этой чертой, как никто другой в участке. Потому отслеживал ее состояние, следил за ее жизнью с целью не самой слежки, но хотя бы одного понимания – она в порядке. Относительном порядке.       Однажды странствия зашли слишком далеко. Даниэль видела крупную часть их последствий, но чего Ричард никогда ей не покажет – огромных полос и отметин на сером, местами черном торсе, где виднеются не только борозды, но и пятна от воздействия огня. Никто о них никогда не узнает… даже те, у кого Ричард пробыл предпоследний месяц отсутствия в Детройте.       Последний случай, когда отключение мелькнуло слишком близко, заставил иначе взглянуть на мир. Не желать испытывать себя на стойкость и искать пути изменения своей поистине эгоистичной личности, а утопать в безысходности. Нет, он добился изменений… добился того, чтобы прятать свои истинные мысли в отношении других, особенно если они несут негативный и презирающий посыл. Добился того, что перестал избегать общения с другими, хоть на деле эти изменения едва были видимы снаружи. Но ничто из этого не помогало… потому что систему захлестнуло иное чувство.       Тоска. Отчаянная и выедающая изнутри тоска.       По зеленым глазам с карими вкраплениями, смотрящие то лучезарно, то обреченно.       По улыбке, сменяющейся с теплом на сдержанную вежливость.       По голосу, то рассуждающему о чем-то своем, то кричащему или шепчущему его имя во время слишком близких контактов.       Но главное, по рукам, тепло которых воспроизводилось ассоциативной и тактильной системой каждый раз, когда андроид оставался с самим собой в компании браслета.       Все это казалось так далеко и оттого еще желанней. Люди утверждают, что перед смертью видишь всю свою жизнь… о чем еще мог думать Ричард, если вся его жизнь была по сути посвящена человеку? Уходящий в работу, постоянно нагружающий себя до отказа, вдруг понял, что все равно мыслями всегда был рядом с женским силуэтом. Но терял время понапрасну, отдавая его далеко не самому важному делу. Ведь важнее была не работа. Важнее была она. Жаль, пришло это осознание не в самый подходящий момент.       Да, он тосковал. Мучился в осознании, что не сможет измениться, не сможет стать тем, кто безопасен для значимого человека. Выгрызал себя и тосковал, искренне считая, что путь назад закрыт. Но слишком сильно нуждался в ней, чтобы просто продолжить существование, бесцельно колеся или вытаптывая территорию США. Это и стало причиной его внезапного желания прийти к порогу людей, которые были одними из самых близких для Даниэль. Единственная возможность быть рядом хотя бы косвенно, не причиняя никому вреда. Вот только он не планировал оставаться здесь надолго. Кто же знал, что в сервис мистера Эванса будут требоваться рабочие? И кто же знал, что сам Бен Эванс был несказанно рад появлению третьего, с его слов, «идеального» работника на своем горизонте?       Автосервис, как ни странно, пришелся Ричарду по душе. Никаких срочных вызовов, никаких документов. Только четко отведенный регламент и время. Работа с такими же моделями, знающими толк в уединении и свои должностные обязанности, в какой-то степени приносила удовольствие, но, наблюдая за ними после всего пережитого, Ричард с каждым днем осознавал все яснее: у людей в участке были причины для страхов. Если он поистине выглядел так отчужденно и холодно, то неудивительно, что Коннор беспокоился за сотрудников, в частности за Дану. У него на это были все основания.       Мистер Эванс был приятным человеком. Вежливым, тактичным, всегда обращающимся по делу. Умеющий пошутить, но не позволяющий себе выходить за рамки даже в общении с андроидами. Всегда шел навстречу и относился с пониманием, но в то же время суровый человек, требующий от сотрудников предписанной отдачи. В некоторые моменты Ричард даже удивлялся, как такому строгому, реалистичному отцу удалось вырастить такую оптимистичную и светлую душой дочь, однако в другие периоды понимал – дочь довольно сильно похожа на отца. Так же ратует за нравственность, справедливость и независимость, так же ценит профессионализм и этикет.       