Тридцать три желания

      Бродить по улицам Судашэна, скрываясь под плащом, — настоящая забава для Мони Цзана. Его вводило в исступление то, что он каждый раз ставит свою репутацию под угрозу, пока наведывается к нарушителю правил Вторых Небес. Трепет от этих встреч и надежда на то, что Ли Сяньань раскроит ему своё сердце, грели душу навязчивого хозяина камня Чантамани.       Его не покидало чувство, что старый пёс что-то задумал. Мони Цзан даже хуже спал от этой мысли. Лучше был его сон даже из-за «подарка» людям в виде обломка Чантамани. Который, по многим донесениям, стал причиной начала разрушительной и кровопролитной войны между странами. А сейчас — нет, поэтому лучше выпросить ответ на свой вопрос у объекта, посеявшего беспокойство в безразличной душе. Так считал сам господин Цзан.       Добавили ещё большее подозрение и интерес к происходящему два письма, адресованные Ли Сяньаню. Одно принёс молодой феникс, а другое — апсары старика Шан Фатана.       Девушки без страха раскрытия причины пребывания у его покоев вручили закрытый печатью свёрток. А феникс, влетев в окно, ожидал в комнате. Сам факт того, что отправители знали, в чьи покои доставить письма, знатно рассмешил Мони Цзана.       Из-за этих событий у него появился повод поскорее посетить наказанного Ли Сяньаня.       Его путь начался с не менее важного дела. Отдать часть камня Бо Лие входило не только в его планы. Поэтому после выполнения запланированного пункта полностью свободный Мони Цзан направился во Дворец Одиночества. Краткая дорога, которую знали только заядлые посетители Чайтэтасу, не заняла много времени.       Неопытный путник восхищался бы всевозможными деревьями и кустарниками, созданными и выращенными с немалым трудом местными господами и их помощниками. Такие развлечения не привлекали Мони Цзана. Имея должное мастерство скрытия собственного ци, он беспрепятственно проник во владения «одиночек».       Последовать в сад с лечебными травами — хорошая идея. Несложно догадаться, где проводит своё бесконечно свободное время Ли Сяньань, раз это его детище. Единственная гордость, не считая его стихов, которые оценили только люди.       Будучи в обличии странствующего поэта много людских столетий назад, под разными именами он распространил свои труды.       Но Мони Цзану-то известно, кто всё-таки считал изведение бумаги и чернил не напрасными. Этот факт оставался его поводом продолжать свои упорные допросы. Или же доведение Ли Сяньаня до исступления.       Закрытое небольшим куполом пространство представляло собой посадку трав, которая делала Дворец Одиночества не таким уж и бесполезным сооружением. Вдоволь надышавшись различными ароматами, гости обители выходят в узкое пространство между оранжереей и входными дверьми, где их ожидает спрятанная в растительности скромная беседка и прилив приятного ненавязчивого запаха магнолии. Такой путь предстоял бы и Мони Цзану. Но из-за тайности сей встречи ему пришлось преодолеть стены западнее основного входа и пройтись по внешним дорожкам прямиком до утопающих в лианах перегородок, отделяющих личный сад с беседкой.       Хотя его всё-таки видели несколько слуг, но никто из них будто не обратил на него внимания. Это очень льстило гостю. Принимать посещение господина Мони как обыденное событие — данный факт не мог не трогать чёрствую душонку бога.       «Он знает, что я в любой день приду составить ему компанию, но продолжает сидеть каждый раз в одном и том же месте. Негодник!» — нашёптывал себе под нос Мони Цзан, скромно приглядывая за сидящим в беседке без толики суеты Ли Сяньанем. Рядом ему докучала всё та же личность.       После того как Ху Сюэин — достопочтенный член клана лис — спустилась на Землю с несколькими сородичами присматривать за людьми, как и другие священные животные, её хмурая младшая сестра Ху Чжэн заменила Сюэин на посту руководящего кланом на Небесах. Открытый и душевный характер старшей сменился суровым и хладнокровным характером младшей. Строгой, но справедливой была и Сюэин, но дисциплинированность Чжэн безоговорочно одерживала верх.       