Тридцать три желания

      Бо Лие, всё ещё пребывая в расстроенных чувствах, медленно брела по пустым коридорам. Стены блистали резными орнаментами и высеченными в них статуями высших божеств, которые придавали торжественный вид убранству дворца. Красота в последнюю очередь волновала её. Она была удручена, и весь день оказался вмиг отвратительным.       Цза Дянь шла рядом, не говоря ни слова. Наверное, даже боялась дышать. После того как она с боем спасла фарфоровую вазу, из её уст не вышло ни одного порицания или ругательства в адрес Лие.       Безмолвная прогулка привела их к внутреннему саду. Лёгкие деревянные двери от прикосновения Бо Лие быстро раздвинулись, открыв вид на изумительное богатство цветений Шан Фатана. За деревьями кустами и цветами следили не только лисы-оборотни, но и другие боги, которых допустили к «сокровищам» Шан лаоши.       Бо Лие стало гораздо спокойнее в умиротворённом месте — здесь можно забыться, сидя в беседке и читая свитки о жизни людей, к примеру, в период царствования династии Сун¹. Она почувствовала, как за рукав настойчиво потянули, и повернула голову. Цза Дянь кивнула на распустившиеся бутоны розовых пионов. Они и правда придавали особый шарм этому месту. Роскошная пышность привлекала множество существ, которым был воспрещён вход, — поэтому здесь росли особые кустарники, испускающие отпугивающий запах, но, к счастью, обоняние богов его не воспринимало.       Гнущиеся ветки деревьев ломились от количества сладких фруктов, созревающих каждые пять дней. Обычно их не успевали собирать и пускать в дело, хотя они являлись украшением праздничных столов и оставались традиционным предметом молитвенных залов. Это не простые фрукты людского мира, а особенные, способные дарить радость, печаль, улучшать самочувствие и оказывать другое воздействие. Поэтому Лие хотелось сорвать «счастливое» жёлтое яблоко и поскорее съесть его, чтобы забыть грусть.       Чем дальше Бо Лие с Цза Дянь заходили вглубь сада, тем ближе становилась большая белая беседка, покрытая вьющимся виноградом. Она будто была в отдалени от растений, но дикий виноград смог забраться на неё и приносил плоды для ароматного вина.       «Здесь можно и вдоволь надышаться. Надеюсь, никто не занял беседку», — пронеслось в мыслях Лие, когда она заметила движение внутри.       — Там кто-то смеётся. Подойдём ближе? — негромко спросила Цза Дянь.       — Да. Если что, просто поклонимся и уйдём.       Бо Лие всегда наставляли, что, нравится ей существо или нет, следует уважать его и не быть невежей. Хоть мораль была направлена на взаимное уважение, она его никогда не замечала — просто делала это непроизвольно, из почтения к учителям.       Когда они подошли поближе, Лие рассмотрела того, с кем ей приходилось и без этого сталкиваться несколько раз в день. Даже простого поклона ему было уже много.       Бо Лие непреодолимо захотелось развернуться. Но Цза Дянь уже дёрнула её за рукав, и их прямой путь к беседке продолжился.       — Я передумала кланяться. Сойдём на дорожку к западному выходу, — с долей недовольства, которое уже подходило комом к горлу, проговорила Лие.       — Мне тоже не хочется его видеть. Но, кажется, там ещё кто-то. И что-то мне подсказывает, что это собрание неприятных личностей.       В голосе Дянь также нельзя было заметить хоть каплю удовольствия от скорой встречи с кем-то нежеланным.       Шагу никто не собирался сбавлять — наоборот, чем скорее это произойдёт, тем быстрее они разойдутся.       — Назойливый паук, который так и хочет пробраться везде своими лапками. Дома он меня приводит в бешенство — ещё и сюда заявился… — продолжала возмущаться Бо Лие.       