Женское счастье. Том 1.

Что ни говори, а посеянное семя сомнения удобно улеглось в заботливо выкопанной ямке и даёт ростки. Моё успокоение держалось недолго - недели три от силы. Я боялась за себя, за ребёнка. Уже недоверчиво и дико смотрела на подруг, как можно чаще оставалась в покоях. Ела я вместе с девушками, дабы снизить риск. Резкие изменения в моём поведении не остались незамеченными. Сулейман подолгу расспрашивал меня, что я так грустна. Но я лишь печально улыбалась, и говорила, что это всё волнения. Фюлане больше не искала со мной встреч, но видя меня иногда в коридорах поджимала губы, и глядела с укором. Хатидже и Гюльфем, возможно, догадывались, что со мной случилось, но справиться с этим не могли. Сама Айше Хафса Султан долго расспрашивала меня в чём причины, а потом, в сердцах, ругала и отчитывала. Потом снова смягчалась. К тому же начались недуги. Я долго сидел над мраморной чашей, делясь с ней едой. Не было больше здорового румянца. Лицо то зеленело, то бледнело. Из-за слабости я не ходила гулять в сад, позабросила игру на арфе. Часами лежала на тахте, глядя в потолок и поедая фрукты. Это случилось за обедом. Вставала я рано-рано, и мучаясь с очередными приступами тошноты, склонялась над чашей. Потом страдала бессонницей. Травы и снадобья выписанные лекарями не помогали. Начинались головные боли. Это утро ничем не отличалось от других. Исстрадавшись, я бессильно лежала на тахте. Эмель и Ёзге, уже привыкшие к моему изменившемуся распорядку, зашли в покои. - Гюльбахар, как ты? - заботливо спросила Эмель, присаживаясь рядом и поглаживая меня по волосам. - Как всегда, - с тяжелым вздохом отвечаю я. - Я сейчас принесу воды, приведём тебя в порядок, скоро подъём. Сегодня ты обязана выйти в сад. Велим там разбить шатёр, хоть на свежем воздухе посидишь. - сообщила Ёзге, покидая комнату. Я умылась, волосы мне уложили в высокую причёску, закрепив её гребнями с драгоценными камнями, платье надели нежного, розового цвета - подарок Хатидже Султан. - Гюльбахар, что-то ты совсем осунулась, - посетовала Эмель, оглядывая меня. - Мешки под глазами появились, ещё мне кажется, тебе нужно лучше питаться. - На ночь я встретила Гюльфем Хатун, она попросила тебя научить её играть в сенет. Ты же не против? - сказала Ёзге, подавая платок. - Конечно, нет... - растерянно ответила я, выходя из покоев. Дни тянулись сейчас серые, непроглядные, солнца давно не было. Меня это радовало. Много что сейчас меня раздражало, поэтому, прохлада была уместна. Слабости меня сегодня миновали, и я смогла без приключений выйти из замка. С Ёзге мы снова грезили о Кавказе, добираясь до шатра. Устроившись там на мягких подушках, мы выпили немного шербета, насладились прекрасными мелодиями. В покоях я засела над книгами, которые Сулейман заказал для меня из Египта. Вскоре пришла Гюльфем и мы сели за сенет. - Гюльбахар, я за тебя волнуюсь, - тревожно произнесла девушка. - Не дай Аллах, с ребёнком, что случится. Беременность тебя поначалу красила, я не понимаю, что такое тебя гложет. - Гюльфем... я сомневаюсь во многом, боюсь непонятно чего. - колеблясь, я ответила. - О чём ты беспокоишься? Неужели ты не счастлива? - Конечно, счастлива. Я любима, люблю, ношу под сердцем чудо, маленькую прелесть, для которой я буду стараться и жить дальше. Я благодарна за благосклонность будущей Валиде, Хатидже Султан. Спасибо и