влечение

— Я был занят, не знаю, что ты и остальные себе надумали, — сообщает Чонгук, стоит только Хосоку зайти в прихожую. Хосок вздрагивает от испуга и таращится на Чонгука как на призрака. Тот усмехается как-то невесело, и Хосок понимает, что, если бы не его жалостное послание, игнорил бы Чонгук его до скончания дней. — Ну я рад, что всё нормально, — натужно улыбается Хосок, и между ними в момент повисает напряжение. Как-то само собой на обоих сваливается осознание, что они видятся впервые с того самого инцидента. О котором они, скорее всего, никогда не заговорят. И Хосоку не хочется казаться доёбчивой сукой, но напряжение между ними, вроде как, носит весьма сексуальный характер. — И тебе привет, — подводит итог приветствия Хосок и даёт дёру. — Исторический момент, кто-нибудь сфоткайте это, пожалуйста, — язвит Чимин во всеуслышание, стоит только Чонгуку войти в комнату следом за Хосоком. Не дожидаясь ни от кого помощи, потому что всегда нужно рассчитывать только на себя, Чимин включает на своём телефоне запись видео и сохраняет этот момент жизни самостоятельно. Хосок кривит лицо и показывает фак чиминовскому телефону. Судя по гоготанию Юнги, Чонгук за его спиной делает то же самое. Чимин счастлив как никогда, заканчивает съёмку и топает обниматься со своим пропащим другом. — Ты всё-таки с ним поговорил? — интересуется Юнги словно между прочим. — Нет, — Хосок хмурится в недоумении и делает морду кирпичом. Ничего он ни с кем не говорил. Ведь для того, чтобы говорить, нужна причина. У Хосока нет никакой причины. Юнги хмыкает, но отчего-то слепо ему верит. Ну или Хосок так думает, а Юнги — хороший актёр. Когда Тэхён усаживает их играть в мафию полчаса спустя, Хосок с облегчением узнаёт, что актёр из Юнги — хреновый. Как оказывается, из Хосока тоже. Это заставляет задуматься и переосмыслить всю свою жизнь. Хосок визжит и швыряет свою карту в лицо Сокджину, когда тот поднимает народ против него. Значок мафии печально предстаёт перед всеми, беззащитный и порабощённый. Хосок винит во всём Юнги и называет его худшим мафиозным партнёром на свете. Намджун хмыкает и заявляет, что Хосоку не следовало выносить Чонгука в самом начале. Все кивают головами, Чонгук буравит недовольным взглядом и ворчит, что ему хотелось поиграть, вообще-то. Вообще-то, это Хосоку хотелось перестать видеть твою физиономию. О боже, он и правда спалился из-за Чонгука. Хосок умоляет себя утихомирить свой пыл и в следующем раунде его убивают даже не первым. Все гадают на новую мафию, битва превращается в дебаты уровня выбора нового президента. Хосок ощущает неоправданную панику и впервые в своей жизни радуется смерти, пусть и ненастоящей. Выносят Чонгука, а мафией оказываются Чимин и Тэхён. Чонгука ненавидят даже лучшие друзья, а свалить всё пытаются, почему-то, на Хосока. Игра довольно быстро сходит на нет по причине долбоебизма некоторых игроков (Хосок пытается себя убедить, что он в этот круг не входит), и вечер раскидывает их по разным углам и интересам. Намджун, к удивлению Хосока, забивает хер на своего вечного компаньона в виде Юнги и, схватив Хосока подмышки, утаскивает его с собой к принесённому ноутбуку. И начинает засорять его мозги всем тем, чего Хосок не понимает и, что весьма вероятно, никогда уже не поймёт. — Наверное, мне стоит накатить, — хрипит Хосок, подавливая зевок, и Намджун, словно настольный болванчик, кивает головой и не может остановиться. Чимин бахает ему какой-то опасный коктейль, своими свойствами больше напоминающий бензин нежели выпивку, но Хосок открещивается от своих подозрений, подкидывает в стакан льда и втыкает трубочку. Почти комильфо, почти ол инклюзив. Речь Намджуна сразу становится понятнее, Хосок даже улавливает общий смысл. Ещё Хосок улавливает, что успел где-то посеять свой телефон. — Он был только что у меня в кармане, — паникует Хосок, в сотый раз проверяя