Рождественская история

      Поленья в камине дома на площади Гриммо весело трещали и плевались искрами. Жарко натопленная круглая гостиная казалась кукольной из-за длинных красноватых отблесков огня. За квадратным решетчатым окном медленно и торжественно падали крупные снежинки. Для окончательного довершения образа Рождественского праздника не хватало, разве что, хора ангельских голосов. Вместо него в гостиной раздавался слабый порывистый бубнеж, волнами скатывающийся то в шепот, то почти в крик. Ворчал и бубнил хозяин особняка Гарри Джеймс Поттер. — Не понимаю… Но как тогда?.. Аааар! Молодой человек эмоционально запустил ладонь себе в волосы, отчего непослушная шевелюра еще сильнее стала походить на разворошенное гнездо.       Гарри чувствовал себя несчастным. Нет, не так: он чувствовал себя усталым, очень злым и немного несчастным. Несчастность проявлялась скорее всего только от того, что Гарри не знал, что на самом деле он должен чувствовать в сложившейся ситуации. Хотя и наличие самой ситуации тоже было спорным моментом. По сути не случилось ничего. Ничего, на что он мог бы так бурно отреагировать. Но не реагировать почему-то не получалось.       С резким хлопком в гостиной материализовался домовой эльф в отутюженном полотенце, с тщательно прилизанными белыми пушинками волос на макушке. — Кикимер установил ель! — скипуче возвестил он, — И достал фамильные украшения для новогоднего древа. Хозяин желает приступить к оформлению? Гарри пожал плечами. Он надеялся, что первое Рождество после окончания Хогвартса (повторного окончания, если быть совсем точным, после Победы) он проведет в более праздничной атмосфере. В компании Рона и Гермионы, Джинни, остальных школьных друзей и соратников по Ордену Феникса. В Норе или у кого-нибудь дома, а может даже, арендованном уютном коттедже где-нибудь на опушке леса… Но вышло, что вышло. С Джинни не задалось с самого возвращения в Хогвартс. И хотя Гарри честно пытался дать их отношениям второй шанс, все было… Ну что уж там, просто кошмарно. Рон и Гермиона проводят праздники с остальными Уизли, которые дали понять, что в это Рождество не горят желанием видеть Гарри у себя дома. Молли Уизли отчаянно краснела, но все же произнесла: — Ты понимаешь, Гарри… Мы до сих пор не оправились. Мы тебя любим, правда, но, в эти праздники ты будешь только лишний раз напоминать… И она традиционно заплакала. Гарри не мог ее винить. Вместо этого он винил себя, пусть это и было бессмысленно. Невилл праздновал Рождество с Луной где-то за полярным кругом. Андромеда предупредила, что уложит Тедди спать настолько рано, насколько ей это удастся и ляжет сама. Единственным, кто пригласил Гарри на празднование был Люциус Малфой. После того, как Гарри обелил в Визенгамоте Северуса Снейпа и, частично, старшего Малфоя (Драко и так ни в чем не обвиняли), сиятельный лорд, видимо, посчитал своим долгом снискать у Гарри дружбу. Не то, чтобы это ему удалось, но иногда Малфой оказывался на удивление полезным и откровенным союзником. К слову, это еще сильнее отдалило Гарри от всех Уизли, включая Рона и новоявленную миссис Гермиону Уизли. — Не хочется что-то, Кикимер, — отозвался, наконец, Гарри, — Еще есть время до сочельника, я непременно наряжу и именно в фамильные игрушки, обещаю. — Фамильные украшения, — насупился тот, — Как хозяин пожелает. Кикимер ушел, а Гарри остался пялиться на огонь. Красные всполохи гипнотизировали. Гарри в миллионный раз вспомнил вчерашний вечер.