Лисы смирились с этим и всегда ждали обратно обожаемую всеми Сюэин. Но известие о том, что пышущая энергией лиса покинула материальный мир, встав на очередь к перерождению, ввело всех в ступор и погрузило весь клан в траур. Молиться о духе бедняжки и подчиниться правилам Ху Чжэн — вот что оставалось тем лисам, которые пребывали на Небесах.       Ли Сяньань же никогда не славился покорностью, и вообще его имя скорее ассоциировалось с бедой, нежели с благородством. Если случилось несчастье, то, по мнению большинства богов на Вторых Небесах, руку приложил Сяньань. Чаще всего так было в действительности. Благосклонность неудачных стечений обстоятельств преследовала его бесконечно. Даже ходя по земле, он умудрился умереть пять раз, что как минимум срамит Сяньаня как бога.       Нетрудно сложить один к одному и выставить бедопритягательного Ли Сяньаня виновным в убийстве Сюэин. К тому же ему вновь не повезло, и он оказался в этот самый момент посланным на землю вместе с Вань Толо. И дух лисы вернул на Небеса тоже он. Одно наказание плавно перешло в другое.       Если не сам совершил преступление, так виноват в том, что не защитил благородную прислужницу Вторых Небес. Так и решила Ху Чжэн. Она лично обратилась с просьбой к другим богам и Чжи Хуэйсину — выбрать караул для надсмотра за Сяньанем. Но остановились только на одном блюстителе, так как он не превращал ци в физическую силу. Чжэн пересмотрела всех кандидатов, но в итоге решила сама лично оберегать жителей Вторых Небес от гневного бога Ли.       Её безжалостный взгляд по отношению к нему достоин всех наград по лучшему проявлению отвращения к самому существованию. По мнению Чжэн, если Ли Сяньаня называть богом, то небожителем с таким же успехом может стать даже апсара. Этим поделились с Мони Цзаном его прелестные помощницы апсары. Такой слух можно без сомнений принять за правду, только раз посмотреть за сосуществованием господина Ли и Ху Чжэн.       К фамильярному обращению лисы гневный бог относился с терпением и назвал её полным именем, добавляя «госпожа». Младшую Ху это только сильнее раздражало. Её одни и те же мысли красовались на лице: «Каков подлец!», «Противно!», «Неужели он думает, что сможет меня подкупить своими сладкими речами и сбежать? Ну уже нет!».       «Снова я буду проверять твою выдержку, мой друг. С пустыми руками на этот раз не уйду!» — воображал предстоящее веселье Мони Цзан.       Будучи непосредственно близко к беседке, он являлся ярким факелом для любого находящегося рядом бога. Стоило Ли Сяньаню открыть рот и сказать несколько слов, как Ху Чжэн послушно взяла льняной мешочек из его рук. С каждым шагом её движения становились более вялыми и завершились плавной посадкой в дальнем углу беседки.       «Или его мастерство настолько сильно для лисы, или она неимоверно глупа, позволяя обращаться с собой как с куклой по велению нескольких приказов Сяньаня, наполненных ци», — не без восхищения приветственно кивнул Мони Цзан хозяину сада.       — Как проходят тяжёлые думы оставленного с самим собой изгнанника? Выглядишь совсем не как учёный. Шапку рудзинь¹ не потерял случаем? — сию минуту бесцеремонно он подсел рядом с Ли Сяньанем.       Ответом стала лёгкая усмешка. Гневный бог не стал даже отвлекаться от развёрнутой книги, внимательно всматриваясь в иллюстрацию на листе.       — Младшая Ху не жаловалась на головокружения? После стольких вдыханий цветков лаванды?       — Вы что-то хотели от меня? — отстранённо процедил Ли Сяньань.       — Да так, слежу за событиями. Не каждый день назревает что-то любопытное. Как твои прежние идеи, всё ещё плывешь по намеченному пути? — продолжал наседать Мони Цзан.       