влечение

Хосок забирает из рук Чимина стакан, наполненный джин-тоником, и разваливается полулёжа по ковру, укладывая голову на обивке дивана. Чонгук, сидящий напротив, на мгновение ловит его лодыжку и проезжается подушечкой большого пальца по косточке. Хосок крупно вздрагивает, едва не разлив напиток, и бросает на него осуждающий взгляд. Чонгук в ответ лишь игриво подмигивает и наконец отпускает его ногу. — Хватит ворковать, голубки, — с хитрым лицом сообщает Чимин, добираясь с алкоголем до Чонгука. Никто не обращает на это внимание, кроме фыркающего Хосока: он точно знает, что Чимин просто в очередной раз демонстрирует своё самодовольство. — Чувак, мы всё поняли. Ты огромный молодец, — Хосок закатывает глаза и пытается снова влиться в беседу между Тэхёном и Сокджином. — Никто не видит в этом твоей заслуги, — замечает Чонгук. — Ну знаешь, кроме тебя. — Неважно, что болтают крыски за спиной у киски, — Чимин тыкает пальцем себе в грудь и, прищурившись, заявляет тоном, не допускающим возражений. — Это я вас свёл. Чонгук молча салютует ему стаканом и оглядывается по сторонам. — Они долго, — замечает он, нахмурившись. — Дай Намджуну насладиться своим заслуженным массажем, — усмехается Чимин. — Кто бы мог подумать, что нам нужно будет возвращаться сюда в третий раз, чтобы он наконец дошёл. — Ну, видимо, теперь они с Юнги не вернутся обратно из-за того, что на улице слишком холодно. Опять. Чимин пожимает плечами и задумчиво отхлёбывает из своего стакана. — Ну не знаю. Мне кажется, что Намджуна невозможно надолго разлучить с его коллекцией выпивки. Они многозначительно косятся в сторону распахнутого чемодана Намджуна, представляющего из себя полноценный бар, и одновременно тяжело вздыхают. — Да, наверное, они вернутся сразу, как только он хоть немного протрезвеет. — Уже довольно поздно, — Хосок громко зевает и заторможено моргает, после чего залпом осушает свой напиток. — Я, наверное, уже не буду дожидаться парней. К тому же завтра рано выезжать. — Хочешь пойти прилечь? — спрашивает у него Чонгук. — Да, хорошая идея, — бормочет себе под нос Хосок. — Я с тобой, — Чонгук впихивает свой стакан с недопитым джином Чимину в руки и подскакивает следом за Хосоком. — Ну вот Ромео и Джульетта и отчаливают, — вздыхает Чимин и оглядывает оставшихся бойцов. — Почему второй день всегда так тухло заканчивается? Пока он ворчит себе под нос, приговаривая джин-тоник сразу из двух стаканов, остальные отвлекаются от разговора и желают парням спокойной ночи. — Спокойной ночи, — мелодично растягивая гласные, отвечает им Чонгук и, обхватив Хосока руками со спины, утягивает его в сторону спальни. — Только не трахайтесь там, — выкрикивает Сокджин с дивана и заливается визжащим смехом. — Я чутко сплю. — Да, конечно. Спокойной ночи, — сдавленным голосом отвечает Хосок, куда больше увлечённый тем, чтобы дотащить прицепившегося Чонгука на себе до комнаты. — В прошлый раз ты же ничего не заметил, — ехидно замечает хихикающий Чонгук, за что получает локтем под дых от своего парня. — Вот именно, и в этот раз… подожди, чего? — Сокджин подскакивает и чуть не переваливается через спинку дивана, пока тычет пальцем в парней. — Вы! Та ночь, когда ты занял нашу с Хосоком кровать! — Он шутит, — Хосок пытается звучать спокойно, но его покрасневшее лицо выдаёт его. — Воу-воу-воу, ну всё, хватит, — Чимин довольно ухмыляется и тянет Сокджина за рукав, чтобы тот сел и успокоился. — А ведь ты