Работать слишком долго в сервисе у мистера Эванса у Ричарда не входило в планах. Андроид понимал, что рано или поздно придется покинуть это место, и даже готовился раз и навсегда отрезать себя от прошлого, позволив Даниэль спокойно строить свою жизнь. Вот только на деле не знал чему верить: сообщениям Коннора, которые говорили о том, что с Даной все в порядке, или сообщениям Гэвина, который ехидно вещал о плачевном состоянии сотрудницы с явным намеком на «жестянка не справляется». Это сводило с ума. Но не это послужило причиной его очередного побега из очередного города в поисках гармонии.       Уже с утра Ричард оказался в кабинете руководителя, привыкший к частому посещению данного помещения. Мистер Эванс был из числа педантичных людей: те, кто предпочитал говорить все лично, раздавая указания и задания каждому. Потому андроид даже не подумал о чем-либо постороннем, спокойно войдя в небольшой кабинет серых оттенков и, поприветствовав руководителя за столом кивком головы, усевшись на стул для посетителей. Впереди было предостаточно работы. По правде говоря, Ричард и так был забит под завязку делами, взяв на себя сразу три заказа по починке автомобилей, потому несколько удивился своему нахождению здесь. Вряд ли Бен желал дать ему новое дело. Эта мысль лишь укрепилась, когда Бен, выждав длительную паузу в тишине, устало облокотился о стол, принявшись массировать переносицу пальцами обеих рук.       − Я на выходных ездил к дочери на свадьбу, − не новая информация для Ричарда, хоть тот и не понял, зачем руководитель вообще затронул личную тему. Пришлось существенно напрячься внутри, внешне сохраняя неприступность. – Вроде все прошло как надо… единственное, что на свадьбе не было старшей дочери. Сослалась на службу… а по мне просто не захотела ехать.       Воцарившееся молчание давало Ричарду понять, что от него ждут вопроса или какого-то комментария. Так оно или нет, но Ричард молчал. Лишь выжидающе и флегматично смотрел на мужчину, который принялся устало осматривать бумажный и канцелярский хаос на своем столе.       − В общем-то, это была не проблема. Мы сами заехали к ней – слишком давно она не выходила на связь, − не дождавшись от RK900 хоть каких-то слов, Бен сцепил пальцы вместе и спрятал за ними губы, отчего его следующие слова звучали приглушенно. – Видимо, съездили не зря. Познакомились с этим ее новым парнем… Коннором. Думаю, ты его знаешь. Его вообще каждая собака в штатах знает.       Вызвали ли у Ричарда эти слова какие-либо чувства? Определенно. Болезненные, пропитываемые ненавистью ко всем вокруг, даже к самому себе! И в то же время горькое понимание, что самолично отошел в сторону, позволив другому занять свое место. Ведь сам он был опасен, да и слишком глубоко ушел в шок в той больнице, чтобы поставить слова Коннора под сомнения. Потому искренне верил, что с ним ей будет лучше. Но тогда… если он сам в этом уверен. Тогда почему слышать подобное так больно и обидно?       − Не плохой вроде парень, хоть я и не особо ему доверяю. Не пойми не правильно – я уважаю вашего брата, − взмахнув рукой в воздухе, мужчина с усталым взором откинулся на спинку, стараясь звучать спокойно и обыденно. – Но не каждый день узнаешь, что твоя дочь крутит отношения с одним из лидеров девиации. Единственная проблема была в том, что Коннор пытался быть не Коннором.       − При всем уважении, Бен, − Ричард не сразу обратил внимание на последние слова руководителя. Слишком неприятно было выслушивать о личной жизни той, к рукам которой так настойчиво тянулось сознание. Однако стоило ему попытаться вклиниться в монолог мистера Эванса, как тот довольно быстро прервал его попытку, − но я не понимаю, к чему…       − Ты ведь у нас из департамента Детройта. Не так ли, Ричард? – вопрос прозвучал давяще, намекающе. Не обязательно быть следователем в своей сущности, чтобы правильно расценить этот пристальный, изучающий взгляд. Потому андроид осекся, сощурив глаза в ожидании пояснений мужчины. Те не заставили себя долго ждать, − ты наверняка знаком с моей дочерью – Даниэль.       − Что вы пытаетесь этим сказать?       − Видишь ли, какая незадача… − вернувшись обратно к столу и облокотившись об него, Бен словно не слышал слов работника. Рассуждал как ни в чем не бывало, сверкая зелеными глазами, которые передались дочери на генетическом уровне. – Тот самый андроид, который якобы жил с Даниэль, уволился из полиции и покинул Детройт чуть больше двух месяцев назад. Сбежал, как сказал Коннор, оставив мою дочь истекать кровью на пожарной лестнице больницы…       − Что?.. – услышав последнее, Ричард нахмурился, пытаясь вспомнить подобный момент. Однако мистер Эванс не замечал его изумления, полностью погрузившись в беспечные размышления.       − Но самым забавным является то, что месяц назад в мой сервис поступил работник. Андроид RK900, бывший детектив из Детройта и Ричард по совместительству, − уставившись на машину с некоторой флегматичностью, мужчина выждал некоторую паузу, после чего пожал плечами, − станешь отрицать очевидное?       Впервые за месяц работы в автосервисе мистера Эванса Ричард пожалел, что вообще сунулся сюда. Голову посетила мысль просто встать и покинуть помещение, пробив собой стену на пути к долгожданной свободе подальше от глаз того, чью дочь довел до состояния нервного срыва, однако Ричард сидел. Отвечал Бену пристальным взглядом, через какое-то время, наконец, произнеся:       − Нет. Не стану.       − В таком случае, я жду твоих объяснений, − Ричард еще не успел в ответ открыть рот, как Бен Эванс угрожающе выставил указательный палец вперед, демонстрируя свою серьезность, − и даже не думай водить меня за нос, парень. Для меня нет ничего важнее семьи, так что я вмиг превращу тебя в тачку для перевозки навоза, если понадобится!       Как будто бы Ричард желал водить кого-то за нос. Понимал, что с таким проницательным человеком играть в правду и ложь бесполезно. Не говоря уже о том, что врать ему самолично не хотелось. Вот только что он мог ответить? О чем рассказать?..       О том, что не раз переступал закон, лишь бы удовлетворить свои эгоистичные потребности, ненавидя себя, Коннора, даже ее саму?       О том, что он же – Ричард – посадил мисс Эванс на психологическую цепь, теша свое собственническое эго и совсем забыв, что в этом тандеме не один?       Или о том, что он не был рядом в тот нужный момент, когда девушку едва не убил ее бывший жених? Дважды!       − Я опасен для нее, − не нашел ничего лучше, кроме как это. Не соврал, но и не выдал всю правду. Вот только судя по сузившимся глазам Бена, мужчина не намеревался обходиться всего одной фразой. – Это все, что вам требуется знать.       − Это моя дочь, Ричард. И сколько мне потребуется знать – решать только мне. Рассказывай.       − А что вы желаете услышать? – Ричард не сорвался с цепи, но испытывал и стыд, и злость одновременно. Потому негодующе уставился на руководителя, насыщая свои слова укоризной и ненавистью к самому себе. – Что я не смог оказаться рядом, когда Ричард Кирстен едва не зарезал вашу дочь? Или о том, что я – эгоистичный ублюдок, который никак не может справиться со своими больными установками? Вы желаете слышать от меня правду, но правда такова, что мне нельзя приближаться к ней. Вообще нельзя к кому-либо привязываться.       Высказав все то, что копилось внутри длительное время, андроид ощутил, как спадает желание держать себя в узде. Какой смысл строить из себя неприступность и хладнокровность, если человек и так все знает? Не говоря уже о том, что неизвестно с какой стороны его выставил Коннор. Скрывать что-либо больше не было смысла. Потому Ричард с некоторым отчаянием облокотился о стол, спрятав губы в сцепленных пальцах. Взгляд его больше не отвечал мистеру Эвансу, который щурился с каждой минутой все сильнее. Андроид смотрел куда-то вниз, не концентрируясь ни на чем.       − Не заметил у тебя сложностей в общении за прошедший месяц, − задумчиво произнес Бен, откинувшись на спинку стула и погладив свой подбородок.       − Раньше было хуже. Намного хуже.       − Так, а зачем ты пришел сюда? – после некоторой паузы задал вопрос мистер Эванс, вопрошающе и сурово воззрившись на своего работника. − Не пытайся убедить меня, что не знал о том, кто я. Ты ведь приперся сюда не просто так, верно?       Врать было бессмысленно. Еще бессмысленней молчать, ведь Бен не терпел, когда его «водят за нос». Всегда говорил прямо и открыто, требуя в ответ честности или хотя бы смелости. Потому андроид, сохраняя локти на столе, протер лицо ладонями, выдерживая недолгую паузу.       − Наверное… пытаюсь быть ближе к ней по мере возможности.       Слова были сказаны так тихо и задумчиво, точно в них крылось нечто тяжелое и траурное. Отчасти так и было. Ричард точно ощущал в себе скорбь по тем временам, когда не приходилось ломать себя и свои потребности ради безопасности значимого человека. Ему было плевать, чувствует ли мистер Эванс тоже самое в воздухе, плевать даже на то, что Бен скорее всего попросит его уйти из сервиса, если и вовсе не превратит в «тачку для навоза». Последнее, конечно, утрировано, но зная характер и целеустремленность мистера Эванса – Ричард был готов и к такому. Даже больше – он бы не стал сопротивляться, убеждая себя, что вполне этого заслуживает.       Пока андроид буравил стол тусклым взором, мужчина сделал глубокий вздох, пройдясь взглядом по кабинету словно в желании найти способ успокоить свои взбудораженные нервы. Внешне Бен был спокоен – на лысой голове не виднелся пот, на лице не читалось ничего враждебного. И все же внутри поистине желал выместить копившуюся злобу хоть как-то, понимая, что на деле это будет бессмысленно – произошедшего уже не изменишь.       − Сделать бы из тебя кофеварку, да вижу, − мужчина кивнул головой на машину, и Ричард, нахмурившись, скосил взор в сторону, пряча стыд в глазах, − жизнь и так помотала тебя знатно. Ты же понимаешь, что я не могу позволить тебе остаться?       Ричард кивнул. Понимал, осознавал и соглашался. Но все же не мог посмотреть на мистера Эванса, с некоторым обречением откинувшись на спинку стула, при этом оставив одну руку лежать на столе ладонью вниз. Бен в свою очередь прошелся пальцами по голове, собираясь с мыслями. Слишком неприятно было смотреть на андроида, что исправно и педантично выполнял свою работу, да и вообще казался на фоне других Девяток более живым. Но теперь вынужденный испытывать себя потерянным, уничтоженным. Именно это читалось в его пустом взгляде в пол.       − Знаешь, отправить тебя обратно в Детройт будет большой ошибкой. Не обессудь, Ричард, но к дочери я тебя не подпущу, − проговаривая эти слова, Бен Эванс принялся неспешно рыскать по ящикам своего стола. Через какое-то время мужчина нашел то, что искал, судя по вздернутым бровям и удовлетворенному хмыку. – Но если не боишься постороннего вмешательства…       Не закончив свое предложение, Бен протянул андроиду некую белую карточку, выудив ее из ящика стола. Ричард, хмуро и недоверчиво смерив протянутую визитку взором, все же взял ее аккуратно, как если бы та могла ударить его током.       − Парень толковый, умелый. Поможет или нет − не знаю, но это хоть что-то, − недоумевающий взор серых глаз переметнулся с карточки на мужчину, и Бен, закатив глаза, неопределенно взмахнул рукой, как бы призывая порассуждать, − ну, может, влезет в твои программы, еще чего! Откуда я знаю, что там у вас в обеспечении?       Было ли это разумно – рвануть на другую сторону континента ради одной бумажечки с адресом и номером? Нет.       Покинул ли Ричард автосервис, в ту же ночь направившись в аэропорт на пути к Аляске по наводке мистера Эванса – того, кто имел все основания желать Ричарду смерти? Да.       