Громко вздохнув, Ли Сяньань бережно закрыл книгу и, не поднимая головы, осмотрел нетерпеливого гостя. Закреплённые в открытой оправе линзы неустойчиво висели почти на кончике носа. При этих неудобствах Сяньань не утруждал себя тем, чтобы убрать пряди волос, закрывающие половину лица.       «Он настолько одичал, что даже за собой смотреть не может. Быстро он сходит с ума», — разочарованно подумал Мони Цзан.       — Всему своё время… — наконец донёсся бархатный голос до его ушей.       Ли Сяньань суетливо поправил верхние чёрные одежды с красными вставками по всей длине ворота и сложил в маленький футляр очки. Волосы чуть ниже плеч он откинул назад. И теперь истинное лицо гневного бога предстало перед Цзаном.       — Я верю, что всё не останется в прежнем состоянии. Каждого, кто имеет душу и тело, ждут изменения всю жизнь. Рождение, а затем физический рост и духовное развитие на протяжении жизни. Но есть такие препятствия, как лень, бездействие или даже нечто материальное, которые оставляют его на уровне взрослого ребёнка.       Подобные бедняги так и не смогут понять жизнь, какая она есть на самом деле. Но если помочь им в этом, то всё может перевернуться…       — Ты говоришь обо всех? Обобщаешь так легко всех существ? Получается, и нас, и священных животных, и апсар, и асур, и даже людей? — лёгкая улыбка тронула лицо Мони Цзана.       — Частица нас есть во всех существах. Значит, что у асур, что у людей есть часть нас самих. Мы делим эту вселенную вместе. Как будто вы забыли, что мы совместно с людьми участвовали не в одних войнах… Все ищут развития. А боги знают, как его получить, — без каких-либо раздумий парировал Ли Сяньань.       — Помню, такое забудешь. Но, но! Господин Ли равняет себя и других богов с людьми — весьма занятное дело. Начинаешь издалека, как обычно. Послушай, твой образ мысли не совсем верный. Мы совершенствуемся, в этом ты прав, а люди же застряли в своём понимании всего окружающего и самих себя. Про асур я промолчу… Поэтому твои слова, скорее, относятся к молодым перерождённым богам.       — Возможно, а может, и нет, — загадочно ухмыльнулся Ли Сяньань. — Тогда вы принимаете проблему деградации среди молодых богов?       — Деградации? Это же кто тебе не угоден?       — Совершенно неважно кто, а важно то, что боги застряли на одном месте и мешают другим — тем, кто понял, в чём смысл их существования в божественном образе, или же пытается это понять, чтобы стать достойными служителями Небес. Вот и всё. И перестаньте посещать меня! — вложив силу в каждое слово, Ли Сяньань отрезал тем самым любые ниточки диалога, который был ему неинтересен с самого начала.       Пока Мони Цзан приходил в себя после неожиданной атаки ци, прошло несколько минут. Он был не то что удивлён, а возмущён. Какое нужно обрести бесстрашие, чтобы вот так использовать направо и налево ци. Тем более каждый бог знает, что: «Предпочтительно избегать использования ци любой направленности на Небесах». Так все решили ещё в начале всего…       Ли Сяньаня этот факт явно не заботил, он тем временем вновь непринуждённо погрузился в чтение, не замечая собеседника.       — Ну уж нет! Господин Ли не мог забыть, что любые его попытки применить ци на мне не работают. Тем более из тебя получается плохой «приказывающий». Ху Чжэн всё ещё видит чудные сны, и только благодаря лавандовому мешочку. Всё же ты далёк от старшего ученика! — воскликнул Мони Цзан, сдерживая злорадную ухмылку.       — Ты же «притворный». Поэтому тебя до сих пор не судили на Третьих Небесах. Судья, бог Яма, наверное, заждался тебя, чтобы перевоплотить в червяка! — продолжал Мони, всё больше наслаждаясь моментом.       Его глаза зажглись от азарта в ожидании разгорающегося с каждой секундой конфликта. Но его слова нисколько не изменили намерения Ли Сяньаня закрыть книгу, встать и подойти к своей стражнице.       — Да, Он заждался меня. Пусть ещё подождёт немного, — беспристрастно ответил Ли Сяньань на провокации со стороны Мони. Но он не подумал говорить с ним как с гостем и остался стоять спиной, что уже показывало крайнее неуважение.       — Мы будем благословлять этот день, — разочарованно произнёс Мони Цзан — его давление не дало нужного результата. — А пока порадуйся. У тебя ещё остались поклонники.       На столик в центре беседки упали два свёртка. Ли Сяньань тут же повернулся и поспешил забрать их. Но его руку ловко перехватил у запястья Мони Цзан.       — Не прочитаешь для меня? Раз я так постарался их доставить, — стал настаивать он.       — Пожалуйста.       Ли Сяньань неохотно открыл свёрток с печатью Шан Фатана.       «Догадываюсь, к чему всё идет. Подумай! Не усложняй своё положение и положение не причастных! Советую как наставник и как старший: Сяньань, не делай того, что задумал».       — Как это по-товарищески. Старик Шан действительно заботится о своих неудавшихся учениках. Только я не пойму, что его так встревожило. Поясните, господин гневный бог.       — Его чрезмерная осторожность иногда переходит границы… — лаконично опроверг написанное Ли Сяньань. — Мне не нужна его жалость.       Он выставил руку, сжимающую письмо, вперёд. Едва заметная искра превратилась в лепестки пламени. С каждой секундой лист пергамента становился меньше. Сяньань пристально смотрел на догорающее письмо. Когда от письма почти ничего не осталось, он бросил его на пустую тарелку на столе.       Изумлённый Мони Цзан был настолько поражён происходящим, что неосознанно начал посмеиваться.       — Во втором ничего нет. Вы это и сами знаете. Пергамент не испорчен, поэтому оставлю его для записей, если вы не против. — Не ожидая ответа, Ли Сяньань спрятал в рукав безымянный свёрток.       Его лицо приобрело более расслабленный вид. Даже наивно-задумчивый, как у ребёнка.       — Вы удивительны. Без сомнений, — как заворожённый, вполголоса смог отозваться Мони Цзан. — Что ж, и «дела» не перестанут своё развитие, насколько я понял?       — На всё воля судьбы… — отрезал Ли Сяньань. — Ступайте, больше я вам ничего не скажу. Срок действия трав уже почти прошёл.       Взгляд Мони Цзана опустился на побелевшие костяшки пальцев неприступного собеседника, которые сжимали мешочек с лавандой.       «Решил закончить беседу без моего ведома. Как грубо. Стал таким уверенным после того, как увидел письма? Что ж…»       Он, в свою очередь, неохотно поднялся и, не теряя своей единственной крупицы изящности, гордо вложил руки в широкие рукава.       — «Предательская Луна будет сопровождать вас»… — будто случайно вспомнились ему горячо любимые строчки давнего стихотворения Ли Сяньаня.       Походкой победителя Мони Цзан проследовал по тому же пути, по которому и пришёл. Оглядываться на трясущегося то ли от смеха, то ли от злости Ли Сяньаня было бы слишком немилосердно. Всё-таки господин Ли держался очень хорошо. Только дни напролёт наедине со своими мыслями, постоянно нависающее чувство презрения от Ху Чжэн и окончательно разбивающие встречи с навязчивым хозяином сокровища Вторых Небес не могли бесследно раствориться в его душе.       «Как я хорошо придумал затронуть напоследок за живое. Ха-ха-ха, не только у вас, Шан Фатан, некоторые подозрения — у меня тоже они есть. А сегодня я ощущаю в нём долгожданную решимость. Надеюсь, хотя бы предупредительное письмо старика Шана побудит его уже перейти к действиям. Жду с нетерпением воплощение в жизнь трудов мысли Ли Сяньаня!» — отдал поклон Мони Цзан уже стоящему вдали Дворцу Одиночества.       Привычная маска со скучающим взглядом вернулась к лицу бога богатства. ***       — В маленькой стопке исторические летописи этого тысячелетия, а в той, которая ближе к тебе, Чунтао, прошлого тысячелетия. Не перепутай! — командовала, стоя на высокой лестнице у книжных полок, Цза Дянь.       Между столами бегала шустрая светловолосая апсара. Очароваться ею можно за мгновение. Нужно лишь поймать момент, когда яркий свет из высоких окон дотронется до неё и покажет едва заметный нежно-розовый оттенок волос. Словно весенний распустившийся бутон.       