тебе за поддержку. Моя тревога была потушена рассказами Гюльфем о прошедшем. Мы спустились на обед. Девушки были как никогда приветливы. Присев на мягкие подушки, я окликнула Аксу. Белокурая девушка оглянулась, и поменяла наши тарелки. Наложницы уже перестали замечать мои странности, поэтому реагировали спокойно. В самый разгар трапезы ко мне подошла Ёзге с дымящимся кубком. - Гюльбахар, одна из девушек подсказала рецепт этого снадобья. Он поднимает настроение, вот увидишь, ты воспрянешь духом и снова запорхаешь, подобно бабочке. Сваренная мята тебя успокоит, вот увидишь. - и она подала мне кубок. Я тепло улыбнулась: - Спасибо тебе за заботу, ты знаешь, как для меня это важно. Напиток согревал и приятно пах. Глоток за глотком, невероятная гармония распространялась по моему. - Не выносишь... не родишь!.. Умрёшь и сгибнешь!.. Таковому быть! Никогда не родишь! Не будет тебе счастья!.. - услышала я пробирающий до костей шипящий шёпот. В тот же момент я почувствовала напряжение в объёмном животе, обернулась. Шептала это явно незнакомая девушка в голубом платье, русоволосая, с прекрасно уложенными локонами, и перекошенным лицом. Все зашептались, послышались ахи. С испуганным лицом я посмотрела на эту незнакомку. - Тварь!.. Ты не заслуживаешь счастья!.. Кто ты такая!.. Гореть тебе в аду, испытать неведомые муки! - продолжала наступать на меня девушка. - Мерием!.. - Ты и твой приплод сгинете в бездне!.. Хватаясь за живот, я с болью и ненавистью взглянула на незнакомку. Девушка раскрыла рот, чтобы извергнуть следующие проклятья, как я, чувствуя, что внутри загорается огонь, неведомое пламя. Со всей силой, на которую я была способна, я ударила девушку. Та, не ожидавшая удара, рухнула на пол. Но слова ещё звенели у меня в ушах, живот болел сильнее, в висках пульсировало. Подавляя стоны, я выскочила на середину зала и осела на пол. - Помогите! Сулейма-а-а-ан! - крикнула напоследок я, прежде чем погрузиться во тьму. *** Йыгыт-ага, причитая, призывая Аллаха дать ему терпения, вышел к девушкам. - Что происходит? О, Аллах!.. - воскликнул он, увидев распластавшуюся на полу фаворитку. Кто-то из девушек рыдал во весь голос. Мерием, греческая рабыня, выбежала к евнуху. - Йыгыт-ага! Несчастье... сидим мы, разговариваем, наслаждаемся едой, как вдруг, с криками, Гюльбахар Хатун начинает метаться, биться в конвульсиях. Никто не смог её остановить, и вот, наконец, она рухнула прямо тут! - Аллах-Аллах! - покачал головой ага, и поспешно кликнул других. Девушку перенесли в лазарет. Лекарь тщательно осмотрела черкешенку. - Нергис хатун, не томи. Что случилось с Гюльбахар Хатун? - спросила напряжённая Мёге-хатун. - Я не понимаю, что могло случиться. Аллах милостив, ибо с девушкой и с ребёнком всё в порядке. Это было сильное самовнушение, так как никаких отклонений нет. Беременность протекает так, как должна. Недуги бывают со всеми. Если бы девушка не переживала за своё дитя, не хотела бы так разродиться, даровать нашему шехзаде, - Дай Аллах ему долгих лет жизни и здоровья, - прекрасную девочку или могучего мальчика, то думаю, не носила бы она сейчас дитя под сердцем. - ответила лекарша, меняя компрессы. - Хорошо, - кивнула Мёге. - Йыгыт, что говорят девушки? - Что они сказать могут?.. Сидит себе спокойно, потом внезапно за живот хватается, бьёт ни в чём ни повинную Мерием Хатун, и падает замертво. Это очень