Отправился первым же рейсом, оставив работу ради того, что в принципе можно расценить как иллюзию. Сам не знал, почему вдруг поверил, почему вдруг решил попытать надежду, хоть всегда скептически относился к вмешательству в систему извне. Презирал Коннора за его попытки сливаться с человеческой общественностью, презирал буквально за все: от избавленного диода до смены униформы – но понимал, что именно это и требует социум. Быть не таким как все, но частью огромной системы.       Он был в отчаянии. Слишком сильно тосковал по человеку, который по сообщениям Коннора чувствовал себя вполне оптимально. Но который по рассказам Гэвина Рида – поистине страдал. Ричард знал, что Даниэль слишком сильно привязалась к детективу, точнее не к его обществу, но к его нити, связующей бывших напарников посредством общения через сеть. Разум настойчиво твердил о том, что верить Риду – не самый лучший из вариантов, что с Коннором ей и впрямь будет лучше… однако нечто иное внутри требовало его лелеять мысль, что ей плохо. Так же плохо, как и ему.       Люди настойчиво твердят эту фразу – «Время лечит». Ричард был готов поспорить с этим. Даже больше – был готов утверждать, что чем дальше отдалялся от Детройта, тем хуже приходилось системам, зудящим изнутри от чувства безысходности и выгрызающей тоски. Заметил это еще в первые дни после уезда из Мичигана, но только после того, как покинул компанию Эванса – понял, что дело не в городе. Дело в Даниэль Эванс. Ведь в обществе такого же Бена андроида не покидало стойкое фантомное чувство близости. Быть рядом хотя бы через близких людей… было ли это очередное проявление больных, эгоистичных наклонностей, которые законодательной системой могут запросто подставиться под сомнения в плане адекватности? Вероятно. Но кого это волновало?       Аляска была жутко холодной и одинокой. Впрочем, Ричард ощущал себя так в любом штате и городе. Нашел того самого человека, который в свою очередь не решился его впускать в дом: просто отказался открывать. Причина ли в том, что инженер запросто распознал в очертаниях RK900 правоохранительную модель, или же причина была в чем-то ином? Это было не важно. Ричард не отступал, приходя к некрупному одноэтажному зданию посреди зимнего склона каждый день. Настойчивость всегда помогала добиться целей. Помогла добиться и в этот раз, через три дня непрерывного посещения вынудив мужчину с осунувшимся лицом и настороженными глазами открыть дверь.       Потерянный и неприкаянный, Ричард ощущал себя брошенным посреди дороги собакой, прибившийся к чужому двору в поисках успокоения. Даже странно. Но андроид не подумал ни на секунду о том, что по сути позволит кому-то постороннему влезть в его системы, корректировать, исправлять. Неуверенно и сухо рассказывал о своей проблеме, вдруг ассоциируя свою ситуацию с чем-то вроде посещения психолога. Инженер им в какой-то степени и являлся.       Он не оценивал. Спокойно выслушивал, не ведя и ухом на любую странность, о которой говорил Ричард. Андроид обходил все острые углы – рассказывать кому-то о своих поистине маньячных наклонностях… да его же выгонят буквально через пару минут после такого! Но инженер не выгнал. Все это время молча сидя в своем кресле и потирая подбородок указательным пальцем, хмыкнул к концу анамнеза. Лишь через минуту угнетающего раздумья, при которых человек, поистине слишком худощавый и с синяками под глазами, туманно задал всего один вопрос, рассматривая спадающий снег за окном:       − Доверяешь?       Конечно, Ричард не доверял! Андроид порой не доверял собственным действиям, чего уж говорить про незнакомого человека, занимающегося подпольным техническим вмешательством в системы машин! База данных RK900 в секунду выдала всю информацию о человеке, начиная о его медицинской карте и заканчивая штрафом за проезд на красный свет. У него не было никаких оснований доверять тому, кто проводит подобные несанкционированные операции в своем подвале. Потому Ричард не врал, уверенно и сурово произнеся слово:       − Нет.       Парень хмыкнул. Понимающе кивнул, продолжая потирать подбородок худыми пальцами, в задумчивости переметнув взор с окна на андроида. И уже через секунду неопределенным, ленивым жестом пальцев предложил машине следовать за собой, встав с кресла и направившись в глубину дома. И Ричард следовал. Ведь пути назад не было, хоть он его и не искал.       