Я фея!? Мда, попадос...

***

      День рождения мне назначили на тринадцатое октября. Интересно, насколько они угадали или ошиблись? Сейчас шёл апрель, я пришла в эту школу в первых числах. Учёба оказалась не такой сложной: важно выучить то, что может помочь на экзамене и запомнить, что и как писать, делать.       Блум показала мне школу. Она оказалась неплохой рассказчицей, ведь в таком возрасте всерьёз хотеть стать феей — странно. Неясно, почему, но я не хотела говорить это ей, потому что мои слова могли обидеть. Мы с ней так и продолжили сидеть вместе. Учебники мне выдали через три дня, на выходных. Потому пришлось парты вернуть в первоначальный вид. Но с Блум общаться мы так и не перестали.       Я часто гуляла с ней и ночевала у неё. Блум любила рассказывать о феях и о неких Селине и Джине. Но она не долго продолжила про них говорить, просто, так сказать, оповестила меня и описала их. Я решила с ней рисовать всяких фей.

***

      — Мей, — обратилась Блум ко мне, когда мы снова сидели в её комнате и рисовали. Она была немного смущена.       — Да? — откликнулась я и отложила карандаш в сторону.       — Какой феей ты меня видишь? — довольно резко и быстро проговорила она. Какой бы она была феей?       — Думаю, огонь твоя стихия, — сказала я, смотря на её волосы. У неё огненно-рыжие волосы, это странно, ведь в семье у Ванессы и Майка, как я проверила, нет рыжих — вообще нет. Возможно, что Блум приёмная. Она нисколько не похожа на этих двоих. Но эти люди её очень любят, и я считаю, что они достойны зваться её родителями.       — Правда?! — воскликнула она. — Огонь очень сильная магия, как по мне! — говорила она воодушевлённо. Я улыбнулась краем губ. Да, на эмоции я тоже скупа — проявлять их я не могу так ярко, возможно, это проблема из-за амнезии или аварии. Блум, видимо заметив мою полуулыбку, ответила взаимной. — Давай нарисуем друг друга в образе фей! — она не спрашивала даже.       Девчушка взяла лист и карандаш и принялась рисовать, временами поглядывая на меня. Ну что же, хорошо.       Я решила нарисовать её в синем платье до колен с разрезом и шортами под ним, на шее мелкая золотая цепочка. Волосы я нарисовала заплетёнными в хвост и её любимой чёлкой. На руках что-то вроде блестящих и не скрывающих рук перчаток до локтя. На ногах я решила сделать обычные каблуки, что описывались в книгах про фей. Крылья я нарисовала маленькими, тоже синими. После того, как я закончила эскиз, я обвела всё это ручкой и раскрасила. Блум тоже заканчивала. Она не давала мне глянуть, что она рисует, ну да ладно.       — Теперь меняемся! — сказала она и протянула мне перевёрнутый рисунок. Я взяла его и проделала тоже с своим. Сначала я решила посмотреть на реакцию подруги.       Она перевернула листок. Её глаза расширились в восхищении и рот немного открылся; она внимательно пожирала рисунок глазами. Похоже, я попала в сердце. Посмотрим, что она мне тут нарисовала.       Я перевернула лист с рисунком.       На нём была изображена девушка с белыми распущенными волосами и красными глазами, на голове красная заколка, что придерживала чёлку сверху; я такую действительно ношу, потому что не хочу стричь чёлку, но она мешает в повседневной жизни. На мне были чёрный топ и короткая юбка такого же цвета, но с красными вставками. Все бинты на месте, неплохо. На шее красная лента. На кота похожа…       На эмоциях я неожиданно ощутила что-то вроде ностальгии. К чему это? Ну да ладно. Мне понравился рисунок, Блум учла, что в основном я ношу чёрную одежду и что-нибудь красное временами надеваю.       — Мне нравится, — сказала я Блум и посмотрела на неё, та явно ждала моей оценки. От меня она всегда слышала только правду, исключая те моменты, когда я недоговаривала, но это ведь не считается. Я не врала. Она счастливо смотрела на меня.       — Мне тоже очень нравится твой рисунок! — она активно жестикулировала, значит, эмоции уже переполняли. — Я повешу его на стену! — она подорвалась с места и подбежала к столу, из которого достала гвоздики.       Эх… Я встала, чтобы помочь ей. Она держала лист с рисунком возле стены, думая, как его прикрепить. Я аккуратно вытащила лист из её рук, повесила его возле окна и посмотрела на неё. Она счастливо кивнула и прикрепила его канцелярскими гвоздиками.       Мы отошли; он смотрелся вполне неплохо. Блум была в восторге. Я вернулась к своему рисунку и положила его в недавно купленный портфель. Каким-то образом они все долго не живут со мной. Эх. Этот продержался дольше всех. Он был чёрный с красным водоворотом, его я нашла в заброшенном доме.       — Я заберу твой рисунок себе, на память, — сказала я. Потом повернулась к Блум, та кивнула. Я положила портфель возле стола. Снизу послышался крик Ванессы.       — Блум! Мей! Идите кушать! — заботливая женщина, против ничего не сказать. Она хорошая. Вот бы семье Коикэ поучиться у них. Думаю, я когда-нибудь изменю эту семью.       Я последовала за убежавшей вниз Блум. Ванесса приготовила довольно вкусный суп, второе и вкусняшки, которые я обожала. Да, в этой семье ко мне относятся, как к своей.        — Мей, это же твои любимые вкусняхи! — сказала моя подруга, я слегка улыбнулась и кивнула.       — Спасибо, Ванесса. — Я уже говорила родителям Блум, что уважаю их, но моя подруга это вряд-ли знает, ведь разговор был без её присутствия.       Майк и его жена тогда очень удивились, но потом радостно сказали, что их это радует, но они не знают, как вести себя со мной, ведь я довольно безэмоциональная и холодная. Но с Блум я более открытая. Я сказала им, что могут со мной общаться, как пожелают, это никак не повлияет на что-либо.