И это создание безжалостно заставляли группировать стопки и запоминать, где что лежит, чтобы в целости и сохранности вернуть обратно.       — Чунтао, почему здесь третий том «Переписи асур»? Неужели ты поставила его сюда? — с негодованием Цза Дянь показывала девушке увесистую переплетённую книгу.       — Она не должна быть здесь… Госпожа, я правда поставила всё на место в тот раз!       — виновато склонила голову Чунтао.       — Кто этот невоспитанный проходимец, который поставил книгу не на своё место, — тяжело выдохнула Цза Дянь, осмотрев на целостность книгу.       — Точно не я, точно не я, — твердила звонко Чунтао.       — Да знаю я! Успокойся! Лучше забери её и поставь к другим томам «Переписи».       Хоть казалось, что девушка поднимается по ступеням лестницы, но на самом деле её шаги были легче. Хождение по воздуху было особым умением апсар, чем они очень гордились и постоянно хвастались. Но это всего лишь применение ци — единственное, на которое они были способны так хорошо.       — И где Хуижонг? Потерялась в своей же библиотеке, что ли. Она-то должна знать, кто рыскал в секции со всеми знаниями об асурах.       Цза Дянь виделось, что без её контроля все бы давно разленились. Даже не будучи хозяйкой во Дворце Благих Намерений она всё равно стремилась знать: что, где, как, когда и почему. Шан Фатан полностью доверил ей надзор за порядком, видя в ней страстную к этому делу натуру.       Кроме книг и дощечек, находящихся не на своих местах, её волновала ещё одна вещь. Как пришлась по вкусу накидка Шан Сину!       Цза Дянь было очень неловко просить Вэй Дэлунь шить такую вещь. Тем более до проницательной красавицы дома Вэй быстро дошло, для кого сие искусство будет сотворяться. Из-за чего неприступная Дянь раскраснелась, будто её облили кипятком.       Несколько часов назад помощники Вэй доставили в Чайтэласу готовое одеяние. Пока Цза Дянь шла к покоям Шан Сина, она просила всех известных Будд, чтобы его там не было. И ей очень повезло. Из комнаты выходили два лиса. Один из них держал в руках копьё второго господина Шан. На просьбу Цза Дянь положить перевязанный свёрток ткани в покои они, естественно, ответили утвердительно. Тем более выражение её лица говорило о том, данная вещь совершенно не важна для неё и перво-наперво она стремилась избавиться от неё. Скорее всего, из-за этого лисы ничего не спросили и просто согласились.       «Если бы я отдала накидку ему лично в руки, то наверняка провалилась бы под землю, и искали бы меня на Первых Небесах… Почему я становлюсь такой глупой рядом с ним? Божественная воительница смущается? Беспредел!»       Очередная связка неожиданно оказалась слишком тяжела для замечтавшейся Цза Дянь. Её казавшиеся на первый взгляд хрупкими, но на самом деле сильные руки не смогли удержать ценные свитки. Они один за другим посыпались.       Растерявшись на секунду, Дянь чуть не потеряла равновесие. Но лестница из-за чего-то стояла очень твердо, и ей удалось остаться наверху. Чего нельзя сказать о собрании, которое полетело на пол с приличной высоты.       Переведя дух, она неохотно посмотрела на следствие своей неловкости. Взгляд Цза Дянь пробегал по разбросанным свиткам и застыл на человеческом лице, в присутствие которого можно было поверить только во сне.       — Не должно госпоже Цза портить многолетнее собрание Дворца Благих Намерений! — с толикой укоризны воскликнул Шан Син.       Второй господин Шан выглядел так, будто только что проснулся. При всей небрежности он держался так, словно блистал в доспехах.       Цза Дянь сперва не заметила, но взглянула ниже лица — и её собственное выражение могло быть гранью безумной радости и ужаса.       — Это вышло случайно! — наконец-то ответила богиня «держи-себя-в-руках».       — Так помочь? — поднял один из свитков Шан Син. — Ты пылью надышалась? Долго думаешь.       