Женское счастье. Том 1.

Теперь меня уже не будили калфы, я могла спать, сколько вздумается, ведь здоровый сон важен. Открыв глаза, я с улыбкой осмотрела комнату. Зеркало, кровать, мягкие диваны и столик с расписанной розой, панели в стенах, где я хранила украшения и другие подарки от Сулеймана. А вон он вход в маленькую комнатку – детскую, где через пять лун поселится моё дитя. Наше дитя… мысли о материнстве согревали душу, я погладила округлившийся животик. Дитя отозвалось толчком. - Гюльбахар, ты уже встала? – слышится дружелюбный голос Эмель. - Да-да, сейчас… принесите пока наряд. – отзываюсь я, поднимаясь с кровати. Эмель спешит в гардеробную, а Ёзге заправляет постель. Оправляя ночное платье, я присаживаюсь перед зеркалом. Ёзге заботливо расчёсывает длинные волосы и плетёт две толстые косы. Оказывается, девушка тоже привезена с Кавказа, и имя ей было Меруерт, жемчужина. Я очень обрадовалась, узнав родину девушки. С Ёзге мне много было о чём говорить. Тихая, кроткая и спокойная, молчаливая наложница мечтательно и трепетно вспоминала детство, юность… она как никто другой понимала, как я тоскую по матери и братьям. У самой Меруерт дома осталась мать, Камария, и две сестры Жамига и Айсулу. Отца убили на глазах девушки, когда он пытался помешать забрать его старшую дочку в плен. Я сочувствовала Ёзге. Увидев две толстые косы, свисающие за спиной в зеркале, я снова почувствовала себя прежней Бахарай. Тихой, улыбчивой и живой девочкой. Как быстро я обрела любовь, как быстро я перестала быть ребёнком. Теперь мне уже восемнадцать лет, теперь я наложница-фаворитка шехзаде Сулеймана, и мать его будущего ребёнка, теперь я Гюльбахар, его весенняя роза… Ёзге улыбнулась и негромко промолвила: - Как я любила ходить с двумя косами… На глазах девушки заблестели слёзы. Мне очень сильно захотелось помочь ей. Я резко обернулась, взяла Ёзге за руки, и, глядя ей в глаза, зашептала: - Ёзге, милая, я обещаю, тебе непременно отправят обратно на Кавказ, ты увидишь свою матушку и сестёр, не плачь, только не плачь!.. - Благодарю, госпожа. – опускает голову вниз девушка. - Я не госпожа, я такая же рабыня, как и ты. Называй меня просто Гюльбахар. Я хочу быть к вам ближе. Гарем не такой ужасный, как я читала в некоторых собраниях. Здесь все такие хорошие и отзывчивые. – я поправляю девушку. - О чём разговариваете? – спрашивает подошедшая Эмель. – Гюльбахар, я принесла бархатное платье. Поискать украшения? - Вспоминаем всё, Эмель, - я улыбаюсь. – Поищи, у тебя безупречный вкус! Толстые косы Ёзге закрепляет на макушке, и уходит за завтраком. Эмель же помогает мне облачиться в бархатное, изумрудное платье с золотой отделкой. Корсет мне не позволяют туго зашнуровывать, это может навредить ребёнку. Надев серьги и изумрудное колье, я начинаю трапезу. - Пройдусь, сегодня по гарему, а позже зайду к Айше Хафсе Султан. Никто не просил мне ничего передать? – говорю я. - Нет, хатун, - отвечает Ёзге. Я внимательно смотрю на лица Ёзге и Эмель. Подруг я сажаю завтракать, обедать и ужинать с собой. Я не возношу себя выше них, я такая же рабыня, только фаворитка. Даже болтливая, лёгкая и весёлая Эмель уже не улыбается всё время. Неужели это зависть?.. Нет, не от них я ожидаю удара в спину. Пора это прекращать. Встаю, иду к панели, отодвигаю её и достаю позвякивающий мешочек. Возвращаясь к девушкам, я