влечение

Хосок подмечает в происходящем некоторую закономерность. Не то чтобы Чонгук оказывается слабым звеном, но всё же Хосоку кажется, что он что-то нащупал и, в целом, движется в верном направлении. Вывод ощущается довольно эксцентричным, но очень даже говорящим за себя: у Чонгука либо проблемы с мочевым пузырём, либо его действительно так легко подтолкнуть к пропасти похоти. На самом деле, это больше убеждает Хосока в некой ошибке собственных рассуждений, но вот таймлайн событий… Чонгук скрывается с глаз каждый раз, когда Хосок выделывает что-то специфичное. Оголяет пузико, потому что жарко. Стонет, потягиваясь. Соревнуется с Сокджином и Чимином в растяжке и заведомо проигрывает, конечно, но результат всё равно впечатляющий. И коронной фишкой становятся взгляды. Хосок никогда бы не подумал, что можно кого-то заставить возбудиться одним только взглядом. Чонгука, оказывается, можно. Чонгук вообще выглядит всё более подавленным из раза в раз, но становиться кидаловом опять, видимо, духа не хватает. Хосок его не осуждает, ибо Чимин страшен в гневе. Тебя загнали под каблук. Хосок почти шутит это вслух, когда Чонгук топает за Чимином на кухню, чтобы помогать. Хосока в тэхёновской квартире никто помогать не просит, и он на правах наглого гостя просто растягивается на диване и проверяет погоду на октябрь. — Я одновременно и удивлён, и горд, — замечает Тэхён, плюхаясь рядом. — Мы собрались лишь вчетвером, и вы с Чонгуком даже умудряетесь нормально себя вести. — Когда мы не вели себя нормально, — ворчит Хосок, даже не отводя взгляда от экрана. — Чувак, я слышал, как вы сегодня разговаривали о толстовках. Это похвально. Хосок не удерживается и даже гладит себя по голове. — Я знаю. Чимин, вроде как, был готов расплакаться от счастья. Тогда-то я и понял, что всё делаю правильно. Тэхён гогочет и пихает Хосока в бок, когда Чимин и Чонгук заходят в комнату с хавчиком и пивом. — Что смешного? — машинально интересуется Чимин, сгружая всё перед диваном, и по его лицу видно, что эта заинтересованность весьма апатична. Тэхён подшучивает над Хосоком невнятно, и никто не понимает прикола. Хосок хохочет чисто для проформы и радуется, что тему всё же замяли. — Одному попадётся банка с сюрпризом, — хихикает Чимин и внимательно разглядывает присутствующих. Тэхён взбудоражено гогочет, хлопает в ладоши и взвизгивает. — Что? — хмурится Хосок, напрягаясь из-за недоумения. — Они натрясли пиво, — Тэхён хрюкает, вызывая новую порцию смеха у всех остальных, и хватается за одну из банок. — Я беру эту. Выбирай уже! Хосок переводит взгляд на Чимина и взглядом просит пояснить за ситуацию. Чимин вместо того, чтобы объяснять, тоже хватает себе банку и сверкает глазищами. Чонгук приходит в себя следующим. У Хосока не остаётся выбора, кроме как забрать себе последнюю банку пива и тяжело вздохнуть. — Так, объясняйте уже, в чём прикол. — Один из нас взял неудачную банку, — отвечает Чимин, и его губы расползаются по лицу в самой хитрожопой ухмылке на свете. Это ещё хуже, чем игра в мафию. Хосок резко вспоминает, с кем он сидит, и жалеет о том, что с ними нет более разумного человека. Вроде Намджуна или Юнги. Кого-то, кто мог бы остановить этот фарс. Хосок, к сожалению, такой власти не имеет. — Одновременно? — интересуется Тэхён и даже начинает подпрыгивать на своей жопке от возбуждения. — Я уже жалею о том, что пришёл сюда, — ворчит себе под нос Хосок, но, когда Чимин досчитывает до трёх, всё же вскрывает свою банку. Пиво фонтанирует так, что Хосок уже и не надеется, что ему останется что-то на выпить. — Лузер! — кричит Тэхён, пока Хосок с закрытыми глазами смиряется со стекающим с чёлки пивом. Чимин ржёт во всю глотку, и Хосоку начинает казаться, что всё подстроено. — Я вас ненавижу. Но, пожалуй, вам будет лучше