Женское счастье. Том 1.

Милая матушка, темноволосая и сероглазая, заботливо хлопочет: - Ну, Бахарай, ну, счастливица!.. Повезёт брат к шехзаде, хорошо жить будешь… в Манисе-то… Я мягко улыбаюсь, пытаясь отогнать грустные мысли о предстоящем: - Матушка, Калима, мне и при отце хорошо. -А там ещё лучше будет. – подмигивает мама. Я обвожу взглядом наше скромное жилище: -И всё-таки не могу покинуть Вас и братьев. - Бахарай, не говори глупостей. – женщина хмурится. – Ну, всё вроде сложили. Ах, бедная моя девочка!.. Как же ты без меня!.. – мама прослезилась. Я с трепетом и нежностью смотрю на самого дорогого человека на свете. Поднимаюсь, и обнимаю Калиму. Её добрые туманные глаза, тёмные волосы с несколькими седыми прядями, ласковые руки – всё это я запомню до конца жизни. И я, и мать понимаем, что не суждено нам будет больше свидеться… Я, Бахарай, единственная дочь мамлюкского хана, сестра бесленеевского князя Маашука Канукова, буду отправлена в Османскую Империю, к шехзаде Сулейману в подарок, буду его наложницей и рабыней. Не увижу более лица братьев и матушки. Что случится со мною, шестнадцатилетнею девушкой? Сначала несколько дней мы плыли на корабле. Из-за морской болезни я не выходила куда-то дальше стен своей каюты, предпочитая наблюдать за седыми волнами из своего оконца. Особенно порадовали меня странные, но чудесные морские рыбы. Мне пояснили, что это были дельфины. Хотела бы я их ещё увидеть… - Повезло сестрица, нечего сказать! – весело говорит старший брат, загружая поклажу в экипаж. - Не тебе на зависть. – победно улыбаюсь. - Ну, в жизни я явно в гарем будущего султана не попаду! – хохочет он. Я тут же мрачнею… не представляю себя рабыней и наложницей. Но я смирюсь. Так нужно… …поездка оказывается изнуряющей. Я просто изнываю на мягких подушках. Изредка выглядываю в окно. Мы проезжаем селения. Много людей смотрит на дорогую карету, едущую неведомо куда. Простые девушки, разглядев моё нежное бледное лицо, с завистью провожают экипаж. Не пришлось им уродиться черкешенками или грузинками – жемчужинами гаремов. Погода стремительно меняется: то светит солнце, то бьётся ливень. Мы направляемся в Манису, во дворец. Интересно, каков шехзаде? Он старше меня почти на десять лет, покровительствует культуре и искусству, слывёт кузнецом и поэтому… может, не стоит беспокоиться?.. А как… как отнесётся ко мне семья шехзаде?.. Братья говорили, будто бы сама Айше Хафса Султан, мать наследника османского престола, писала хану. Есть ещё остальной гарем, калфы, наложницы, стража… я должна прижиться. Отец желает мне счастья. …карета останавливается. Сердце замирает. Дыхание учащается. Надо взять себя в руки. Ну же, Бахарай, покажи себя!.. Дверь кареты открывает слуга в тёмно-зелёном одеянии. - Хатун, прошу. - вполне дружелюбно говорит он. Сглатываю. Ты можешь… Выходя из экипажа, я с восхищением успеваю заметить прекрасный дворец и чарующую зелень садов. Маниса… ты навсегда завладела моим сердцем… - Хатун, пройдёмте. – скованно продолжает евнух, не смея поднять на меня глаз. - Позвольте попрощаться с братом. – я стараюсь, чтобы голос не дрожал. Мужчина отходит и начинает руководить переносом моих вещей. Я подхожу к брату. - Ну, вот и всё, Бахарай. Я горжусь, что ты моя сестра. – он широко улыбается. - Вам не познать тревоги и волнения, что теснится в моём сердце. Поэтому, разрешите просить вас. – церемонно произношу я, опуская глаза. - Конечно. Проси, что хочешь. - Напоминайте братьям, и отцу, великому мамлюкскому хану, и матери Калиме, о горячо любящей Бахарай. Пусть помнят её кроткий нрав, весёлый смех – перезвон серебристых колокольчиков, глубокий задумчивый взгляд. Пусть помнят верную дочь свою, покорно принимающую свою судьбу. Не забудут пусть Бахарай!.. – страстно шепчу я. – Она одна. Подобной никогда не будет… Брат застыл от таких речей. Моргнул, и ответил: - Да, сестра моя. Я исполню твою просьбу. Только и ты пообещай мне кое-что. Я вздрагиваю: - Не смею отказывать вам. Брат наклонился ко мне, и зашептал так, что нас никто не смог бы расслышать: - Пообещай мне, сестра моя, что через несколько лет я услышу об успехах султанши по имени Бахарай, будто бы она достигла неподвластных никому чертог. В ответ ему – усмешка… - Девушки, девушки, а ну расступитесь!.. – всплёскивая руками, надменно щуря глаза, кричит на наложниц Йыгыт-ага. Забывая о своей робости, складываю руки на животе, и медленно, чинно вхожу в гарем. Пусть эти стены запомнят эту великую женщину!.. Мраморный пол, на одной стороне – столы, видно для трапезы, на второй – спальные места. Девушки выглядывают из-за колонн, шепчутся. - Посмотрите на её платье!.. - Новая наложница?.. Асли, почему она так одета?.. - Подарок из Египта для