подаю им несколько монет. - Спасибо, что вы не бросаете меня, я вам бесконечно верю. Ну, я пойду. Не нужно идти за мной, отдыхайте. Я не думаю о том, как смотрят они на меня, мне рано приобретать врагов. Время завтрака давно прошло, оно близится к обеду, поэтому все девушки на уроках, или исполняют обязанности. Я аккуратно спускаюсь по лестнице, и иду по пустым коридорам гарема. Никого… внезапно, навстречу мне выходит Озай, служанка Фюлане. Резкие черты лица, выразительные ярко-зелёные глаза, смуглая кожа. - Гюльбахар хатун, - слышу приветствие. – Как раз тебя и ищу. Фюлане хатун попросила меня, тебя разыскать, она хочет пригласить тебя на обед. - Мне очень жаль, но я недавно встала и позавтракала. Как не стыдно это осознавать, - грустно произношу. -Ничего, хатун, тебе полезен сон. Но выпить с ней шербета ты же не откажешься? – с весёлыми искорками в глазах говорит Озай. -Конечно, не откажусь, ты ведь меня проводишь? – сказала я, уже веселее. Мы снова пошли коридорами. Пусто… наконец, остановились возле дверей покоев. Нас пустили. На подушках возлегает сама Фюлане, Махмуда я не вижу. - Гюльбахар, - девушка улыбается. Сегодня на Фюлане одето богатое, багряное платье и украшения в тон. – Проходи, присаживайся, будь и моей гостьей. Я прошла в комнату и присела рядом с хозяйкой покоев. - Угощайся шербетом, - указывает на стол с кубками Фюлане. Признательно кивая, я немного пригубила из кубка. - Ты очень красива. Кто сделал тебе подобную причёску? – расспрашивает наложница. - Благодарю, Фюлане. Причёску мне сделала Ёзге, моя подруга. Было бы позволено, я бы ходила с двумя толстыми косами, подобно малой девочке. – поделилась я. - Ты красива, юна, но не опытна. – внезапно сказала Фюлане. – Знаешь, я хотела тебя предупредить. По искреннему восторгу в твоих глазах я вижу, ты думаешь, что лучше и жизни нет. Ты ошибаешься. Жизнь в гареме – это ад, сплошные муки. Ты ещё не начала гореть. Когда-то я сгорала в агонии, но нашла силы противостоять этому, я нашла смысл жизни в Сулеймане и Махмуде. Быть матерью старшего наследника – не ведать многих мук. Наложницы не будут сидеть тихо, много фавориток недовольны, что именно ты чаще всех находишься с повелителем, и то, что именно ты понесла от него. Наложница поднесла к губам кубок, пристально глядя на меня: - Гюльбахар, ты очень неосторожна и беспечна. Не замечала ли ты, что даже твои подруги, как их там… - Фюлане обернулась к Озай. - Эмель и Ёзге, госпожа, - с улыбой, приседая в поклоне, ответила та. - Да, именно Эмель и Ёзге. – кивнула девушка. – Ты не замечала, что и они уже не смотрят на тебя так, как смотрели раньше? Слова Фюлане ранили, но она, к сожалению, говорила правду. Да, она говорила правду. Я вспомнила наш завтрак, вспомнила и как попыталась откупиться от них монетами. - Женской дружбы не бывает, Гюльбахар, - печально улыбаясь, продолжила Фюлане. – Знала ли ты, что Ёзге в гареме уже долгое время. Её сердце пылало желанием, увидеть повелителя. Но к сожалению, девушка либо лицом не вышла, либо Мёге не хотела допускать её. Нет, она много раз танцевала, пару раз, она даже танцевала главный танец, но нет… Сулейман ни разу не бросил ей фиолетовый платок. Тогда обезумевшая девушка решила самостоятельно попасть на хальвет. Как сейчас помню, та девушка, которая должна была идти на хальвет, как её… - Сарыгюль, госпожа, - с