узнать об этом в суде от моего адвоката, — раздражённо сообщает Хосок и протирает глаза более-менее чистыми запястьями. Он чувствует себя безумно липко и замарано, а ещё от него несёт пивом. Хосок выпускает воздух изо рта, облизывает один из влажных пальцев и морщится. — Пиво, кстати, говённое на вкус. И ситуация настолько абсурдная, что Хосока невольно пробирает на хохот вместе с полоумными друзьями. Он заваливается от смеха на Тэхёна, и ржёт как идиот, демонстративно облизывая липкую ладонь. И если опьянеть возможно только от запаха, Хосок только что это сделал. — Кажется, мне нужно полотенце. И губка, чтобы всё здесь оттереть. Хотя, по-хорошему, этим следовало заняться тебе, — Хосок тыкает пальцев в Чимина и, пританцовывая, отчаливает на кухню. Он открывает кран и улыбается во все тридцать два, взглядом находя и губку, и кухонное полотенце, после чего закатывает рукава и набирает воду в ладони. Футболка, безусловно, на выброс, но Хосоку отчего-то не жалко. Мыла на кухне не находится, поэтому Хосок хватается за бутылку со средством для мытья посуды, и в этот момент за его спиной оглушительно хлопает дверь. Хосок вздрагивает, уронив бутылёк, и оглядывается, собираясь пошутить на тему своих шатких нервов. Пошутить он немного не успевает. Чонгук подлетает к нему с грацией дикой пумы и тычет пальцем прямо в грудь, прежде чем начать шипеть свои обвинения: — Тебе это какое-то садистское удовольствие доставляет или что? Хосок практически давится слюной в попытках прозаикать хоть какое-то оправдание, но Чонгук его перебивает и продолжает свой обозлённый допрос. — Может уже пора прекратить вести себя как мудак? Это не смешно. Я даже не понимаю, что должно было твориться в твоей пустой голове, раз ты до такого додумался. Хватит уже страдать хернёй! Хосоку бы сосредоточиться на разъяснении ситуации и выяснении причин чонгуковского раздражения, вот только единственное, на чём может сфокусироваться его внимание — брызжащий слюной рот Чонгука. Это, вроде как, совсем не то, что Хосока должно беспокоить, но все его мысли как-то выедаются желанием вытереть лицо. Вот так Хосок и застывает с лицом лица, пялясь на чонгуковские губы, зубы, язык и вот это вот всё, а Чонгук замолкает и яростно пыхтит. И возможно, всё это выглядит как-то не так, но Хосок додумывается лишь извиниться и начать оттирать свои щёки влажными руками. Лицо Чонгука моментально багровеет, и на виске становится видна пульсирующая венка. Хосок вжимается поясницей в раковину, предчувствуя надвигающийся пиздец, и жалеет о каждом принятом в жизни решении, что привело его к нынешней ветке событий. Лучше бы бабочка на другом конце земного шара поскорее взмахнула своими крыльями, чтобы их снесло уже ураганом. — Ты там застрял? — доносится крик Тэхёна из коридора. Нет, он тут встрял. Капитально так, причём. Чонгук оборачивается к двери. Морщится и, сжав пальцы на столешнице на пару мгновений, даёт по съёбам. — Мне написал брат. Надо валить. Повеселитесь тут. Тэхён уточняет, что случилось, но Чонгук ничего толком не объясняет и уходит. Все недоумевают от происходящего, особенно попавший в гущу событий Хосок. Он смывает наконец с себя остатки пива, переодевается в одну из тэхёновских футболок, после чего возвращается в комнату и пожимает плечами. — Он пришёл помогать, но посмотрел на телефон и сбежал. Я сам ничего не понял, — нагло врёт Хосок, и ему верят. Город засыпает, просыпается актёрский талант Хосока. Ну или всё происходящее бред настолько, что копать под них никто не видит смысла. Они садятся смотреть фильм. Чимин с грустной гримасой отдаёт Хосоку чонгуковское пиво, а Тэхён нажимает на плей. Телефон в кармане вибрирует, и Хосок решает проверить уведомления, пока не закончились вступительные титры. И видит сообщение от