Гавань моей любви (Your light will terrify the dark)

Двери Большого зала были приветственно распахнуты, и оттуда доносилась громкая торжественная музыка. Студенты-семикурсники стояли четырьмя группами, каждая под знаменами своего факультета; рядом с каждой группой стоял декан. Профессор МакГонагалл то и дело оборачивалась, с любовью и гордостью оглядывая своих студентов — торжественных, нарядных, готовых покорять все новые и новые жизненные вершины. Другие преподаватели тоже были здесь — стояли в ряд, ожидая начала торжественной церемонии вручения дипломов выпускникам Хогвартса 1978 года. На все это смотрел из-под своих очков-половинок профессор Дамблдор. Гермиона стояла, держа Сириуса за руку. С другой стороны от нее находилась Лили, в свою очередь сжимавшая руку Джеймса. Прямо за ними стояли Римус и Питер, а также другие выпускники Гриффиндора. Девушки были в красивых нарядных платьях, молодые люди — в костюмах. К горлу Гермионы то и дело подступали слезы — все-таки ей было невыносимо грустно расставаться с Хогвартсом. Уже завтра им предстоит в последний раз сесть в Хогвартс-экспресс и оправиться навстречу взрослой жизни, навстречу войне. – Друзья! — наконец начал свою речь Дамблдор, — Наконец-то настал тот день, которого вы все так ждали! Сегодня наша Школа чародейства и волшебства «Хогвартс» говорит вам «До свидания!». Вы отправляетесь навстречу своей взрослой, самостоятельной жизни. Возможно, некоторые из вас вернутся сюда в качестве преподавателей, — Дамблдор улыбнулся, — Но я в любом случае хочу пожелать вам счастья в вашей, я очень на это надеюсь, долгой жизни. К сожалению, вышло так, что вы выпускаетесь в непростое, очень непростое время. И я очень надеюсь, что каждый из вас сохранит в своем сердце благородство, верность и честь. Гермионе показалось, что в этот момент его взгляд на мгновение остановился на них, на Мародерах. – А теперь — я хотел бы вручить дипломы для начала лучшим выпускникам Хогвартса этого года! — весело продолжил Дамблдор, жестом подзывая к себе одного из преподавателей со стопкой дипломов красного цвета. — Я очень горд, что в этом году таких выпускников особенно много! Итак, давайте поаплодируем — Сириус Блэк! Отпустив руку Гермионы, Сириус, сверкая широкой улыбкой, вышел вперед. Он был невероятно красив в эту минуту — высокий, статный, такой счастливый... Он пожал руку профессору Дамблдору и принялся слушать директора, который начал долго ему что-то говорить. Гермионе вдруг вспомнился эпизод, который был, казалось, целую жизнь назад. – Блэк, Сириус! Мигом побледневший черноволосый мальчик вышел в середину зала и сел на табурет. Шляпа не могла определиться с выбором очень долго. Но затем... – Гриффиндор! Счастливо улыбающийся Сириус вскочил с табурета и, подмигнув Джеймсу и Гермионе, помчался на свое место. Сейчас Сириус — настоящий гриффиндорец, выпускник Хогвартса. Еще раз пожав руку Дамблдору, он спустился с кафедры и подошел к друзьям, как и тогда, весело подмигнув Гермионе. Девушка с любовью улыбнулась ему в ответ, однако, как и тогда, ее вызвали сразу за ним. – Гермиона Грейнджер! — воскликнул Дамблдор. Пока Гермиона поднималась к нему, директор продолжил: – Хочу также отметить, друзья, что мисс Грейнджер первая за последние пятьдесят лет получила все высшие баллы по ЖАБАм. Гриффиндор может по праву гордиться своей студенткой! Раздались аплодисменты и возгласы. Гермиона обернулась — ее друзья хлопали и кричали громче всех, смотря на девушку с искренней гордостью и любовью. Когда Дамблдор передал ей диплом, он, придержав ее заруку, проницательно заглянул девушке в глаза и тихо произнес: – Помните, мисс Грейнджер: когда сила любви превзойдет любовь к силе, мир обретет спокойствие. Будьте светом для тех, кого любите, даже в самые темные времена. И, лучезарно улыбаясь, он отпустил ее. – Северус Снейп! — провозгласил Дамблдор, когда Гермиона вернулась к своим друзьям и приняла теплые объятия профессора МакГонагалл. – Снейп, Северус! Худощавый черноволосый мальчишка вышел в середину зала и сел на табурет. Шляпа опять долго сомневалась, а затем... – Слизерин! Мальчик, натянуто улыбнувшись явно расстроившейся невысокой рыжеволосой девчушке, гордо прошествовал под серебристо-зеленые знамена. – ...и стал лучшим за последние сто лет учеником по курсу «Зельеварение»! — весело перечислял заслуги Снейпа Дамблдор, — Я думаю, вас ждет большое будущее, мой мальчик! — затем, сказав ему тихо несколько слов, директор отпустил Северуса. – Лили Эванс! Череда наших доблестных гриффиндорцев продолжается! — не скрывая своей радости и гордости за студентов, продолжал Дамблдор. – Эванс, Лили! Через несколько человек после Северуса на табурет взобралась и его рыжеволосая подруга. Она выглядела напуганной, но, когда шляпа без сомнений выкрикнула «Гриффиндор!», Лили заулыбалась и бросилась к уже ожидавшим ее Гермионе и Сириусу. Лили выросла в стройную красивую девушку, на которую сейчас с такой любовью смотрел Джеймс Поттер. Она прошествовала обратно к друзьям и, встав обратно к Джеймсу, нежно поцеловала его в щеку. – Римус Люпин! Поздравляю вас, мой мальчик, вы смогли блистательно окончить школу, при этом не забывая вытаскивать своих друзей из множества переделок, в которые они, несомненно, попадали, — весело подмигнул Дамблдор мигом покрасневшему Римусу. – Люпин, Римус! На табурет уселся высокий, немного сутулый и очень смущенный мальчик, который, казалось, боялся взглядов, направленных на него. Однако шляпа выкрикнула свой вердикт незамедлительно. Гриффиндор — и за эти годы Римус доказал, что она не ошиблась. Римус по-прежнему был самым высоким из всех них, однако сейчас он был статен и уверен в себе — и, если бы кто-нибудь ему об этом сказал, он бы без промедления ответил, что все это благодаря его друзьям. И, наконец... – Джеймс Поттер! — громогласно воскликнул Дамблдор. Джеймс, не изменяя себе, вышел, вскинув обе руки, победно сжатые в кулаки, вверх. – Поттер, Джеймс! Мальчик практически выбежал к табурету, с размаху сев на него так, что чуть не упал вместе с ним и со шляпой. Шляпа не была у него на голове и секунды. – Гриффиндор! — и мальчик, издав победный боевой клич, бросился к гриффиндорскому столу. Очевидно, Джеймс тоже вспомнил этот эпизод, потому что, когда Дамблдор его отпустил, он издал похожий боевой клич и бросился обнимать друзей. Гермиона будет всю жизнь хранить колдографию, где все они стоят в ряд — Римус, Сириус, она сама, Лили, Джеймс и Питер. Молодые, беззаботные и счастливые. Полные надежд, стремлений и желания спасти мир от темноты и смерти.