все свои карманы, стол и пол вокруг, даже карманы намджуновских джинсов. — Никто не видел, куда я его положил? — Потом найдёшь, — кричит ему чем-то увлечённый Чимин с дивана на другом конце комнаты. — Но я должен показать Намджуну, как кошка дала пендаля маленькой миленькой уточке… Это очень важно, хватит ржать! Он не видел этот видос, и я не могу этого так оставить. — Я ни на что не намекаю, — вклинивается Юнги. — Но по-моему, в твоём телефоне сейчас ковыряется Чимин. Хосок оборачивается так резко, что умудряется хрустнуть костями и, кажется, защемить нерв. Чимин угорает и показывает в его, Хосока, телефоне что-то хихикающему Тэхёну и крайне напряжённому Чонгуку. Это не пахнет ничем хорошим. Если быть точнее это буквально воняет подставой, и Хосок возмущён от макушки до пальцев ног. — Так блять, — выкрикивает Хосок первые слова, пришедшие на ум в этой критической ситуации. Он стремительно подрывается со своего места и прорывается к виновнику всех проблем на свете. Поправочка, ко второму виновнику, ибо на Чонгука Хосок пытается внимания не обращать ради собственного спокойствия. Чимин без боя сдаваться не хочет, и как-то сама собой зарождается небольшая потасовка. Чимин ржёт так громко, что не проходит и пары мгновений, как к ним присоединяется Сокджин, жаждущий веселья и угара. Хосок выползает из-под двух увесистых туш и производит экстренную оценку местности, выискивая, куда успел кочевнуть его мобильник. Хосок сдувает со лба прилипшую чёлку, и его взгляд встречается со взглядом Чонгука. Который хлопает глазами и осторожно держит в руках хосоковский телефон. Словно тот может взорваться в любую секунду. У Хосока почему-то сердце начинает биться в горле. Он протягивает Чонгуку ладонь, и тот безропотно вкладывает в неё его телефон. Хосок бросает взгляд на экран, и обзор по краям как-то темнеет. Звонок от контакта «моя детка». И сердечки, сердечки, блять, сер-сколько можно-дечки. Чонгук сбрасывает вызов со своего телефона и торопливо поднимается, одергивая кофту, чтобы свалить в туман. Неловко. Хосок буквально за мгновение краснеет, и ему совсем не хочется думать о контексте: ведь если не знать, что это лишь шутка Чимина, всякое можно додумать. Материала для извращенного понимания ситуации у них предостаточно. Это такой кошмар, да ещё и Чонгук одёргивает свою кофту, исчезая в туалете. Одёргивает… стоп. Хосока прошибает осознанием. Он пялится недоверчиво на дверь, за которой только что скрылся Чонгук, и в голове отчаянно скрипят шестерёнки. Не мог же Чонгук?.. Или мог? Хосок выпадает из реальности и не сразу замечает, как на него плюхается довольный до усрачки Чимин. Шалость удалась, он вопит так громко, что Хосок начинает переживать за свой слух. Рядом на схожей громкости подвывает схватившийся за живот Тэхён, и всем так смешно, что пиздец. А у Чонгука-то на Хосока стоит, оказывается, не только во время физического контакта а-ля расскажи Санте, кто был плохим мальчиком. Хосок чисто машинально даёт Чимину смачный пендаль и продолжает слежку за дверью в туалет. Может это просто совпадение, Хосоку отчаянно нужно знать правду. Он надеется, что у Чонгука всё будет на лбу выгравировано курсивом, желательно шрифтом таймс нью роман. Кажется, даже Юнги хихикает, когда понимает причину общего веселья. Хосок морщится, вышёптывает ему беззвучно угрозы, связанные с расчленением, моргает, и Чонгук уже сидит неподалёку на диване, жуёт чипсы. У Хосока отвисает челюсть, и он не может понять, когда тот успел. Чонгук выглядит обычно. Как всегда. Отошёл отлить и вернулся пожевать. Непринуждённо так. Хосок осматривает его подозрительно и не находит ни одной зацепки для своих подтверждений. Но ведь всё казалось таким очевидным буквально пару минут назад… Хосок фыркает и решает для себя, что не оставит это так просто. Он обернётся для Чонгука ночным кошмаром, но опасения свои подтвердит.