контакта «моя детка» (Хосок в сотый раз напоминает себе, что пора бы уже сесть и переименовать его в «Чонгука». Или в «проблему»). Очень плохое сообщение от этого не переименованного контакта. «Я жду тебя на улице. Уходи под любым предлогом, нам надо поговорить». Успевший лишь немного отойти от произошедшего Хосок икает и спешно блокирует телефон. Он делает вид, что ничего не видел и переключает своё внимание обратно на фильм. Вот именно: он смотрит фильм и веселится со своими друзьями, обливаясь пивом. Ему некогда читать угрозы от всяких самоуверенных плюющихся обитателей его мокрых фантазий. — Всё в порядке? Хосок поджимает губы. — Я всё ещё чувствую запах пива. Тэхён скалится довольно и поясняет, что в этом и была суть. — Ну да, конечно, — Хосок давит из себя улыбку в ответ. Ему хочется нетактично подметить, что где-то в промежутке все проспали процесс чонгуковского озверения, но это, вроде как, секрет. Хосок отводит взгляд к экрану, корчит из себя самого внимательного человека на свете, и параллельно гадает, а увидится ли он снова со своими новыми друзьями. Или всё, путь ему сюда заказан вовек? К концу фильма Хосок трусливо приходит к выводу, что время лечит, время остужает пукан и привносит спокойствие в суету сует. А ещё проблемы решаются по мере их поступления, и пороть горячку слишком заблаговременно — не очень хорошая идея. Хосок даже успевает немного расслабиться и повеселиться. Он забывает пароль от своего телефона, забывает, кто такой Чонгук, и растворяется в моменте. Самовнушение работает так хорошо, что у него даже колокольчики в голове не начинают вызванивать тревогу, когда они с Чимином стоят на остановке и собираются ехать домой, а Чонгук идёт такой и машет им ручкой. Улыбается, чуть ли не в припрыжку подбегает к ним. У Хосока что-то коротит, и он первые секунды даже наивно думает, что Чонгук им искренне рад. Рад он, конечно. — А я вот еду к другу брата сейчас, — сообщает Чонгук и поворачивается к Хосоку, сверкая своим оскалом. — Нам с тобой по пути. У Хосока сердце готово остановиться, и он даже не против внепланового инфаркта. Мысль тихонечко блеет где-то в уголке сознания, что Чонгук наверняка даже не помнит, где он живёт, но Хосоку только этого до полномасштабной истерики и не хватало. Поэтому, к чёрту. Он уничтожает все позывы к панике и решает, что нужно плыть по течению. Возможно, стоит понадеяться на Чимина. — Круто, — заявляет тот. — Вам бы не помешало побольше времени проводить вдвоём. Глядишь, перестанете друг другом пренебрегать. На Чимина надейся, а сам не плошай. А Хосок очень много плошал. Если судить по дикому чонгуковскому взгляду — кто-то останется без подарков на Рождество. Хосок захлёбывается в своём смехе с лёгким налётом истерики, отдаёт Чимину честь на прощание просто так, потому что может, и оставляет себя во власть Чонгука. — На каком автобусе тебе ехать? — интересуется тот уже совсем не дружелюбно и хватает Хосока за предплечье. Видимо, чтобы не сбежал. У Хосока ноги подкашиваются, он не уверен, что в его организме вообще осталась функция — ходьба. А бегать это для всяких дерзких и отчаянных. Поэтому спустя пару минут они загружаются, оплачивают поездку, а Чонгук даже любезно позволяет Хосоку занять место около окна. Это уже потом Хосок понимает, что причина в том, чтобы сесть рядом и не давать ему выйти. Но поначалу это даже ублажает его гордость. И только потом по ней же ударяет. Они едут в пугающей тишине. Чонгук трясёт ногами, разглядывает людей вокруг и всем своим видом строит из себя незнакомца. Хосок жуёт губы, обкусывает чувствительную кожу с внутренней стороны щёк и гадает, что же пошло не так. И зачем они едут к Хосоку? Неужели, Чонгуку принципиально устраивать поножовщину в укромных местах вроде хосоковского дома? А будет