Этот день казался одним сплошным расстройством.       — Вдох-выдох, мэймэй. Мне тоже это не нравится. Но уходить уже поздно.       Лицо Цза Дянь постепенно стало равнодушным — весьма полезный навык, когда живёшь на хрупких правах в большом дворце уважаемого бога.       — Меня обсуждаете? — послышался мужской голос из беседки.       По ступеням непринуждённо спустился Цзюй Туо, облечённый в светло-зелёный свободный закрытый халат. Туго затянутый хвост не мешал небрежно рассыпаться коротким прядям волос, скрывающим хитрые узкие глаза. По пути он открыл зонт на бамбуковой ножке и продолжил идти к Лие и Дянь.       Возле входа в беседку появилась и другая фигура — привлекательная светловолосая женщина. Хватало одного взгляда, чтобы понять, что она богиня богатства: широкие золотые украшения на запястьях, диадема, ожерелья. Хотя за доброжелательной улыбкой и приветливым взглядом можно было увидеть едва заметный след неприязни.       — Кого же ещё, Цзюй Туо?       Бо Лие безумно хотелось добавить несколько обидных выражений, но помешало воспитание.       — Не удивлён, что ты всё ещё пытаешься проникнуть в Зал Всевидящих Зеркал, — иронично произнёс Цзюй Туо.       — Откуда?.. Ладно. Мне твоё лицо скоро будет сниться. Не сидится, что ли, на одном месте?       — Проведать замечательных собеседников разве считается чем-то запретным? Мэймэй, лучше следи за своими действиями.       Бо Лие, чтоб не сказать чего-то неподходящего, нещадно прикусывала внутреннюю сторону щеки.       Их взаимоотношения нельзя было назвать ненавистью — скорее, это результат долгого пребывания в одном доме, когда один слишком навязчиво пытался стать «другом и советником» другому. И теперь Лие пыталась как можно дальше находиться от строптивого бога.       — Цзюй лаоши, думаю, не стоит развязывать здесь споры, — вовремя вмешалась Цза Дянь.       «Как же ты спасаешь меня. Уже не терпелось наброситься на него и задушить. Немного. Совсем чуть-чуть».       — Такая воспитанная, что не удосужишься поприветствовать свою шизце?       Прекрасная блондинка всё же нехотя спустилась, но сохраняла дистанцию.       — Я ничем вам не обязана. Цзинь Дянь.       Ничего хорошего такая встреча не предвещала. Бо Лие уже хотела взять Цза Дянь за руку и увести, но та оставалась непреклонной и явно желала закончить полемику.       — Конечно. Заставить блистать весь дворец ты можешь, но мои покои будто остались незамеченными и уборке не подлежали. Надеялась, что это пройдёт безнаказанно? — продолжала насаждать Цзинь Дянь.       — Я не личный лис-оборотень, чтобы следить за благосостоянием ваших комнат. Не стоит превращать мои дела, выполняемые по желанию, в обязанности.       Цза Дянь и Цзинь Дянь могли вечность выяснять, кто кому должен. Отмеченные судьбой одним именем, они, по сути, выполняли одну миссию на небесах. Разница состояла в том, что Цзинь оставалась небожителем второго ранга, соответственно богиней богатства, а Цза — третьего ранга, гневной богиней. Поэтому одна каждый раз стремилась принизить другую за счёт более высокого положения среди божеств Вторых Небес.       — Меня успокаиваешь, а сама опять идёшь на провокацию этой… — почти на ухо своей цзе сказала Бо Лие.       — Уважаемая Цзинь Дянь, не стоит отчитывать младшую. Она благоразумная — исправится, — с лёгкой улыбкой обратился к ней Цзюй Туо.       — Надеюсь. Уже не в первый раз. Напрашивается же на критику, — демонстративно хмыкнула Цзинь Дянь.       — Если у вас всё, то мы смеем удалиться, — начала кланяться Бо Лие.       — Нет-нет. Самого главного так и не передал. Тебя ждёт на приём Шан лаоши. Поговорить о том, об этом. Уж изволь появиться.       