Что-что, а лично вызваться помогать кому-то было непосильной ношей для него. По мнению Сина из Чжаобанчи: «Каждый может справиться самостоятельно. Нужно лишь постараться». Поэтому если он предлагает сам, то следует быстро согласиться, пока предложение в силе.       — Я сейчас… — При поспешном спуске Цза Дянь становилось всё душнее.       «Ему. Так. Идёт», — её восторгу не было предела.       — Это же основная обложка? Держи. Соберись, Цза Дянь! — воскликнул со всей серьёзностью Шан Син.       — Мне очень жаль, что так вышло… — разочарованно произнесла Цза Дянь, пытаясь не смотреть на Сина.       — Я вижу по тебе. И? — настоял Шан Син.       Дянь оживилась и принялась исправлять то, что натворила. Второй господин Шан хоть и участвовал в воссоединении увесистого сборника, но это, скорее, выглядело как одолжение.       Сравнительно скоро на низком столике для чтения лежал полностью собранный том, который на всякий случай был кропотливо перевязан. Цза Дянь отдельные свитки перевязывала своими силами. А Шан Син тем временем удобно расположился напротив и безразлично наблюдал за всеми её действиями. Она буквально не могла сидеть на одном месте под его присмотром.       «Как в таком положении можно хорошо сделать работу! Ну иди, походи по библиотеке, зачем уставился!» — противоположные чувства одолевали её.       Цза Дянь, с одной стороны, хотела продлить эту неловкую, но приятную сцену, как из любовных романов. С другой же — свитки валились из рук, и ей приходилось применять всю имеющуюся концентрацию для такой наилегчайшей работёнки. Хоть и мелочь, но всё равно она требует предельной аккуратности.       — Накидка тебе очень идёт. Новая? — притворяясь, что в первый раз видит обновку, она решила разрядить обстановку.       Ничего не ответив, Шан Син обеспокоенно заглянул в лицо Цза Дянь.       — У тебя всё в порядке? Не ударялась головой?       — Нет… А зачем ты спрашиваешь?       — Да говоришь глупости и ведёшь себя так же. Не ты ли просила передать накидку мне?       — А-а-а, да, конечно, — улыбнулась Цза Дянь.       В ответ на её внезапные озарения Шан Син лишь покачал головой.       Последний узел был готов. Работа завершена. Ошибка исправлена. Дянь хотела вернуть сборник на место, но её руки коснулся палец Сина.       — Проводишь? Я вспомнил, что хотел проследить за заточкой копья.       — Да. — Предательский румянец так и рвался наружу, но богиня «держи-себя-в-руках» справлялась с этой непростой миссией.       Они оставили библиотеку и бедняжку Чунтао, которая сначала даже растерялась, не увидев свою госпожу. А Цза Дянь бессознательно понесло вместе с Шан Сином туда, куда нужно было ему.       — Ты угадала с размером, — непосредственно, как факт, сказал второй господин Шан.       — Это всё опытный взгляд Вэй Дэлунь, — выпалила Дянь. Она слышала, как в ушах часто бьется сердце — так ей было приятно, что он не просто надел подаренную накидку, а ещё и нашёл её. Даже больше — помог со свитками!       — Хм, понятно. Орнамент выбирала ты? — всё ещё размеренно продолжал разговор Шан Син, пока Цза Дянь ликовала в душе.       — Угу! — гордо промычала она. Ведь чувствовала, что ему точно понравится её видение.       — Мне определённо подходит. Спасибо за заботу, Дянь.       «А-Син, ты меня доводишь до абсурдных мыслей…»       — Мне идти в северное крыло. Ты уже далеко ушла, возвращайся. Не оставляй дело, — лёгкая улыбка коснулась его губ и на секунду преобразила серьёзного бога.       Они поспешно попрощались, и Цза Дянь осталась наедине со своим бушующим сердцем. Но её не зря называли богиня «держи-себя-в-руках». Стоило отпустить всякие мысли по поводу Шан Сина, как минимум пока его нет рядом, как у неё разгорелось желание успеть пересмотреть за сегодня несколько секций в библиотеке.       — Не следовало отправлять за Гуан Мином. Надо было поискать ещё по жизненной энергии, — знакомый голос ясно дошёл до острого слуха Цза Дянь.       «Это же Шан Фатан и… кто же?» — пронеслось в мыслях у неё.       — Он может прятать её, как и ци, — бархатный голос собеседника также был узнаваем.       «Цин Цзин! Что он здесь делает? Лие, значит, посылали к Чжи Хуэйсину, а Цин Цзин тут беседует. Она его явно слишком превозносит».       Подойдя поближе, она спрятала любое проявление своей энергии и по воспитанным речам узнала второй голос. Это был Цин Цзин.       Скрыв любое проявление своей энергии, Цза Дянь выглянула из-за угла. Именно в конце того коридора раздавались голоса. Со стороны ведущих беседу была видна только высокая ваза с веточками беламканды². Её оранжевые веснушчатые цветки не просто венчали верхушку растения, но ещё и помогали Цза Дянь остаться незамеченной.       Как точно заметила Дянь, у открытых окон, через которые бесцеремонно врывался солнечный свет, крайне беспокойно ожидали Шан Фатан и Цин Цзин.       «Они говорили, что нужно кого-то найти. Это же не может быть совпадением, что совсем рядом с ними Зал Зеркал. Конечно! Именно через зеркала старшие хотят искать… Кто их так интересует? Ещё и Мина привлекут. Неужели чтобы он воспользовался своей ци? С каких пор он поисковая собака? Если я права, то он придёт в случае, если не знает, для чего его позвали. А если знает и придёт, то тогда я его не знаю».       Пока любопытство Цза Дянь усиливалось, она окончательно пристроилась и поняла, как ей разглядеть всю картину.       «Я не влезаю в чужие дела. Да. Это может касаться и меня, почему нет. А раз Цза Дянь не позвали, то и прямиком идти туда нельзя. Но в последний раз сразу несколько богов посещали Зал Зеркал, когда жизнь покинула Ху Сюэин. Значит, тоже что-то важное. И тайное, судя по всему. Не ожидала от господина Шан! Цзин всегда был импульсивным — так что не удивил».       — Действительно, слишком необычно видеть их двоих возле Зала Зеркал, да ещё и с Гуан Мином в придачу.       — Согласна. Как с языка сняли, — всё так же смотрела на двух богов Цза Дянь, как резко в её голове промелькнуло полное непонимание, кому она ответила. Будто самой себе.       Но стоило повернуться и убедиться. Плавный поворот головы не уберег её от удивления в виде широко раскрытых глаз и тихого вскрика. Перед ней было точно такое же изумлённое лицо.       — Ты… вы… какого!       — Не шумите, госпожа Цза, — шёпотом произнесла обаятельная богиня, которая уже не была так же озадачена, как сама Дянь.       Цза Дянь подорвалась и неестественно провела ладонью по стене.       — Кажется, по этому коридору не так часто ходят. Но стоит убраться и здесь.       Богиня напротив неё уже не сдерживалась и улыбалась во весь рот, поэтому прикрылась рукавом.       — Вы поставили меня в неудобное положение… — выдохнула Цза Дянь, принимая реальность. Да, она подглядывала за чужими делами.       Её пассивно безразличный тон нашёл применение, и как раз с тем богом, к которому обычно и обращён, и это — Цзинь Дянь. Светловолосая богиня не изменяла себе: уложенные волосы, облегающая традиционная одежда, накидка на плечах, изящные украшения ручной работы.       — Если ты подумала, что я за тобой слежу, то могу разочаровать. Проходила мимо — не более.       — Вот и идите.       — Здесь гораздо интереснее. Я присоединюсь. Всё-таки к здешнему собранию привлечён твой приятель.       — Ваши разговоры не дают мне подумать. Если хотите — слушайте, только не говорите со мной. И вообще, разве вы не считаете, что подобные занятия унизительны для богини богатства…       Цза Дянь едва скользнула взглядом по госпоже Цзинь и отвернула голову, чтобы продолжить наблюдение.       — Как думаешь, они собираются искать пропавшего Сюань Сина? — приблизилась к её лицу Цзинь Дянь, изучающе рассматривая собеседницу.       Хоть Цза Дянь было неприятно от близости богини богатства, но сказанные ею слова отозвались открытием для неё.       «И правда, Сюань Син не докладывал ничего уже давно. Обычно каждый, кто спускался с Небес, по крайней мере раз, — да свяжется огненной запиской. Все проводники Сины вернулись, а он — нет. Теперь всё встало на свои места. Но с какой стати Цин Цзину его искать? Он бы не стал беспокоиться о проводнике, который часто бывает на Земле».       — Ты тоже так думаешь. Давай вместе убедимся. С помощью твоего слуха… Цзинь Дянь остановил жест Цза Дянь. Хотя её недоумённый взгляд остался без ответа.       «Кое-кто должен замолчать!» — так говорило выражение лица и поднятый палец к губам Цза Дянь.       — …Нам не стоит затягивать с его поиском. Когда пройдёт десятый день с момента, как он ушёл, то его небесная шэнь³ иссякнет, и сами знаете кто с распростёртыми объятиями начнёт охоту, — осторожно говорил Цин Цзин.       — Если уже наш дорогой воин не встретил неприятности. Господин Чжи уверен, что тот продолжает выполнять Прошение у тридцати трёх. Я тоже в это верил поначалу. Но дни идут, а от него нет вестей, — так же настороженно отвечал Шан Фатан.       — Вэй Дэянь не выдержал и тоже спустился, вы знали?       — Да, старший Вэй мне отправлял весточку. А тебе не Цзюй Туо рассказал?       — Конечно, он. Те двое — оба гневные боги, много раз они справлялись, объединяя силы. Поэтому я не был удивлён.       Шан Фатан покачал головой в знак согласия.       — Но твои слова про оставленную записку заставили меня задуматься гораздо серьёзнее. К тому же пришёл на ум ещё один прохвост — Ли Сяньань. Я послал ему предупреждение… Но будет ли смысл.       — Вы думаете, здесь есть связь?       — Не стану утверждать. Цин Цзин, лодка не всегда будет плыть с ветром⁴, — закончил на этом Шан Фатан.       Послышался громкий шорох от открывающихся дверей и приближающиеся голоса в коридоре, где Цин Цзин и Шан Фатан ожидали Гуан Мина. Они это тоже заметили и двинулись навстречу. Так они пропали из поля зрения Цза Дянь.       — Представление закончилось. Разрешите откланяться, — одарила холодным взглядом Цза Дянь богиню богатства и поспешила уйти.       — Понравился твой подарок Шан Сину? — небрежно обронила Цзинь Дянь ей вслед.       «Её нет. Никто ничего не сказал», — повторяла себе Цза Дянь, ускоряя шаг. ***       Бо Лие и Гуан Мин достаточно долго обходили Судашэнь, чтобы не показываться лишний раз кому-то на глаза. Они задержались только деревне лис, где Мина фактически взяли под локти и завалили кучей вопросов о планах строительства их домов Сицзянь Чэна.       — Господин Сицзянь лично придёт, всё посмотрит и оценит. Я передал все ваши пожелания, не волнуйтесь! — пытался он оторваться от них.       Лие не особо куда-то спешила, в отличие от Гуан Мина, поэтому получала несказанное наслаждение от трепыханий товарища.       Спустя некоторое время они вошли на территорию дворца Шан Фатана.       Бо Лие всё хотела намекнуть Гуан Мину на её недавнее видение во время медитации. Где она видела старуху Янь. Как ни посмотри — это необычный случай.       К концу пути Лие наконец-то собралась и выдала ему всю подноготную причины своих переживаний, от которой хотела поскорее избавиться. Самым разумным, по её мнению, было пойти к Янь Монолау и прямо спросить, чего та добивалась. Хотя Гуан Мин предположил, что Лие сходит с ума, и посоветовал проверить своё шэнь.       Не обошлось без объявления Мина предателем и минутной обиды. И саму Гуан Мину пришлось признать идею Бо Лие хорошей.       Пока они по-детски бранились, ноги довели их до ступеней к одному из входов во дворец. В последний момент Лие дёрнула Мина за локоть и настороженно спросила:       — Ты точно пойдёшь со мной туда?       — Да, я же уже сказал, — апатично ответил Гуан Мин.       — Это было неуверенно, — не отставала она.       — Госпожа Бо, я, смиренный Гуан Мин, сопровожу вашу светлость до страшнющего храма бабули Янь Монолау и буду держать ваши пятки, чтобы далеко не убежали от страха.       — Пустоголовая обезьяна! — мягко с лёгкой усмешкой сказала Лие, и они вместе отворили высокую тяжёлую дверь.