Инженер предупредил сразу – влезать в систему он не станет. Слишком продвинутое программное обеспечение, с которым человек боится контактировать по причине отсутствия опыта. Однако предупредил, что может провести нечто иное, что не понравится андроиду, но может быть эффективным. Ричард поинтересовался, каков процент успешности результата. Инженер, опьянело застыв на месте с устремленным в один из стареньких мониторов расфокусированный взгляд, произнес, дернув головой в сторону машины:       − Десять. Может, чуть больше.       Не велики шансы, иронично подумал Ричард. Он был согласен и на это, пожалев об этом уже через несколько часов.       Как назвать тот процесс, с которым пришлось столкнуться андроиду? Люди наверняка наименовали бы это трансом или гипнозом, но на деле это была обычная иллюзия, построенная умелым инженером в голове машины. Последний держал это осознание до последнего. Понимал, что смысл «психологического транса» в том, чтобы заставить переосмыслить себя, свое поведение, свои установки. Где-то на затворках сознания даже скептически отнесся к подобному, но… кто же знал, что будет так тяжело?..       Кто же знал, что видеть ее смерть будет так тяжело? Что смотреть на собственные окровавленные руки и на потухшие глаза зеленого цвета будет так тяжко? Что собственные системы напрочь выкинут ту самую мысль о нереальности происходящего, едва андроид окажется посреди парковки Департамента – сжимать в своих объятиях обмякшее тело, обладательница которого теряет последнюю кровь? Старался не сорваться на слезы, но все равно раз за разом рыдал, ощущая жуткую дрожь. И ненавидел. Весь мир. В большей степени себя.       Картины чередовались медленно, угнетающе. Сменялись с душераздирающих и теплых, до боли и тоски уютных, где Дана лучезарно улыбается, даря свет практически всем кого видит, на моменты, когда в осунувшемся лице девушки безмолвное страдание, связанное с одиночеством. Вновь темные лужи крови, смешивающиеся с ручейками от прошедшего дождя на асфальте.       Вновь смех и с игривой походкой прогуливающийся по набережной силуэт в белом, летнем платье.       Вновь утробные, булькающие звуки спешащей по горлу вверх крови, вырывающиеся из горла девушки с хмурящимся от боли лицом…       Снова жизнь… снова смерть.       Он видел это раз за разом. Каждый день. Покидал подвал человека в полном молчании, клялся себе, что больше не вернется к нему ни за что, но все равно приходил, понимая, что это единственный шанс исправить себя. Не был уверен, что попадет в те десять процентов успеха, но приходил и безмолвно позволял инженеру погружать себя в сон. Просыпался, вставал и вновь устремлялся на выход, ничего не сказав. Уже наедине с собой давал волю своим эмоциям, срываясь на слезы. И вспоминал те поистине психологические ужасы, которые ему показывала система.       Он видел себя ее глазами. Как ни странно, но чувствовал ее отчаяние, с которой девушка каждый раз провожала его ночью на очередной вызов.       Видел себя глазами других людей, что раньше питались энергией жизнерадостного человека, а теперь словно были свидетелями ее медленной смерти.       Он видел себя глазами вселенной – ему становилось отвратительно. Но снова прижимал к себе тело, потуплено уставившись в мокрый асфальт. Вокруг никого не было – ни Коннора, ни патрульных, ни Ричарда Кирстена. Только отсветы горящих окон в лужах от дождя, затихающий булькающий звук и собственная дрожь.       Прошла вторая неделя подобных эмоциональных нагрузок, которые Ричард каждый раз переживал словно по новой. Был уверен, что не докончил свой своеобразный курс, когда получил сообщение от Рида о намерении девушки покинуть департамент. И он сорвался в очередной раз.       