шехзаде! Говорят, единственная дочь мамлюкского хана… - Боже, как красива!.. - Нет, не станет госпожой, Гюльфем подле шехзаде пусть. - Она и сына ему родила… нет, не пойдёт далеко… Я застыла с каменным лицом, никак не реагируя на слова девушек. Некоторые слова мне льстили, а некоторые задевали гордость. Мы ещё посмотрим, кто как по жизни пойдёт… - А ну замолчите!.. – прикрикивает Йыгыт-ага. Какие странные имена!.. -Аллах, Аллах… как же с вами… -Йыгыт-ага!.. Что это ты себе позволяешь?.. – раздаётся женский властный голос. Девушки мгновенно замолкают, приседая, склоняют головы перед незнакомкой. Я решаю следовать их примеру. Судя по всему, водить дружбу с этой женщиной стоит. Все поднимаются, и я украдкой рассматриваю незнакомку. Женщина немолодая, средних лет. Гладкая, загорелая кожа, точёный профиль, орлиный нос, светлые волосы, собранные в замысловатую причёску. - Мёге хатун, с девушками не сладить!.. – поджимает губы евнух. - За что тебе эту должность дозволили – ума не приложу!.. – фыркает главная по гарему. – Новенькая?.. – меня одаривают пронзительным, холодным взглядом. - Да, хатун. Это подарок от мамлюкского народа, прямиком из Египта. Единственная дочь мамлюкского хана - Бахарай. – расхваливает меня ага. - Бахарай… - Мёге хатун подходит ко мне. – Черкешенка… красавица ты, однако!.. - Благодарю, хатун. – сдержанно киваю я, и почтительно приседаю. - Йыгыт ага, - женщина разворачивается к слуге. – Куда определишь наложницу? - Она же у нас как фаворитка!.. – широко улыбается ага. – С Эмель в комнате её поселим. Слышали куда нести поклажу?! Выполнять!.. Мужчины повезли вещи на верхние этажи. - Айше Хафсе Султан её нужно показать. Я поведу. – заключает хатун. – Хатун, пойдём к матери шехзаде. Я вновь приседаю, соглашаясь. Мы проходим по коридорам. Замок Манисы, сама Империя, всё это очень отличается от родного Египта. -Подожди, хатун. – мы останавливаемся у двустворчатых дверей из тёмного дерева, по бокам которых стоят аги. Двери открываются и Мёге входит. Через пару мгновений двери приглашающе открываются. Я делаю глубокий вдох. Возможно, от этой встречи зависит моё будущее. Ну, Бахарай, не подведи Я вхожу в огромные, богато обставленные покои. Сразу видно кого чтут и почитают. На диванах восседают три женщины. В центре, должно быть, Айше Хафса Султан. Женщина преклонных лет, с блестящими тёмными волосами, без единого седого волоса, с разумными, чарующими, карими глазами, гладкой кожей, в синем платье. Сапфировые серьги и ожерелье. Подарок сына?.. По левую руку молодая девушка с невероятно тонкой талией и болезненным, загнанным взглядом. Наверняка это младшая сестра шехзаде – Хатидже Султан. По правую руку, должно быть, – Фюлане хатун. Признаться, она тоже хороша. Но нет черт черкешенки или грузинки, жемчужин гарема, я в ней не вижу. Рядом с Хатидже Султан - Гюльфем Хатун, наложница шехзаде, близкая подруга сестры шехзаде. Грузинка?.. В выпуклых жемчужных глазах плескается счастье. А завидовать плохо… Замечаю, что возле Фюлане крутится малыш. Наверное, это двухгодовалый Махмуд?.. На руках Гюльфем аккуратно держит своего сына - Мурада. Всегда испытывала трепет при виде детей. Улыбаюсь. Когда-нибудь и своих покачаю. Мёге хатун представляет меня: - Айше Хафса Султан, Хатидже Султан, Фюлане Хатун, позвольте представить вам Бахарай хатун. Она прибыла из Египта, единственная дочь мамлюкского хана. Подарок шехзаде Сулейману!.. Интересно, сколько раз за сегодня я это слышала?.. Я почтительно приседаю в поклоне. - Бахарай хатун, подойди. – слышится величавый голос матери шехзаде. Не поднимая глаз, я делаю несколько шагов вперёд. - Думаю, я могу надеяться на твоё благоразумие и понимание, хатун. - Не смею опровергнуть ваших надежд, Айше Хафса Султан. – подрагивающим голосом говорю. - Ты пройдёшь по золотому пути, Бахарай, я уверена. – ободряюще улыбается женщина. – Можешь идти. Мёге… Ещё раз приседаю, делаю несколько шагов назад и выхожу из покоев. - Ведёшь себя подобающе, хатун. Вот и моя первая похвала… Я вхожу в свою комнату. Спальня сравнительно небольшая, но уютно обставленная. - Бахарай хатун! – окликает меня чей-то звонкий голос. Эмель хатун оказывается доброжелательной и отзывчивой. Через несколько часов мы спускаемся на обед. Еда оказывается вкусной: мясо перепёлок, рис, шербет – просто восхитительны!.. Но, конечно же, моим сердцем завладевают восточные сладости. Уроки. Я всегда испытывала необъяснимую тягу к изучению. Может быть, врождённое благоразумие втолковало истинный путь. Понимаю, что начинаю исследовать искренний интерес к культуре и традициям Османской Империи. Перед сном все тревоги и переживания забыты. Я поплачусь за свою наивность, ибо мне уготована жизнь их полная…