Тридцать три желания

¹ Вторые Небеса — обитель Тридцати Трёх Богов (небожители, которые следят за моральным благополучием людей; находятся в состоянии латентной войны с асурами). Вторые Небеса находятся на вершине горы Мэйлу. ² Шесть Небес Мира Страстей — небесные миры, где живут прекрасные существа с большими заслугами. Продолжительность их жизни намного дольше, чем у людей. ³ Ши́по (Ши́ва; «благой», «милостивый») — верховный бог в шиваизме, наряду с Брахмой и Вишну образует Тримурти (триада божеств). Чаще всего предстаёт со светло-голубой кожей. У него четыре руки, во лбу виднеется третий глаз. ⁴ Пи́ши́ну (Ви́шну; «проникающий во всё», «всеобъемлющий») — верховное божество в вишнуизме. Несёт функции охранителя мироздания. ⁵ Фантянь (Бра́хма) — бог творения. ⁶ Чжи Хуэй Син (Диши или Шакра; «способный»), или Способный Бог, — Правитель Небес Тридцати Трёх Богов. Очень мудр, обладает великим терпением. В гневе использует тысячу глаз, поэтому имеет титул «Тысячаокий Правитель». ⁷ Гора Мэйлý (Меру, или Вселенская Гора Совершенства) — священное место пребывания богов Первых и Вторых Небес. ⁸ Палия́та — основное место чувственных наслаждений богов, принадлежащих к группе Тридцати Трёх. Корни этого дерева уходят в глубь на 5 йоджан, его высота — 100 йоджан. Называют Деревом Исполнения Желаний. ⁹ Йоджана — древнеиндийская мера длины, равная приблизительно 14 км. ¹⁰ Лаоши — учитель. ¹¹ Аи — тётя (сестра отца). ¹² Ханьфу — китайский традиционный наряд, «одежда династии Хань». ¹³ Цзецзе — старшая сестра. ¹⁴ Асýры («обладающие жизненной силой») — полубоги сферы желания, обитатели одной из сфер существования, живущие в пещерах у подножья горы Мэйлу. Характеризуются как властные, завистливые и ревнивые существа, которым важна потребность в борьбе. Находятся в конфликте с Первыми и Вторыми Небесами из-за владения плодами Дерева Исполнения Желаний. ¹⁵ Сяньшэн — вежливое обращение «господин», может употребляться в значении «святой бессмертный». ¹⁶ Мэймэй — младшая сестра. ¹⁷ Гэгэ — старший брат. ¹⁸ Шицзе — старшая сестра учителя. ¹⁹ Хули-цзин — лиса-оборотень, добрый или злой дух. ²⁰ Диди — младший брат.

***

      Всё и правда было бы хорошо, если б не произошёл тот случай.       Умиротворённо, спокойно, привычно. Как всегда. Практически беззаботная жизнь рядового бога Вторых Небес¹.       Просто существовать, чтобы люди думали, будто где-то там есть такой небожитель. Зачем? Какой толк, если на земле жизнь шла своим чередом: одни поколения сменялись другими, неумолимо бежало время, захватывая в свои лапы все годы простой человеческой жизни.       Они увлечены своими судьбами, наполненными разными событиями, и совершенно не думали о богах. А последние разве по-настоящему думали о людях? Особенно те, кто погряз в роскошном существовании и практически бесконечных жизнях.       Хотя всё время существования Вселенной боги Шести Небес² находились под предводительством Шипо³, Пишину⁴ и Фантянь⁵ — хранителей мироздания. Они играли роль созидателей и разрушителей. Собственно, как и другие боги.       Из тысячелетия в тысячелетие они следили за порядком не только на небесах, но и особенно — за часто меняющимися существами на земле, которым просто не сиделось на месте. «Самосовершенствовались» люди в странных формах: войны, убийства, бесконечные конфликты одних с другими. Это не заканчивалось, хоть их облик и окружающее пространство постоянно менялись. Боги порой не успевали за чрезмерно быстрыми изменениями на земле, поэтому привыкли наблюдать за всем через Всевидящие Зеркала во Дворце Верных Взглядов Чжи Хуэй Сина⁶ и во владениях Шан Фатана, который являлся одним из самых уважаемых богов Вторых Небес и приближенным «Тысячаокого Повелителя».       Небожители старались не вмешиваться в дела людей физически — они могли лишь поддерживать ощущение благополучия в их сердцах, слушая молитвы, прошения и принимая подношения.       Приближенными к мирской суете были боги Первых Небес, которые больше знали о проблемах и бедах человеческих существ. Они оставались в стабильных отношениях с Богами Вторых Небес, но никогда не поднимались к ним, хоть другие и могли спуститься для получения различных отчётов о событиях людей, которые могли быть упущены.       И те, и другие основались на священной горе Мэйлу⁷. Только божества Первых Небес поселились у подножья, а Вторых Небес — на самой вершине. Там вторые и основали главный город Судашэнь с золотым дворцом, а также другие обители, расположенные на землях, парящих вокруг него.       Итак, постепенно боги так увлеклись праздной жизнью, что начали забывать, зачем переродились именно на этих небесах и каково их предназначение.