Цзюй Туо никогда не говорил что-то в приказном тоне, так как не считал это подходящим. Но звучал в подобные моменты по-особому строго, хоть и с невозмутимым выражением лица.       — Хорошо. Тогда сейчас же и пойду.       Вот и повод нашёлся, чтобы унести свои ноги — и ноги Цза Дянь — подальше от приятного места, испорченного неприятными небожителями.       Бо Лие тяжело выдохнула. Запах розовых пионов успокаивал встревоженную душу.       — Что может быть хуже. Больше всего не хотела сегодня её видеть. А получилось как всегда, — раздосадованно мямлила Цза Дянь.       — Цзецзе, не стоит переживать. Я вот уже и забыла, что видела этих двоих. Представь, что Шан Фатан угостит нас отваром из свежих лепестков. М-м-м, уже чувствую приятный мягкий вкус, — протянула Лие, украдкой глядя на Дянь.       — Действительно, но пригласили же только тебя? — возразила та.       — Да ну. Сянь-шэн будет рад, что ты пришла. Это я здесь гостья.       Застенчивая улыбка тронула губы Цза Дянь.       Снова преодолев невесомые двери, они вышли на северную сторону, где находились покои Шан Фатана. Бодрый стук заставил почти мгновенно отворить массивный проём в большой зал. Расписанные колонны, шёлковые шторы в красных и жёлтых тонах, коллекции трактатов — всё здесь было прекрасно и изысканно, но не кричало излишним богатством, как во дворце Хуань Сиг’о.       У противоположной от входа стены сидел Шан Фатан — мужчина с поседевшими волосами и короткой бородкой. Он не выглядел немощным стариком — скорее, наоборот, от него веяло бодростью. Отсутствие золотых украшений, простые одеяния превращали его из сянь-шэн в добродушного шушу².       — Цзухуанг Янь сказала, что ты очень помогла в этот раз, Бо Лие, — первым начал разговор он, подняв пиалу.       Бо Лие и Цза Дянь прошли внутрь. Возле низкого столика из тёмного дерева уже лежали удобные подушки, на которые они присели с позволения Шан Фатана.       — Ничего сложного. Я рада помочь, — слегка поклонилась Лие.       Он указал на стоящие рядом пиалы с розовой жидкостью. И Бо Лие, и Цза Дянь тут же принялись пробовать её на вкус.       — Этот отвар получился гораздо ароматнее, чем предыдущий, — высказалась Дянь.       — А мне кажется, они все одинаково вкусные. Вам так не кажется, сянь-шэн? — опустошив чашу, ответила Лие.       Шан Фатан одобрительно улыбнулся.       — Стоит похвалить тебя, Цза Дянь. Твой труд заслуживает уважения. Дворец идеально чист. Отдохни получше сегодня.       — Не стоит, это обычное дело, — робко возразила Цза Дянь.       «Будучи такой эмоциональной и бесконечно требовательной, если дело касается порядка, она очень смущается, когда её хвалят. Словно А-Дянь считает своим долгом вычищать покои до блеска. Эх, почему же цзе так недооценивает себя», — подумалось Бо Лие, когда она повернула голову к Цза Дянь.       Та только вопросительно вскинула брови. Лие предпочла не пояснять.       — Как ваши отчёты и миссии? — решила продолжить разговор она.       — Всё идет по течению: плавно и смиренно. Людской мир меняется, переходит на новые ступени развития. И, соответственно, содержание донесений носит иной характер, — вдыхая сладковатый запах отвара, медленно ответил Шан Фатан.       — «Иной» — это какой? У людей какие-то особенные прошения и проблемы? Они вышли из войн?       — Много вопросов, дорогая Лие.       По всей видимости, сянь-шэн предпочёл пропустить мимо ушей все её вопросы и стал небольшими глотками отпивать содержимое пиалы.       — Шан лаоши, вы предпочитаете не отвечать специально? — собрав всю свою смелость, прямо спросила Лие, на что получила сильный толчок в бок от Цза Дянь.       — А ты как думаешь? Любознательность — это хорошая черта, но она не должна распространяться на те темы, которые тебя не касаются, — непринуждённо парировал Шан Фатан.       — Я ведь тоже какой-никакой бог. И мне безумно хочется также помогать людям, а не просто слышать их слёзы…       Последние слова Бо Лие произнесла будто для себя, но достаточно громко, чтобы остальные услышали.       — Лие… — Цза Дянь приблизилась к ней, накрыв сжавшуюся руку ладонью.       — Это уже совсем другой разговор, касающийся обязанностей каждого бога Вторых Небес. Не стоит затрагивать сейчас такие вопросы. Нужно наслаждаться тем, что нам даёт Вселенная. — Шан Фатан выразительно посмотрел на Бо Лие.       — Она не хотела вас сердить, сянь-шэн, — сложила руки перед собой и поклонилась Цза Дянь.       Несколько минут прошли в напряжённой тишине. Хоть Шан Фатан пригласил Лие, но на серьёзный разговор это не было похоже. Будто ей нужно подтолкнуть диалог к самому главному или же сидеть до вечера, чтобы в конце концов Шан Фатан сказал, что просто хотел побыть в компании.       «Ну уж нет. Раз причина моего бессмысленного посещения дворца сидит передо мной, то надо действовать. Соберись, Лие!» — мысленно шлёпнув себя по щеке, она поставила уже пустую чашу на столик.       — Не хочу показаться грубой, но один вопрос очень мучает меня, — начала Бо Лие. — Запрет на посещение Зала Всевидящих Зеркал введён из-за моих частых приходов?       Цза Дянь подавилась отваром, а Шан Фатан вновь посерьёзнел, будто собирался отчитывать младшую дочь.       — Знаешь ли ты частоту посещения зеркал гневными богами?       Лие задумчиво склонила голову. В действительности она совсем не знала запрета и условий посещения, а приходила туда по своему желанию.       — Раз в триста дней. Боги богатства — раз в сто дней, а боги солнца — раз в пятнадцать дней, — откашлявшись, хрипло проговорила Цза Дянь.       Шан Фатан погладил редкую бороду и покачал ею в одобрение.       — Правильно, Цза Дянь. Из этого следует, что нужно вести отчёт от последнего твоего посещения. Как придёт трёхсотый день, тогда ты сможешь войти.       — Вы не ответили на мой вопрос, — не отступала Лие.       — Если тебе станет легче, то ответ: не только. Все боги, населяющие Вторые Небеса, думают, что могут когда хотят посещать такое святое место в моём дворце или же во владениях Чжи Хуэй Сина. И даже злоупотреблять этой привилегией, чуть ли не пригласив слуг. Да, такие ситуации происходили. Кажется, вы понимаете, о ком может быть речь.       Ещё бы. Жу И настолько обнаглел, что привёл с собой двух лис в Зал Зеркал Дворца Верных Взглядов. А Су Син умудрялась второпях делать многочисленные заметки, долгие часы занимая зеркала, бегая от одного к другому. Не говоря уже о Сицзянь Чэне, который и вовсе просил у Ди Ши забрать одно такое зеркало себе во дворец, чтоб ему было удобно перечерчивать схемы интересующих его зданий. Про Ли Сяньаня Бо Лие и вовсе молчала — ей-то нельзя было посещать зал, а он сказал, что можно.       — Хм, нарушений было достаточно за два года, пока запрет, который многие считают новым, перестал существовать, — продолжил Шан Фатан.       — Так было решено сделать зеркала более доступными, а остальные просто этим воспользовались неправильно? — виновато спросила Лие.       — Да. Теперь ограничение восстановлено после беседы с Чжи Хуэй Сином. Отчёт каждого начинается с последнего посещения. Так что можешь не считать это своей виной. Постарались многие.       Последние слова сянь-шэнем были сказаны под звенящий шум из другого помещения, будто там кто-то переворачивал всё вверх дном.       Все трое затихли. Минута, две — и вот тяжёлая дверь с грохотом отворилась.       