ли разбор полётов, вообще? Хосок нервно и шумно сглатывает и таращится прямо перед собой. Сегодня ведь без продолжения банкета? Пожалуйста? Хосок лихорадочно прокручивает в своей голове их разговор на кухне (не то чтобы Хосок принимал в нём активное участие) и пытается провести поспешный анализ с дальнейшей надеждой прокачки собственных индуктивных способностей. Порно-концовка как-то не вяжется с предшествующими эпизодами дня, и Хосок вроде как смиряется. — Нам пора выходить, — бормочет он и косится в сторону Чонгука. Тот немного заторможено, но на слова всё же реагирует, и они вместе вываливаются из автобуса в самый последний момент. Чонгук шмыгает носом и выглядит пугающе притихшим. Хосок разглядывает его исподтишка, а Чонгук в это же время разглядывает асфальт. — Тебе же не нужно ни к какому другу брата, да? — осторожно уточняет Хосок, ощущая себя слишком неловко для того, чтобы просто развернуться и уйти. — Нет, — огрызается Чонгук и моментально выныривает из своей спячки. — Нам нужно поговорить, — рычит он и опять хватает Хосока за руку чуть выше запястья, но на этот раз ещё и тащит его за собой. Хосок смиренно за ним следует, разглядывая крепкую хватку. — Нам налево, если ты не против, конечно, — сообщает он на перекрёстке. — Вон туда. Я живу выше по улице. Чонгук останавливается и тяжело дышит, но затем лишь отмахивается и решает последовать указанию. Хосок всё ждёт, когда его пихнут в первую попавшуюся подворотню и устроят самосуд, но Чонгук держит себя в руках. Как будто его настоящая цель — довести Хосока до дома. Это почти кажется милым. Если бы только не этот добровольно-принудительный стиль ухаживаний. Они практически приходят, когда Чонгук сворачивает в небольшой магазинчик, решив подкрепиться. Хосок улыбается кассиру, пока тот с безэмоциональным лицом пробивает какие-то булки. Вряд ли Чонгук успел поесть, пока его выжидал. Хосок даже улавливает краем уха, как чонгуковский животик бурлит в недовольстве. И это совсем не вяжется с созданным Хосоком в голове образом монстра. Когда они выходят на улицу, Чонгук пихает ему в руки одну из булочек и смотрит выжидательно. Хосоку ничего не остаётся, кроме как безропотно последовать его воле. Чонгук терпеливо дожидается, пока Хосок приступит к еде, только после этого разрывает упаковку и одним укусом уничтожает половину булки. Хосок старается следовать его примеру, но энтузиазма ему всё же не хватает. — Так о чём ты хотел поговорить? Чонгук жуёт и бросает на Хосока задумчивый взгляд, довольно много говорящий о незапланированности его действий. Да и выглядит он куда больше усталым и отрешённым в отличии от предыдущей версии себя: разъярённой и свирепой. Чонгук перегорел. — Если хочешь, можешь зайти на чай? — аккуратно интересуется Хосок, сдавая позиции в ответ. — И ужин? Чонгук качает головой и выбрасывает целлофановую упаковку в урну неподалёку. — Я не знаю, что это: шутка такая, эксперимент или тебе просто нравится потешать своё самолюбие. Но пора бы уже знать границы. Сердце Хосока ёкает на слове эксперимент, а в голове зарождается какая-никакая теория. — Я благодарен, что некоторые моменты нашего общения остались между нами. Но это не значит, что я позволю и дальше над собой глумиться. Хосок даже не думал об этом в таком ключе. Он уже открывает рот, чтобы заверить Чонгука в том, что между ними появилось огромное недопонимание, но Чонгук лишь хмыкает и заканчивает свою мысль: — Хватит быть мудаком. Пожалуйста. Чонгук уходит, оставив его одного. Они начали день болтовнёй о толстовках, а закончили вот этим. Хосок ощущает себя немного гадко, когда понимает, что Чонгук прождал его несколько часов и поехал с ним на другой конец города, чтобы сказать пару слов и уйти. И получается, что Чонгук просто так проводил его до дома.