***

      Благоухание древа Палията⁸ разносилось на многие йоджаны⁹. Распустившиеся цветы уже ожидали появления благородных плодов. Их запах, гуляющий с ветром по всем владениям небожителей, был настолько сладок, что многочисленные слуги с головами, руками и телами различных животных уже старательно собирали лепестки для различных отваров и блюд, чтобы этот сладостный вкус отведали все боги Вторых Небес.       Сами божества давно привыкли к прелестям цветения Дерева Исполнения Желаний, поэтому занимались привычными делами, не обращая внимания на радостные голоса чудесных существ, собирающих урожай.       Только Цза Цзухуанг Янь и Гуя Ань были заинтересованы в этом, будто это случалось не каждый день. Хотя по человеческим меркам требовалось два года, чтобы дерево зацвело. Но для богов человеческие дни летели так быстро, что год на земле соответствовал дню на небесах. Поэтому приходилось заниматься сбором лепестков каждые два дня.       Уже несколько сборов подряд к ним присоединялась Бо Лие. Не то чтобы она получала от этого удовольствие, но приносила пользу. Хоть Гуя Ань её гнал, Бо Лие это не мешало продолжать сборы. Она привыкла к такому отношению от мужчины с тёмными, почти чёрными волосами и строго глядящими жёлтыми глазами.       Положив перед собой руки, Гуя Ань только глубоко вздыхал каждый раз, когда Бо Лие приносила переполненную корзинку с ароматными лепестками.       — Когда ты уже успокоишься? Если снова что-то нужно, то лучше сразу говори, — выпалил он, не сдержавшись.       — Перестань, она хочет помочь. Пусть занимается, — спокойно парировала Цза Цзухуянг Янь в фиолетовым ханьфу с золотистыми вышивками, которая сидела на земле, подогнув под себя ноги.       — Госпожа Цза, ваша благосклонность мне понятна, но Лие так стремится каждый раз что-то у нас выпросить. — От нервозности у Гуя Аня уже дёргался глаз.       Госпожа только едва слышно рассмеялась, прикрываясь круглым бамбуковым веером.       — Что? Что-что ты там говоришь, Ань лаоши¹⁰? — Бо Лие подошла совсем вплотную к перепуганному Гуя Аню.       Очередная корзина также была переполнена — дно уже держалось на последних веточках лозы, предвещая скорую неудачу и гневные возгласы Гуя Аня.       — Совершенно ничего, — выдохнул он под пристальным взглядом Цзухуянг.       — Вот и славно. Теперь у вас целых шесть корзин от меня! Можете не благодарить…       Гуя Ань звонко цокнул.       — Да, а лучше, если вы подарите мне мешочек бобов.       Бо Лие блистательно улыбнулась, вздёрнув брови, и сложила руки. Это уже входило в её привычку. Нет, не злить богов-земледельцев, а часто выпрашивать подарки за якобы «безвозмездную» помощь.       Лие не казалось такое занятие зазорным. «Ну а что плохого в вознаграждении за труд?» — так думала она.       — Я так и думала, что в этот раз будут бобы. Держи, — протянула Цза Цзухуянг небольшой голубой мешочек, заботливо перевязанный белой лентой.       — Аи¹¹, ты — лучшая! А ты, Гуя Ань, сущий ворчун, вот.       Бо Лие ловко забрала драгоценный подарок, положив его за ворот ханьфу¹².       — А ты — попрошайка, — прошипел Гуя Ань и пошёл проверять работу нимф.       — Ну это всё вам помогут доставить, а мне пора.       Лие поклонилась Цзухуянг и поспешила уйти прочь. В её планы вовсе не входило целый день посвятить сборам цветков. Это скучное дело, и тем более от этого запаха уже не переставая чесался нос.       