На пороге стоял молодой человек с короткими вьющимися волосами — только позади они, длинные — ниже лопаток — и цвета древесины, были затянуты чёрной лентой. Одежда сидела на нём неаккуратно, и он стал её поправлять, как только увидел Лие и Дянь за столом.       — Я буду ждать тебя в своих покоях. Есть важное дело, — грубо отрезал он и, не дождавшись ответа, развернулся, чтобы выйти. Длинный чёрный плащ волочился по каменному полу, спущенный на руках. Несколько тонких ожерелий на груди зазвенели от резких движений.       Бо Лие заметила, как Цза Дянь не отрываясь смотрела ему вслед. Беспокойные прерывистые вздохи уже стали раздражать её.       — Можешь идти, Цза Дянь, — вдруг сказал Шан Фатан.       Дянь поклонилась и быстро поднялась. Сначала она уходила медленно, а ближе к выходу и вовсе побежала, закрывая за собой дверь.       — Прошу прощения за поведение Шан Сина. Он наконец вернулся из долгого путешествия. Наверное, и Сюань Син тоже возвратился, — непринуждённо продолжил Шан Фатан, наливая новую порцию розового отвара.       Лие прикрыла рукой свою пиалу.       — Я уже достаточно погостила у радушного Шан Фатана. — Она бодро вскочила и низко поклонилась.       — Заходи. Мои покои всегда открыты для посетителей.       Бо Лие было бы уже крайне неудобно оставаться рядом с Шан Фатаном. Тем более его шиди³ явно требовал внимания.       «Интересно, куда побежала цзе? Неужели её взволновал приход бесцеремонного Шан Сина? Она становится такой странной, когда он рядом. Нужно спросить у неё как-нибудь», — размышляла она, пока чуть не заблудилась в длинных коридорах.       Идти через сад не хотелось в первую очередь, поэтому нужно было найти альтернативный выход.       Бо Лие раздвинула очередные двери в надежде на освобождение, и её лицо атаковали последние лучи уходящего солнца. Прикрываясь рукой, она осторожно спустилась по ступеням. Это западный выход, к которому и стремилась Лие. Почти пустынная часть владений Шан Фатана в дневное время.       Здесь жили некоторые существа, служащие во дворце. Их небольшие, но уютные деревянные дома уже излучали тёплый свет.       Вечерело. Бо Лие не отказалась бы от лампадки или свечи. Дорога вдоль жилищ, покрытая мелкой травой, могла в любой момент подложить гнилую сливу в виде кочки или какого-либо другого препятствия. Поэтому Лие старалась идти широкими шагами.       Позади донёсся звонкий свист. Сначала Лие не обратила на это внимания, но звук явно был направлен к ней.       Стоило ей обернуться, как в лоб прилетело что-то твёрдое.       — Кто это озорничает? Выходи? Ай, больно же! — Лие нервно потирала приобретённую ссадину.       — А ты угадай! — возле уха раздался приятный голос с ноткой усмешки.       Вот гад! Она направила кулак в его сторону, но её тут же остановила большая ладонь с изящными пальцами.       — Ну вот, опять сразу руку поднимаешь. Так неинтересно, — словно дитя, обиженно пролепетал Гуан Мин.       В одной руке он держал вещь, похожую на корзину, а другой уже укладывал пышные светлые волосы.       — Ты, Гуан Мин! Обязательно было в меня что-то кидать? — кричала ему в лицо Лие.       — Не «что-то», а золотое яблоко. Тем более я рассчитывал, что ты поймаешь. Так что поднимай, — издевательски ухмылялся тот.       Бо Лие пыхтела, исподлобья глядя на него, но всё же подняла фрукт и вытерла о свою ханьфу.       — Можешь не отдавать. Это тебе, — подмигнул Гуан Мин.       — Ладно, но я всё равно зла на тебя! Мог просто напугать, а так ещё и шишка будет.       — Прости, прости. Не думал, что попадёт прямо в лоб, — посмеялся Гуан Мин.       Лие гордо подняла голову и продолжила идти, будто не замечая его.       — Держи ещё яблоко — не будь такой серьёзной.       Уж этот снаряд она поймала. А Гуан Мин тут же присоединился к ней.       — И что же такой нарядный прекрасный бог делает в таком месте вечером?       — Выполняю просьбу Сицзянь Чэна. Здесь нужно перестроить несколько домов, вот я спрашивал местных, — горделиво ответил Мин.       «М-да уж. Он никогда не засмущается, если его назовут красивым так демонстративно», — мысленно ударяла себя по лбу Лие и поморщилась, вспомнив о болезненной шишке.       — Слышал о новых правилах посещения Всевидящих Зеркал?       — Давно, а что?       — И ты мне ни слова не сказал, осёл! — выругалась Лие.       — Не спрашивала — вот и не говорил. Тем более мы стали не так часто видеться.       — Это тебя нисколько не оправдает! Почему знают все, кроме меня…       — Потому что ты делаешь только то, что вздумается. Слушай старших, — указав пальцем вверх, поучительно выразился Гуан Мин.       — Да ну. Всех слушаю, надоело. Вот тебе же нравилось смотреть на распускающиеся деревья камелии. А теперь будешь ждать и выгадывать. Разве это не раздражает?       — Конечно, эти прекрасные цветы достаточно хороши. Даже в них, совершенно не пахнущих, таится смысл. Наверное, самое лучшее, что может происходить на земле, но мне не стоит переживать из-за таких мелочей.       Бо Лие не знала, как закатить глаза, чтобы больше не видеть этого глупого мальчишку, который годился ей в старшие братья. Но ей не приходило в голову назвать его хоть раз «гэгэ» — такого достоин только Цин Цзинь.       Пока она «наслаждалась» компанией Гуан Мина, территория Чжаобанчи закончилась и послышалось уханье сов, которые часто садились на деревья в глубине рощи Нэндан. Они прошли вместе так далеко, но теперь их пути точно должны разойтись. Только если Мин не сошёл с ума и не собирался ночевать у неё дома.       — Тебе прямо. А мне направо. Так что до встречи. — Бо Лие похлопала по плечу Гуан Мина. — И кстати, ты бы не ходил в драгоценностях и шёлковых халатах по таким местам, как запад Чжаобанчи. Лисы любят красть такие прелести.       — Ага, учту, мэй, — беспечно ответил Мин, отводя глаза.       Лие не переставала удивляться его равнодушному отношению почти ко всему. Гуан Мин заботился только о двух вещах: внешнем виде и о людях, приносящих в его почитание существенные дары. Но, несмотря на скверный характер, он не стремился задеть или унизить Бо Лие. Никогда. Будто это негласный закон: не принижать слабых. Как с людьми, так и с богами.       Прохладный вечерний ветерок так приятно освежал после трудного дня, что она не заметила, как Гуан Мин ушёл. Возможно, он кинул какую-то фразу вслед, но Лие уже её не слышала.       Осталось пройти совсем ничего до широкой поляны, где начиналась тропа из камня различной формы, неглубоко посаженного в землю.       Хоть Нэндан был, по сути, домом Лие, но эта роща славилась необитаемостью и крайне неприглядным пейзажем. Здесь можно только гулять среди бесконечных деревьев и нервно кусать пальцы от страха, что не сможешь выйти.       Наверное, если б среди такого унылого леса не поселился Цин Цзинь, то и само жилище представляло бы собой подобие похоронного дома. Богу солнца не пристало находиться в окружении почти безжизненных растений, хоть он и пытался вырастить во внутреннем дворе несколько кустов белых цветов, отдельные бутоны которых собирались на конце стебля в красивые шарообразные соцветия. Цвели они недолго, но всё равно придавали этому месту уют.       Даже дом — по его желанию и благодаря умению Сицзянь Чэна — выглядел более чем приличным и ухоженным. Так что сюда было приятно возвращаться.       