улыбкой и поклоном подсказывает Озай. - Да, именно Сарыгюль. Каким-то неведомым образом она вызвала у неё аллергию. Лицо бедняжки покрылось жуткими лиловыми пятнами. Куда ей к шехзаде! Наконец-то выбрали Ёзге. Девушка не могла не нарадоваться. Но Сулейман-то помнил свою Сарыгюль, помнил, - с ненавистью говорила Фюлане. – Ёзге была ему не интересна. Никто не обращал внимания, что вместо Сарыгюль, любимицы шехзаде, в покои ходила Ёзге. Но девушка более того, не понесла от него, а когда услышала от Мёге, что она не устраивает Сулеймана, впала в какую-то истерику. Её выслали. И вот, она снова вернулась. - В тихом омуте черти водятся?.. – неслышно прошептала я. - Молодец, понимаешь, к чему я веду. Именно так. Теперь же хохотушка Эмель. Много девушек с ней передружила, но никого из них в гареме нет. Поверь, тебе не стоит им доверять. Гюльбахар, я протягиваю тебе руку помощь, говорю, от кого нужно ждать удара в спину. – заискивающе произносит девушка. - Фюлане хатун, - не выдерживаю я. – Зачем тебе мне указывать верный путь? Раз этот гарем такой ужасный, то ты наоборот должна изводить меня, не пускать на хальвет, не дать выносить дитя. - Гюльбахар, наивная девочка, я никогда не буду действовать так. Поверь, у меня не хватает сил. Я – мать. Мать старшего сына наследного шехзаде. Мне нужно думать о будущем моего ребёнка и моём. Я допустила много ошибок, я надеюсь, ты поймёшь, что всё давным-давно расставлено на своих местах. К тому же, зачем мне тебя трогать сейчас? Ты не задираешься, не указываешь никому своё место, ты любима шехзаде и Айше, и я не знаю, кого ты носишь под сердцем. Вдруг, у тебя хорошая, милая девочка? Сестра Махмуду не помешает. Ты сама узнаешь как себя вести, но и скоро тебе будут строить козни. Я спокойно выносила Махмуда, потому что была всё время возле Айше, Хатидже и Сулеймана. Это мощная опека. А как же меня изводили во время беременности Гюльфем… ах… Ты это вскоре поймёшь… опыт набирается тогда, когда ты обжигаешься. А знаешь, как больно обжигаться раз за разом?! – глаза девушки внезапно наполнились болью. – Вскоре ты это узнаешь, все узнают. Не ищи в Сулеймане поддержки, в интригах гарема он бессилен. Ты думаешь, он знает всё, что говорят у него за спиной? Айше, Хатидже, они это скрывают. Они берегут своего молодого льва. - Спасибо, что предупредила, Фюлане, - резко обрывая речи наложницы, я отставляю кубок. – Спасибо за заботу, но я сама должна справиться. - Я ещё тебя научу, хатун. – недовольно протягивает девушка. - Научишь? Не проучишь? – усмехаюсь. - Берегись лучше, Гюльбахар, как бы хальветы не прекратились, и не лишилась ты… Я уже не слушаю Фюлане, выхожу из покоев. Вдох-выдох, волнение неподвластно… Я бесцельно брожу по коридорам, никого не вижу. Захотелось выйти в сад, подышать. Мне приходится возвращаться в покои, но свернув в очередной коридор, я слышу чьи-то голоса: - Как много счастливых наложниц у шехзаде… а я тоже хотеть родить ему ребёнка, и быть всё время подле него! Нет, я даже рожу ему не одного, а целых десять! Пятнадцати! Я моложе этих дурных госпож! - Келбек! Прекрати сейчас же. Мне стыдно, что я твоя сестра. Что за разговоры? Тебе четырнадцать! Ты ещё не повзрослела… почему ты не спряталась тогда в корзину? Внутри меня всё холодеет, слова Фюлане становятся правдой. Не в силах терпеть этого больше, я возвращаюсь по