потом ещё и спал на осквернённой постели. — Ты не делаешь лучше! — пыхтит Сокджин, но, бросив последний яростный взгляд в сторону ненавистной парочки, всё же решает сбавить обороты. Хосок с облегчением бормочет что-то себе под нос и спешит утащить Чонгука в спальню. — И зачем? — интересуется он, стоит только двери за ними закрыться. — Мне нравится выводить его из себя, — хихикает Чонгук и зарывается носом в волосы на затылке Хосока. Следующие его слова звучат приглушённо, а вибрация его голоса оседает на шее. — Кто бы мог подумать, что он — подвид «гей паникующий». — Ты идиот, — тихо улыбается Хосок и неуклюже ковыляет к кровати, таща Чонгука за собой. — Хватит провоцировать Сокджина, однажды он может очень сильно обидеться. — Это невозможно, — морщит переносицу тот. — Он всегда питал ко мне определённую слабость, как к самому мелкому. Хосок хмыкает, и на его лице расползается пошловатая ухмылка. — Мне кажется, ты давно перестал быть мелким, — он заводит руку за спину и смачно щипает Чонгука за задницу. Тот замирает, удерживая Хосока всего лишь в нескольких семимильных шажках от кровати. — А мне нравится, когда ты распускаешь руки, — сообщает Чонгук удивлённо. Хосок прыскает в кулак от неожиданности. — Буду иметь в виду. Хосок наконец утягивает своего парня в постель, с кряхтением разворачивается в его руках и обвивается вокруг него конечностями, словно коала. — Что-то меня очень сильно клонит в сон, — бормочет он Чонгуку на ухо и сонно причмокивает губами. — Наверное, это от алкоголя, — Чонгук улыбается и мягко поглаживает Хосока по голове. — Спи. — И что, даже не будешь настаивать на том, что мы должны побесить Сокджина? — О, ну я и один могу прекрасно справиться, — Чонгук прочищает горло и затем выкрикивает во всю мощь своих голосовых связок: — Да, любимый! Сильнее! Хосок от неожиданности давится слюной, но не может нормально откашляться из-за накрывшего его приступа смеха. Проходит секунд десять, прежде чем раздаётся оглушительный удар в дверь их комнаты и последовавший за ним крик: — Вы там охренели? Следом за этим соседнюю комнату явно накрывает волной хохота. Чонгук как-то слишком жалко хрюкает, после чего торопливо переворачивается на живот, подминая под себя Хосока, и, уткнувшись ему в плечо, сотрясается всем телом. — Я сейчас сдохну, — хрипит сквозь смех Хосок, утирая стекающие по лицу слёзы. Он пытается спихнуть с себя Чонгука и параллельно с этим откашляться. Сокджин для проформы стучит им в дверь ещё несколько раз, после чего отчаливает восвояси. — Сон как рукой сняло, — хрипло жалуется Хосок и кусает Чонгука за мочку уха. — Это всё твоя вина. Придурок. Тот ойкает и поднимает голову, пока на его лице расползается хитрая улыбка. — Ещё скажи, что тебе это не нравится. — Я такого не говорил. Чонгук счастливо улыбается, оголяя в улыбке белоснежный ряд зубов, а затем наклоняется, чтобы чмокнуть Хосока в губы. Он увлекается и лёгкими поцелуями перебирается на хосоковскую шею. Хосок, довольно мурлыкнув, прикрывает глаза и зарывается пятернёй в волосы Чонгука. — Знаешь, — заговорщицки шепчет тот ему на ухо, — если мы будем достаточно тихими, то Сокджин больше нам не помешает. Хосок беззвучно хихикает и отвечает в тон чонгуковской интонации: — А если мы тихими не будем, уверен, что он всё равно не рискнёт сюда зайти и помешать нам. В глазах Чонгука плещется невысказанный восторг от подобной дерзости. — Предлагаю сейчас же это проверить.