Небольшие статуи драконов встречали Бо Лие при входе. Она осторожно открыла толстые красные двери и как можно тише вошла. Как бы Лие ни старалась улизнуть от живущих в доме, её быстро поймал писарь Цан Цзе. Четырёхглазое существо человеческого вида в одежде простолюдина внимательно осматривало её, а после громко протараторило:       — Госпожа Бо, вы вернулись!       Она оживлённо закивала, медленно отходя, чтобы поскорее избежать разговора.       — А, подождите! — будто очнулся тот. — Вас просил зайти уважаемый сянь-шэнь!       — Ладно, тогда пойду. — Лие заторопилась, пока не завернула за угол.       «Благо он не додумался дать мне бумажную работу. Фух. В прошлый раз я провела несколько дней за этим нудным переписыванием. Хоть одна заноза обошла стороной».       Перед дверью, ведущей в комнату брата, её всегда пробирала мелкая дрожь. Нет, он не ругал её, не стрелял в неё вспышками молний. Но всё равно оставалось доля волнения от встречи с ним.       Её рука неловко висела в воздухе. Слабый стук. Ни одного движения внутри комнаты, кроме приглушённого, но мелодичного голоса:       — Входи, хватит топтаться у порога.       Бо Лие приоткрыла дверь, заглянув.       В просторном помещении было светло от множества свечей. Небольшой беспорядок на книжной нише и неубранная постель явно указывали на занятость Цин Цзиня. Подаренные шкатулки и другие бесполезные вещи стояли на отдельных полках в стене. Из всех предметов в комнате часто он использовал только стол на тонких ножках и бамбуковый стул с мягкой подушкой для спины. Там он и занимался работой — как всегда с безупречной осанкой. Свободное жёлтое одеяние чуть спадало с одного плеча. Удлинённые взъерошенные волосы на затылке блестящими волнами переливались на свету.       Весь его вид был таким домашним, что хотелось подбежать и обнять. Но Бо Лие смогла только зайти и пробраться короткими шагами к центру комнаты.       — Ты не голодна?       — Ну… — неуверенно произнесла она.       — Спроси у Ло — он приготовит тебе чашу риса, — монотонно прозвучал ответ.       — А, хорошо. Кстати, мне Цзухуанг подарила мешочек бобов. Можно будет сделать бобовую лапшу, здорово, правда?       — Да, хороший дар. Он был заслужен? — Цин Цзинь неожиданно повернулся. Лоб украшала подвеска в виде солнца.       Такая же была и у Лие — только она служила ей ожерельем, заботливо припрятанным за слоями ханьфу.       — Конечно, ещё как! Я старалась! — притворяясь задетой, возразила она.       — Прекрасно. Цзюй Туо уже рассказал мне, что ты пыталась пройти в Зал Зеркал.       — Цзинь-гэгэ… Я только хотела проверить, что и правда больше не зайду туда.       — Зайдёшь. Через двести пятьдесят два дня, если не ошибаюсь? — улыбнулся Цин Цзинь.       — Не издевайся!       Бо Лие сложила руки на груди и отвела взгляд. Цзинь же пристально смотрел на неё.       — Что? — не выдержала она.       — Ничего. Просто научись ждать. И не лезь туда, куда не просят.       «Хоть он и не говорит прямо, но ему будто так и хочется напомнить о случае с моим первым случайным посещением зеркал. Так и ругает меня молчаливо».       — Лие, — обратился Цин Цзинь, не повысив голос, — я оставил тебе свечи.       — Благодарю, гэгэ. Ты всегда знаешь, когда они заканчиваются, — широко улыбнулась Бо Лие.       — Ты должна следить за этим сама. Когда пойдёшь в обитель души?       — Утром, непременно.       Цин Цзинь покачал головой и принялся вновь заполнять жёлтые страницы.       Усыпальница Покоя Души славилась как пустынное место, которое посещалось богами крайне редко — все считали, что двух небожителей для служения там вполне достаточно. Лие была одним из этих богов, а вторым… Та, которую видеть хотелось меньше всего во Вселенной.