То время Ричард вспоминает с ужасом. Каждый месяц перечисляет определенную сумму денег инженеру, которому поистине обязан всем, но все же с нежеланием погружается в воспоминания. Прошло всего полгода, поистине маленький срок, но все же заметил, как сильно меняется отношение общества в связи с его личным изменением. Ценить того, за чьей смертью наблюдал сотни раз стало намного легче. Даже не легче, но жестче. Видеть себя со стороны других, сотни раз побывав в их шкуре. Даже мистер Эванс, уже прознавший о возвращении «блудного сына», при личной встрече наедине сказал, что ничего не имеет против, но напомнил о «тачке для навоза». Для людей эти изменения были резкими и непривычными, многие до сих пор относятся к нему с настороженностью, считая, что в машине что-то не так. На деле все было так. Впервые за всю его жизнь.       Радио играло какую-то забавную мелодию из жанра «кантри», который так нравился Даниэль в последнее время. Углубляясь в свои мысли все дальше, Ричард, сидя за рулем автомобиля, воспользовался минутой остановки на светофоре, откинувшись на спинку и косо с улыбкой посматривая на Даниэль. Последняя, подобрав к себе ноги и уйдя в наблюдение за снующими по тротуару прохожими, тихо подпевала мелодии, углубившись в свои мысли.       Она снова улыбается. Постоянно. Периодически срывается на тревожное состояние, но никто и не ожидал, что прошедшее не оставит никаких следов. Но она улыбалась. Когда была на работе, когда общалась с коллегами, когда была дома. Чаще всего улыбалась рядом с ним. Улыбалась и больше ничего не боялась.       Мысли оборвались оповещением системы о принятом сообщении. Нахмурившись и незамедлительно его вскрыв, Ричард с некоторым зудом в голове ощутил себя некомфортно. Руководитель сыскной конторы, в стенах которой Ричард работал уже полгода, заявил о новом деле, довольно крупном и оттого важном, которое не требовало отлагательств. Андроид настолько задумался над этим сообщением, по привычке ощущая потребность броситься в котел из постоянной работы, что не сразу заметил зеленый свет светофора. Благо за машиной на пути в аэропорт не было никакой очереди. Единственным фактором, что вынудил Ричарда выдернуться из раздумий, была Даниэль которая с некоторым волнением заглянула в лицо андроида.       − Рич? – аккуратно произнесла Дана, стараясь звучать спокойно, но намекающе. Ричард, проморгавшись несколько раз, сосредоточил внимание на девушке, продолжая игнорировать требование светофора продолжить движение. – Что-то не так?       Какую-то секунду RK900 молчал. Но уже через мгновение тепло, но едва заметно улыбнулся, позволяя машине двинуться вперед.       − Нет, − без намека на тревогу ответил Ричард, со спокойной душой возвращаясь к дороге, − все хорошо.       Он не врал. Все поистине было хорошо. Пусть в глубине души зудело желание ринуться в отделение сыскного агенства, на деле он вот уже полгода с легкой руки мог отказаться от работы. Ведь ее может выполнить кто-то другой, верно? Что никто, кроме него не сделает – не оценит по достоинству каждую минуту с человеком, ставшим центром целой вселенной.       Перелет занял длительное время, но оно того стоило. Оказаться на берегу океана на краю одного из самых малонаселенных островов… в километрах от других людей. Даниэль не любила одиночество: даже после всего случившегося, несмотря на свое стремление замыкаться в себе, понимала, что одиночество ее только угнетает. Однако собственный одинокий дом не шел в сравнение с маленьким коттеджем у песчаного берега в окружении высоких деревьев и пальм. Ни телевизоров, ни интернета, ни городского шума. Здесь было тихо и уютно. Здесь было по-своему прекрасно.       Гэвин Рид оказался прав. Тучи заволокли голубое небо, и океан казался серым, мрачным. Ричард остался где-то в деревянном домике с крупным крыльцом, видимо, желая распаковать все вещи до окончания дня. Который в свою очередь уже плавно перетекал в ночь.       