Перешагивая по небольшим парящим фрагментам земли, она уходила дальше от отдельно находящейся почвы для поклонения великому Дереву и сбору урожая. Трава казалась настолько мягкой, что легко касалась щиколоток, щекоча. Поднимаясь с одного обломка на другой, Лие быстро достигла большой земли — не просто приятной, но и упругой. Однако если кто-то начнёт здесь прыгать и бегать, наслаждаясь великолепием почвы, то вмиг получит несколько десятков удивлённых взглядов. У Лие после одного такого случая пропало желание вновь увлекаться подобными шалостями.       Всё-таки быть одним из богов не так уж и просто — скорее, скучно и тревожно. Каждый день — от восхода солнца до появления луны — был точно таким же, как предыдущий, с незначительной разницей. Бо Лие опять должна была пройти около четверти чжана по роще Чжаобанчи и обрадовать своим появлением цзецзе¹³. Прогулка по таким местам могла доставить удовольствие тем, кто прибыл сюда впервые. Он бы всюду открывал то рот от невероятной красоты, то показывал бы на чудесных созданий — фениксов, которые могли весь день голосить приятные мелодии.       Но уж точно не Бо Лие. Её уши и глаза не слышали и не замечали ничего удивительного, а ноги сами вели к владениям Шан Фатана.       И почему же тревожно? Об этом она могла рассуждать много и долго — начиная переживаниями за людей и заканчивая ожиданием асур¹⁴, которые будто вот-вот поднимутся ко Вторым Небесам и вызовут на бой каждое божество.       Но думать об этом было так тяжело, что небожители старались занимать мысли чем-то другим, например, помолиться ли в медитации чуть больше, чем в прошлый раз, или съесть больше риса на обед.       Действительно, сейчас Лие обдумывала совсем другое. Больше года божественной жизни назад Ли Сяньань, местный бог искупления грехов, по каким-то причинам отвёл Бо Лие в Зал Всевидящих Зеркал и показал то, что ей до этого момента запрещали видеть. С тех пор она только и стремилась, что попасть в то чудесное помещение, поэтому слишком зачастила во дворец Шан Фатана под предлогом встречи с хорошей знакомой Цза Дянь. Однако та знала причину безмерной любви Бо Лие к золочённой обители сяньшэн¹⁵ и ей самой, но не выдавала.       Ли Саньаня тогда снова наказали и, наконец, выгнали из дворца. Ему повезло, что строитель Сицзянь Чэн пригласил его жить к себе в чертоги. А то пришлось бы скитаться несчастному богу во всем землям Вторых Небес.       Преодолев зелёную рощу, Бо Лие вошла на территорию одного из самых спокойных и приятных для неё мест во Вселенной. В меру скромная роспись ворот и внешних стен дворца указывала на то, что хозяин точно не бог богатства. Но изящество и тонкость, с которой выполнена обитель, были бесспорны.       Как только Лие вошла в широкий двор, то почти сразу узнала знакомую фигуру. Слух заполнил плавный звук струящейся воды, которая падала из одной бамбуковой трубки в другую, наполняя небольшой пруд. Бо Лие подошла поближе к ступеням из светлого мрамора, где сразу на нескольких вальяжно разлеглась Цза Дянь. Морщина между её бровей заставляла лицо приобрести очень серьёзный и сосредоточенный вид. Красное туго запаханное ханьфу с коротким рукавом смялось, а золотистый шёлковый халат небрежно раскинулся по ступеням.       — Решила отдохнуть, цзе? — громко обратилась к ней Бо Лие, потянув за край одежды.       — М-м-м, кому надоела голова на плечах? — протянула Цза Дянь, почти не пошевелившись.       — Мне, мне! — подняв руку, восторженно заявила Лие.       — Опять ты пришла поглумиться…       — Почему сразу глумиться? Я тебя пытаюсь расшевелить. А то разлеглась тут.       Бо Лие без предупреждений присела рядом с Цза Дянь и положила голову ей на плечо, от чего та вскочила.       — Что ты делаешь, мэймэй¹⁶? С ума сошла? — раздражённо воскликнула Цза Дянь.       — Не кричи на меня, просто я устала, — обиженно протянула Лие.       — Ты? Устала? Эти слова обычно не стоят рядом, когда говорится о тебе.       