странно... - Дорогу-у! Шехзаде Сулейман Хазрет Лири! Шехзаде Сулейман, нахмуренный, сосредоточенный, быстрым шагом входит в лазарет. Все склоняются в поклонах. - Что с моей Гюльбахар? - озадаченно спрашивает молодой лев. - Слава Аллаху, сейчас всё хорошо. - отвечает лекарша. - Очень непонятно, что произошло. Гюльбахар Хатун, возможно, очень сильно угнетена и озабочена. Началось самовнушение, при чём сильное. Она сама чуть было не навредило ни вашему ребёнку, ни себе. *** - Мой... мой... мой... ребёнок... дитя... что же... - я обессилено шепчу пересохшими губами. Глаза я раскрыть не в силе. Что же за бездна поглотила меня, что не видела я белого света? Что сотворилось? Руками я пытаюсь нащупать что-нибудь. Я лежу, в этом сомнений нет. Комкаю простыни. Как же раскрыть глаза? - Гюльбахар Хатун! - вскрикивает Йыгыт-ага. - Гюльбахар... моя Гюльбахар... - слышится надрывный, приглушённый шёпот Сулеймана. Чья-то широкая, тёплая рука накрывает мою. - Открой глаза, повелительница моего сердца. Не увяла же моя милая, весенняя роза? - С-с-су-улейма-а-ан... - выдавливаю я, чувствуя, как горячие слезы собираются в уголках глаз. Веки подрагивают, и тёмные своды уже видны. Усилием, я полностью раскрываю жемчужно-серые глаза. Надо мной склонился шехзаде. - Как ты? - спрашивает он, поглаживая мои волосы. - Я... я... - слёзы текут, уже нет сил их сдерживать. - Ди-и-итя... - Всё в порядке, хатун. - успокаивает лекарша. - Шехзаде, - слышится голос Ибрагима - главного сокольничьего, приближённого, друга Сулеймана. - Вас срочно вызывают. - Можно подождать. - отрезает мужчина. - К сожалению нет... - Гюльбахар прости, - его губы нежно прикасаются к моим. - Я вынужден идти. Шехзаде уходит. Мёге и Йыгыт приближаются ко мне. - Гюльбахар, что же произошло? - Что произошло?.. - мой голос надрывается от ненависти. - Моего дитя хотели погубить! Кто-то не хочет, чтобы я родила. - Глупости! - кривится ага. - Что ты там себе напридумывала! - Рассказывай свою точку зрения, - вздохнула хазнедар гарема. - Всё было как всегда, - дрожащим голосом начала я. - Я поменялась едой с Аксой, все приступили к трапезе. Я услышала шёпот, ядовитый, как жало змеи. Эта девушка нашёптывала разные гадости, касаемые меня и моего ребёночка. Живот резко заболел. Я чувствовала непонятное. Потом, в приступе ненависти я ударила эту девушку, а потом пошатнулась, упала. Погрузилась в бездну. Но Сулейман... - Всё понятно. - остановила меня Мёге. - Как выглядела та девушка? - Светлокожая, в небесном платье, с русыми волосами, отливающими золотом, тёмно-синими глазами. Кто-то из девушек назвал её Мерием... - И-и-и-и!.. Гюльбахар, знай что говоришь! Мерием первая ко мне подбежала, рассказывать, что с тобой приключилось. - отмахнулся Йыгыт. - Мне не зачем вам врать! - выкрикнула я. - Так она отводит от себя подозрения, как вы не понимаете! - Ложь. Мерием известна как трудолюбивая, спокойная девушка. Гречанка. - настаивает на своём ага. - Так, Гюльбахар. Не в твоих интересах сейчас затевать гаремные интриги, и вообще, что заставляет тебя встать на этот путь? Твоя задача - выносить ребёнка, вести себя достойно. - отчитала меня Мёге. - Я не вру! - надрывно сказала я. - Какие основания у вас не верить мне? Неужели я в чём-то провинилась? Мёге и Йыгыт мне не верили. Лекари поили меня снадобьями. Но мне нужно будет доказать причастность этой Мерием...