Женское счастье. Том 1.

Потянулись дни, недели. Я прижилась в гареме. После сна выбирали платье, одевались, причёсывались, умывались. Спускались завтракать. Я и Эмель стали неразлучны. Работали. Изучали язык, традиции, культуры. Скучать не приходились. Часто в гареме устраивали праздники, на которых появлялись Хатидже Султан, Гюльфем Хатун вместе с Мурадом, и Фюлане Хатун с маленьким Махмудом. Возможно, то была самая безмятежная пора моей жизни… Я ни разу не видела шехзаде, но не волновалась. Возможно, я ещё слишком юна. Но вскоре пробил тот час… Нас вели в бани. Внезапно раздался зычный мужской голос: -Дорогу! Шехзаде Сулейман Хазрет Лири! Эбру-калфа и Хазан-калфа засуетились, и принялись расставлять девушек в ряд. Все присели в глубоком поклоне. Не смея поднять головы, я видела, как взметнулись по мрамору полы дорого одеяния наследного шехзаде. Следом, в чёрном бархатном платье, должно быть, шла Айше Хафса Султан. -Йыгыт-ага, где Мёге хатун? – раздался холодный, властный голос госпожи. Понимая, что сейчас последует разговор, калфы велели нам ещё раз поклониться, и, не поднимая головы следовать в бани. Вереница задвигалась, но так как я стояла в самом конце, то сумела расслышать продолжение разговора: -Госпожа, Мёге хатун кажется, отправилась в кухни. -Передай, чтобы зашла ко мне. Шехзаде нужно порадовать. Я вздрогнула, понимая, как порадуют шехзаде… После обеда ко мне подошла Мёге хатун. Неужели?.. -Мёге хатун, - я присела в поклоне. -Ну, пришёл твой черед, Бахарай хатун. Ночь ты проведёшь в покоях шехзаде Сулеймана. Девушки приведут тебя в порядок. – сообщила главная в гареме. Меня повели в отдельный бассейн хаммама. Кожу тёрли до покраснения, волосы перемывали до трёх раз. Я терпела, закрывая глаза. Купалась в маслах и благовониях, после чего тело пахло молоком и мёдом. А знала ли я, сколького терпения мне придётся приберечь, дабы выжить в гареме?.. Позже мне наложили на лицо косметику. Добавили румянца, подчеркнули очертания и нежный овал лица, подвели глаза, ярко блестящие в предвкушении. Использовали нежнейшие цветочные духи, надели серьги и подвески из жемчуга. Для посещения шехзаде мне пожаловали пурпурное платье с шуршащей юбкой и тугим корсетом, с вычурной серебряной паутинкой на широком подоле. Начищенные до блеска лодочки прятались под подолом. Мне принесли плов из булгура с тыквой, слойки с сыром, пахлаву и шербет. По всему дворцу разожгли факелы и свечи. Пришло время золотого пути. Йыгыт-ага лично повёл меня в покои шехзаде. По дороге мы повторяли правила. «Войдя, упади ниц, поцелуй полы одеяния, дождись, пока шехзаде приподнимет тебя, и лишь потом подними на него глаза. Ты поймёшь, каким должен быть взгляд. Ты всё поймёшь». А мы всё шли, и шли… я теряла уверенность, руки холодели, а лицо пылало. Как я снова хотела вернуться в Египет, и не знать сегодняшних проблем и трудностей!.. И вот, мы уже стоим перед дверями покоев. -Бахарай хатун, - хитрым голос вещает напоследок Йыгыт-ага. Я сглатываю. Двери открываются… я вхожу, опустив голову. Двери захлопнулись. Иду медленной, лёгкой походкой. Вот и сам шехзаде… падаю ниц. Подношу полы к губам, ко лбу. Сулейман дотрагивается до подбородка…. Я медленно встаю. Взмахиваю пушистыми ресницами… поднимаю глаза. О, как прекрасно было то мгновение!.. Знала ли ты, покорная раба, чем это обернётся?.. Запомнила ли те прикосновения?.. Вняла ласкам?.. Поиск упоения и неги, неземного блаженства и благ окончился рано. И всё благодаря Сулейману... С тех пор моя жизнь изменилась. На рассвете, шехзаде прошептал: -Бахарай, лунная весна моя… стань весною роз, будь Гюльбахар, мой нежный лучик света… Теперь я уже была Гюльбахар. В далёкой империи ты позабыла имя, данное когда-то давно… Айше Хафса Султан пожаловала мне множество платьев. Шехзаде вскоре стал одаривать меня украшениями, сделанными им специально для меня. Я стала желанным гостем в покоях будущей Валиде, сблизилась с Хатидже Султан и Фюлане. Мне даже позволяли играть с малышом Махмудом. Отношение в гареме ко мне стало лучше. Сулейман трепетно заботился обо мне. Мы подолгу беседовали у него в покоях, пили шербет и ели всякую изысканную снедь. Иногда отправлялись на прогулки. Шехзаде жаловал мне стихотворения и кобылу Судьбу. Часто он нашёптывал мне это имя, ласково оправляя пряди. Так прошёл год…