коридору обратно. Эмель и Ёзге, стоящие возле входа в мои покои, удивлённо спрашивают, видя мой расстроенный вид: - Гюльбахар, что такое? - Голова кружится, думаю, прогуляюсь в саду, будет лучше. Возьму платок и пойду. Со мной идти не надо. – устало, отвечаю, проходя в комнату. Эмель подаёт платок: - И всё-таки идти одной нельзя. А ни я, ни Ёзге не сможем пойти, сейчас обед. Девушки будут шептаться. Я позову Сельви. Кивая, я усаживаюсь на тахту. Эмель и Ёзге уходят. Через минуту слышится стук в дверь. - Войдите. – приглашаю. В покои входит миловидная девушка малого роста. Её тёмные кудри свободно распущены, не богатое, оливковое платье с белым кафтаном немного волочится по полу. - Гюльбахар хатун, я Сельви. Пойдёмте в сад. – нежным, высоким голосом проговаривает рабыня. Мы выходим в сад. Прелестной зелени Манисы ещё нет, она лишь готовится к появлению. Прохладный ветерок приятно обдувает лицо, одежду, шаловливо играет с платком. - Гюльбахар! Я оборачиваюсь, пытаясь найти того, кто меня позвал. На одной из полянок стоит шатёр с тахтой, подушками и столом с яствами. В шатре расположились Хатидже и Гюльфем. - Иди к нам, - с ласковой улыбкой предлагает Хатидже. Я и Сельви подходим к шатру, присаживаемся в поклоне. - Благодарю вас, госпожа, мне будет очень приятно. – говорю я, присаживаясь по другую сторону стола. - Гюльбахар, как ты себя чувствуешь? – заботливо спрашивает Гюльфем. – Скоро Кивилцим приведёт Мурада, в нашем саду недавно установили фонтан. - Спасибо, Гюльфем, всё хорошо. Жду не дождусь, встречи с Мурадом, надеюсь, и мой ребёночек вскоре увидит этот фонтан. – отвечаю с улыбкой. - Конечно, Гюльбахар. Угощайся. Здесь есть твои любимые сладости. – предлагает Хатидже. – Мне всё-таки кажется, ты немного чем-то обеспокоена. Ты можешь поделиться с нами. Взяв кубок в руку, я решаю рассказать о случившемся: - Недавно я была в покоях Фюлане. Она пригласила меня выпить шербета. Сначала, наш разговор меня только радовал. Но оказалось, истинной целью этого разговора, госпожа, было предупреждение. Фюлане рассказала о том, как ужасен гарем, и что удара в спину следует ожидать от самых близких. Ещё она сказала, что мне нужно быть осторожнее, если я хочу быть с шехзаде, и спокойно выносить дитя. - Фюлане любит всё приукрашивать, - поспешно говорит Гюльфем. – Не волнуйся, Гюльбахар. Отношения у тебя со всеми хорошие, с чего бы кому-то строить тебе козни. Сказки, да и только!.. Хатидже вздыхает, расправляя подол нежного белоснежного платья: - Как бы это ни было, но в словах Фюлане есть доля правды, Гюльбахар. Нужно быть осторожнее. Но я не уверена, что всё же кто-то осмелится. Ты ведь находишься под опекой матушки. Все сомнения бесплодны. Успокойся, думай о хорошем. Как ни странно, слова сестры шехзаде меня успокаивают. Дальше наш разговор идёт на непринуждённые темы: погода, наряды. Потом я отправляюсь на дневной сон, а после него, перекусив, отправляюсь к будущей Валиде. Она приветлива и заботлива как никогда, и я действительно понимаю, что сомнения бесплодны. А вечером меня навещает Сулейман. После игры на арфе, он остаётся со мной в покоях на ночь… Солнце не взойдет заново от печали двух влюбленных Пока есть ты, перед кем должен просить о милости Падишах? Мухибби покорён любовью этой темноволосой красавицы, А её прекрасные румяные щёки сведут с ума любого смертного!