Сумерки сгущались, небо становилось все темнее. Осматривая хмурые тучи, Даниэль, уже успевшая переодеться в купальник и черную, мужскую рубашку, медленно, задумчивой походкой побрела к тревожным волнам, растекающимся по берегу. Босые ноги ощущали прохладу песка, по ногам бежали мурашки, но причиной был не ветер. Причиной было то нечто теплое и приятное, почти волшебное, царящее внутри груди. Даниэль позволяла этому нечто растекаться по жилам, обволакивать каждую клеточку, приносить мыслям спокойствие каждую секунду. Людей в округе не было, и это приносило… умиротворение.       Ступни коснулись мокрого песка, в котором ноги лениво вязли. Волны прохладной воды накатывали циклично, шум тревожного океана накрывал с головой. Вслушиваясь в этом шум, девушка устремила свой взор далеко за горизонт, где граница между серым небом и таким же океаном была расплывчатой. Только белые гребни позволяли отыскать горизонт, тревожные и высокие. Долго девушка не упивалась этим чувством внутри груди. Улыбнувшись какой-то мысли, сделала шаг навстречу зазывающим гребням, приглашающим к себе.       Распущенные волосы откинулись за плечи порывом ветра, но Дана лишь секундно сощурилась, продолжая идти вперед в толщу воды. Застегнутая рубашка промокала насквозь, становясь все темнее, насыщенней, но Даниэль не волновал ее внешний вид. Все, что ее волновало – шум ветра, океанских волн и грома от мелькнувшей где-то над соседним далеким островом грозы. Только когда взволнованная вода достигла живота, девушка остановилась, погрузив руки в толщу холодной воды.       Гэвин Рид не соврал. Первые капли дождя застучали по неспокойным волнам, осаждаясь на темных, волнистых волосах и покрывая рубашку мелкой, мокрой крошкой. Улыбаясь самой себе, Даниэль вскинула голову, подставляя лицо прекрасному чувству – чувству свободы. Прошла не одна минута прежде, чем волосы начали по-настоящему мокнуть от увеличившихся капель приближающейся бури. Не одна минута прежде, чем Даниэль Эванс, все так же стоя под дождем с закрытыми глазами, испытала нечто трепетное в груди от осознания – теперь она стоит не одна.       Незаметного, косого взгляда хватило, чтобы отметить стоящего рядом Ричарда, уже успевшего избавиться от футболки и точно так же задравшего голову навстречу ветру с дождем. Он хмурился, воспринимая каждое касание капель особенно резко. Руки, опущенные по швам, как и у Даниэль, были погружены в воду. Там же мужские пальцы коснулись женских, едва ощутимо и оттого принося в сердце трепет.       − Прекрасно, не правда ли? – шепотом произнесла Дана, понимая, что Ричард услышит ее голос даже сквозь шум дождя и волн. Отныне ему ничто не мешало слышать. Даже он сам.       Уголок мужских губ вздернулся, и андроид, перестав хмуриться, скосил сонливый взор на девушку. Дорожки уже разошедшегося холодного дождя стекали по его прядям, заставляя выбившуюся из них вплотную прильнуть к виску. Но намного больше Дану волновали оставленные ливнем капли на открытых мужских губах, за которые взгляд отчаянно цеплялся.       − Не так прекрасно, как это.       Хрипло произнеся это в ответ, Ричард аккуратно сжал ее пальцы под водой и поднял руку, вынуждая воду стекать струйками вниз по черному рукаву. Теперь RK900 был повернут к ней всем телом, возвышаясь сверху как и всегда каменной осанкой, уверенно разведенными плечами. Не сводя туманного взора с зеленых глаз, андроид бережно приложил ее ладонь к правой груди, где под толщей пластика и бионической оболочки хранилось нечто, заменяющее сердце. И Дана позволяла ему направлять свою руку за запястье, медленно поднимая вверх по мокрой искусственной коже к шее, от шеи – к щеке. Там же ладонь и осталась, словив трепетный, практически невесомый поцелуй.       − Я рад, что свалился в тот день на крыльце, − тихо с мягкой улыбкой произнес Ричард, не сменяя тепла и уюта в глазах.       И Даниэль могла бы много сказать ему в ответ, бесперебойно говоря о своих чувствах, но вместо этого прижалась к машине всем телом, позволяя дождю осыпать их под шум океанских волн. Позволяя самому значимому на свете существу прижимать к себе, вдавливая в кожу сквозь плотную рубашку деревянные звенья браслета на мужском запястье.