Цза Дянь поправила ханьфу, стряхнув несуществующую грязь, и пригладила торчащие чёрные, словно уголь, волосы.       Пока она приводила себя в порядок, Бо Лие не сводила от неё глаз, следя за каждым движением.       — Снова переродиться захотела? Не смотри на меня так… — строго сказала Цза Дянь, смущённо отводя взор.       — Не смущайся, я не Гуан Мин, — хихикнула Лие.       — Отстань, какое мне до него дело.       Бо Лие все годы, что была знакома с ней — таким же гневным богом, как и она, — удивлялась, каким образом можно вмиг остыть от неистовой злости. А Цза Дянь владела таким умением в совершенстве и теперь была совершенно спокойна — только светло-серые глаза окрасились укором в адрес Лие.       — А теперь ты решила меня извести? Не прожигай во мне дыру. — Дрожь пробила Лие, чувствующую проигрыш в состязании, которое она же и затеяла.       — Хватит. Эта бессмысленная беседа очень занимательна, но, кажется, затянулась. Даже не думай скрыть, что пришла просто так, потому что тебе захотелось пожалеть бедную Цза Дянь.       — Ну знаешь, — Лие ловко встала, — цзецзе совсем не бедная, а, скорее, счастливая. Живёт в такой красоте…       Бо Лие раскинула руки, будто обводя всё величие дворца. Но Цза Дянь, хмыкнув, двинулась вверх по ступеням.       — Подожди-подожди, — оживилась Лие, догоняя её и по пути стягивая лёгкие туфли из ткани.       Они шли вместе какое-то время, плавно ступая по переливающемуся от чистоты полу. Тому самому богу, который захочет впервые посетить эти чертоги, определённо следует нанять сопровождающего — потеряться здесь проще простого. Можно бесконечно ходить по длинным коридорам, успевая то подниматься, то опускаться с этажа на этаж.       После столь продолжительного молчания Бо Лие заподозрила, что её всячески игнорировали, поэтому решила выложить всё как есть:       — Сегодня хочу снова попробовать зайти в Зал Всевидящих Зеркал.       — Я знаю, — равнодушно ответила Цза Дянь.       — Так, подожди, то есть ты меня просто так водишь по дворцу? Задержать вздумала?       — Удержишь тебя… Если ты до сих пор не заметила, я проверяю результат своих трудов. Знаешь ли, с самого раннего утра, когда только-только показались лучи солнца, Цза Дянь работала не покладая рук. Слишком много таких, как ты, нарушают порядок во дворце. А потом грязь, пыль — и словно жизнь под откос.       — Ой, не драматизируй. Видишь — я сняла обувь и дышать на драгоценные вазы и курильницы долго не собираюсь. Хочешь, проверь ноги?       Лие, конечно же, не собиралась этого делать, но позлить любого собеседника было для неё особым занятием. Однако, к её же несчастью, говорила она со знающим об этом. Дянь резко остановилась, дёрнув Бо Лие за плечо.       — Мэймэй, ты совершенно сумасшедшая. Все знают, что Шан Фатан не так давно запретил богам, которые не отвечают за отчёты о человеческом благополучии, появляться в Зале и тем более — смотреть в Зеркала.       — Как ты не понимаешь! С последнего моего появления прошло уже почти два месяца, а у людей это, значит, лет пятьдесят. Там было и так всё запутано, а теперь я и вовсе не знаю, чем же всё закончилось, поэтому хочу взглянуть.       — Ничего с тобой не случится, если не посмотришь! А уж если каким-то образом туда попадёшь, то не сносить тебе головы перед Шан Фатаном, а может, и перед Диши!       — Не наговаривай: кто, кроме тебя, увидит, что я вошла и посмотрела? Тем более и цзецзе было бы полезно понаблюдать за причудливыми людьми. Даже представить себе не можешь, какую одежду они носят, какие у них занятия и манера говорить…       Но её слова нисколько не смягчили беспристрастное лицо Цза Дянь.       — Вы с Гуан Мином уже всё это мне рассказывали. И, знаешь, никакого желания у меня не появилось. А вот тебе пора перестать увлекаться мирскими заботами. Что же скажет Цин Цзинь?       — Мой Цзинь-гэ¹⁷? Не знаю, наверное, ничего хорошего, — тяжело выдохнула Бо Лие.       Буквально одна фраза о названном брате уже могла поставить её в тупик и в большинстве случаев задуматься о своих нередко глупых идеях, которые бы, несомненно, расстроили его.       — Правильный ответ. Подумай своей пустой головой, ведь он понесёт наказание, если ты нарушишь запреты других богов, особенно — гораздо более уважаемых и старших, чем ты.       Бо Лие ничего не оставалось, как надуть губы.       «Как же безумно манит этот Зал с Зеркалами! Не могу не думать о нём с того самого дня, как Ли Сяньань показал их. И чего в этом такого? Ничего же плохого не делаю. Если что, переложу всю вину на себя. Гэгэ не должен страдать из-за меня», — заключила она, решив попытать удачу.       — Только одним глазком… — умоляюще попросила Лие.       — Мне на самом деле всё равно. Но, если что, ты это затеяла и меня хитрым образом обманула, понятно? — Ткнув в неё пальцем, Цза Дянь строго посмотрела прямо в глаза.       — Ты как всегда-а-а, цзецзе, — усмехнулась Бо Лие.       — Что… Я не хочу вылететь из дворца. Опять жить с Цзухуянг лаоши, выращивать чечевицу и пшеницу? Нет, оно мне не надо.       — Знаешь, раз такое дело, то хотя бы сходи к ней, выпейте вместе отвар, как раньше. Если б у меня была такая же шицзе¹⁸, то через день посещала бы её владения.       — Не хочу — и всё. Оставь этот разговор.       — Жаль, что завтра нам нельзя будет посетить сбор плодов Древа. Там бы и увиделись! — воскликнула Бо Лие.       — А то что? Просила бы у всех кучи риса, бобов и золота? — рассмеялась Дянь.       — Возможно. И это, между прочим, называется «не просила», а подарок в благодарность. Вот!        Неумолимость Лие, скорее, веселила Цза Дянь, поэтому от серьёзности на её лице не осталось и следа.       — Да-да, а мне кажется, это называется попрошайка.       — Теперь специально не буду у тебя ничего просить, — притворяясь обиженной и оскорблённой, Лие пошла вперёд, ускорив шаг.       Цза Дянь только посмеивалась, пытаясь догнать её.       — Ну стой, я не такая быстрая! Хватит дуться, вот лопнешь — и не соберу тебя!       Было понятно, что Бо Лие, бесспорно, устремилась к Залу. Она приближалась к месту преткновения её мыслей и дум, и светлые тона убранства менялись на более тёмные, но не такие вызывающие, как цвета ночи, а, скорее, приглушённые. На внушительных входных дверях среди причудливых узоров выделялись изображения божественной триады. На пути стоял худощавый, но очень симпатичный хули-цзин¹⁹, который уже очень долго служил во дворце.       — О, Су диди²⁰, ты ли это? А зачем здесь стоишь? — каждое слово он проговаривал всё медленнее, и в голову Лие закралась страшная догадка о цели его пребывания.       — Госпожа Бо, Госпожа Цза, — низко поклонился лис-оборотень. — Путь в Зал Всевидящих Зеркал закрыт. Прошу прощения.       Лис не переставал кланяться, но пускать Бо Лие точно не собирался.       — У меня приказ — пожалейте беспомощного лиса…       Ничего не оставалось, кроме как развернуться и уйти. Подставлять ещё одно существо не входило в план Лие. Тем более Шан Фатан и правда ввёл ограничение на посещение Зала. Скорее всего из-за неё. Этот факт расстроил её сильнее, поэтому у попавшейся под руку вазы была только одна незавидная судьба.       — Бо Лие, немедленно положи эту вазу! Не сносить мне головы, если во дворце пострадает хоть один предмет! Лие! — Цза Дянь кинулась спасать вещь.