***

      Примерно в таком ритме проходила наша дружба, потом мы всё лето шарились по улицам Гардении и просто сидели и рисовали. Мы с Блум смогли создать довольно много рисунков. Это было её любимым занятием.       Потом как-то быстро, по словам моей подруги, наступил сентябрь. Новый учебный год и так далее. Ещё с нами часто бегал кролик, он был настолько сообразительным, что я начинала за ним часто внимательно наблюдать, мол, вдруг это враг. Эх…       С этим Кико у нас отношения сложились нормальные. Ещё, к слову, могу сказать о животных: как оказалось, я совсем не люблю собак, от слова «совсем». На что те отвечают взаимностью. Блум же против такого моего отношения к этим четырёхлапым. Но ничего сделать не может — это взаимная нелюбовь. Каждый раз, когда меня видит какая-либо собака, она сразу начинает рычать, не было ещё попыток съесть меня, значит, боятся.       Такую картину однажды прокомментировала одна раздражающая особа — Митси. Эта девушка всегда старается вставить Блум палки в колёса, но меня она боится, как объяснила Блум, у меня довольно пугающий взгляд, когда я раздражена, конечно.       На это я отреагировала довольно странно, как мне кажется. Я посчитала, будто это так и было и должно быть. Нутром чувствовала: в этом есть что-то ещё. Но я не узнаю этого.       Мою память можно вернуть, но это очень болезненный процесс, поэтому я настроила себя ничего не вспоминать. Я не готова к боли. Я уже знаю, как примерно это происходит, поэтому извините, но я против. Вернёмся к Митси.       Ну вот она увидела однажды это, наехала на Блум, мол, она такая странная, что собаки её боятся. Я ответила быстрее подруги и сказала, что если она слепая и не видит, что собака смотрит на меня, то лучше держать язык за зубами, чтобы не допускать людям мыслей о том, какая она тупая. Она хотела что-то ответить, но заткнулась, взглянув мне в глаза. Она была на год младше меня и когда-то училась в одном классе с моей подругой, но Блум перешла на класс старше, потому что была умна. А Митси осталась на ныне восьмом году обучения.

***

      Блум у нас самая маленькая. Всем исполняется по семнадцать лет, а ей только шестнадцать. Но всем вообще пофиг, просто они временами удивляются этому, ведь не запоминают… Нет, не запоминали этого. Вообще мне очень нравится доброта и смелость Блум, это хорошие качества.

***

      Вот так мы жили до лета, когда произошло неожиданное событие…