Женское счастье. Том 1.

Было тяжело дышать... я по-прежнему не могла поверить в то, что происходит. Неужели я, тихая, спокойная, была готова задушить эту гадкую Мерием собственными руками? О, Бахарай, во что же ты превратилась, моя нежная девочка, ты становишься строптивой... Я покачала головой. Надо прекращать. Я не хочу терять саму себя. Спина ныла, ребёнок беспокойно сотрясал ударами живот. Медленно, неспешно я отправилась в свои покои. Эмель и Ёзге тут же бросились ко мне. - Гюльбахар, где ты была? Ты вся вспотела, растрепалась... всё хорошо? - Естественно, девочки. Велите приготовить хаммам и пусть придёт массажистка. - устало произношу я, опускаясь на тахту. Мысли роятся в голове, как пчёлы. Но моя голова - это не улей. Нужно что-то решать. После хаммама и массажа становится легче. Эмель доносит, что на ужин меня пригласила к себе Айше Хафса Султан. Устроившись на ложе, я подзываю к себе Ёзге. - Скажи, - с некоторой неуверенностью начинаю я. - Ты знаешь неподкупную, уверенную в себе, способную прорицательницу? - Знаю, - чуть помедлив произнесла Ёзге. - Ханде Хатун. О ней говорит весь Стамбул и близкие провинции. Слава её вполне заслужена, не было бы ничего, что не сбывалось. Но берёт она дорого. Часто, женщины из султанской семьи прибегали к её помощи. - Мне она нужна. - решительно сказала я. - Ты ведь сможешь её разыскать? - Я постараюсь. - кивнула Ёзге. - Ещё разыщи Озай, передай ей, что я бы хотела навестить Фюлане Хатун. - распорядилась я. - Сейчас я собираюсь к матери шехзаде. Поправив причёску, вместе с девушками я вышла из своих покоев. Самый короткий путь к покоям Айше Хафсы Султан - был через главный зал гарема. Девушки как раз садились завтракать. Я сплела руки, старалась идти с непринуждённым видом. Краем глаза я заметила Мерием с лицом, на которое было наложено несколько слоёв пудры. Айше Хафса Султан не улыбалась, завидев меня. Она сдержанно кивнула и жестом показала мне присаживаться. - Ты расстроила меня, Гюльбахар Хатун. - негромко произнесла она, глядя мне прямо в глаза. - Госпожа... - со слезами начала я. - Мне никто не верит, но я вам клянусь своим бренным телом, что никогда не причиняла, не причиняю, и не причиню вреда моему ребёночку, потомку великой Османской Династии. - И что же произошло с твоей точки зрения? - поджала губы султанша. - Этот обед не отличался ото всех ровно ничем. Моя подруга и прислужница Ёзге Хатун преподнесла мне напиток, поднимающий настроение. Я услышала чей-то злой шёпот. Он пророчил мне неописуемые муки. Живот заболел. Я обернулась, и увидела говорящую. Это была наложница по имени Мерием. Она продолжала, бесстыдно глядя мне в глаза. Становилось хуже и хуже, поэтому я не удержалась и ударила негодяйку. Потом, всё закружилось. Я провалилась в ужасную тёмную бездну... - возбуждённо поведала я. Нахмурившись, женщина выслушала меня. - Я не вижу причин кому-то мстить тебе. Что за Мерием? Почему на неё пали подозрения? - Я видела своими глазами, слышала собственными ушами. Это была она. Но Мёге Хатун говорит, что она спокойна и трудолюбива, за ней раньше ничего такого не замечалось. - Что же... если что-нибудь подобное случится - не Дай Аллах -, то эту наложницу вышлют. Ты же последи за своим поведением, не даёшь ли ты сама повода. Я промолчала. Говорить, что Мерием - служанка Фюлане, я пока не буду. Мне нужно поговорить с самой Фюлане. На середине трапезы мать Сулеймана перестала меня попрекать, и в красках расписывала моё будущее. Собравшись с мыслями, я отправилась в покои Фюлане. Озай приветливо улыбнулась, впуская меня в покои: - Гюльбахар Хатун, рада встрече. Как поживаешь? - Всё хорошо Озай, на радость всем хорошо. - с нарочито широкой улыбкой ответила я. Фюлане была как всегда прекрасна. Её тёмные волосы были собраны, но локоны свисали. В кудрях блестели украшения. Синие глаза были густо накрашены. Фиолетовое платье с тугим корсетом, золотой парчой выгодно подчёркивали восстановившуюся фигуру. Девушка читала трёхгодовалому Махмуду сказку. - Гюльбахар пришла! - обрадовался старший сын Сулеймана. - Здравствуй-здравствуй, Махмуд, - сдержанно, с прохладной улыбкой поприветствовала я мальчика. - Гюльбахар, - приветственно кивнула наложница шехзаде. - Махмуд, ты уже видел фонтан? - поинтересовалась я. Синеглазый ребёнок отрицательно качнул головой. - Его совсем недавно запустили, советую тебе его поскорее увидеть. - продолжала я. Фюлане поняла мои слова и кликнула Озай. Прислужница с ребёнком ушли. В покоях с Фюлане мы остались одни. Только какая-то тихая рабыня в углу перебирала её вещи. - Гюльбахар, рада тебя видеть. Как здоровье? Ты очень сильно напугала всех. Проходи, присаживайся. - доброжелательно улыбаясь, говорила Фюлане. - Ты можешь не притворяться. Я всё знаю. - решительно отрезала я. - Что знаешь? - угольные брови девушки свелись. - Это ты подослала Мерием, чтобы она подстроила потерю ребёнка. - Что ты такое говоришь! - Говорю, что знаю. Зачем же тебе это Фюлане? Не ты ли уверяла, что вредить мне, тебе нет смысла? - Ты несёшь бред. - твёрдо сказала девушка, опуская глаза. - Я знаю, что Мерием твоя служанка. Так что же, ты боишься? - смело продолжала я, прямо глядя на хатун. - Не говори глупостей, Гюльбахар. Ты не совсем здорова. Иди, отдохни. - Нет. Отсюда я не уйду, пока не узнаю, чем я вызвала твою немилость. - Ты знаешь моё отношение к тебе, успокойся. - Знаю, потому и пришла говорить к тебе. А не передала узнанное Айше, Мёге или Сулейману. - Ты ничего не знаешь. Выйди вон! - срывающимся голосом сказала Фюлане. - Мне говорить с тобой бессмысленно... - Я уже сказала. - терпеливо повторила я. - Почему же я не имею права на счастья? А? Почему? Хатун задрожала всем телом. - Выйди вон. - повторила она, спрятав лицо в руках. - Фюлане... - Выйди вон, не слышишь, что госпожа сказала! - визгливо выкрикнула служанка, оборачиваясь. И как я не узнала Мерием?.. Ненависть вспыхнула мгновенно. Я стала приближаться к ней. - Когда-нибудь, я отрежу тебе твой острый язык! - не понимая, что делаю, я схватила её за волосы. Девушка зашипела, вцепившись в мою руку. - Дрянь, - процедила я, с ненавистью, глядя на девушку. Выразительные черты лица, донельзя искажённые гримасой гнев вызывали лишь отвращение. Я обернулась обратно к Фюлане. - Разве есть поводы для беспокойства, а Фюлане Султан? Я ведь всего лишь очередная, глупенькая, юная наложница! Или нет?.. - Я... я не могу больше... - задыхаясь, выдала девушка. - Ты... Гюльфем... Сарыгюль... много кто... я... Сулейман мой! Фюлане подняла яростно пылающие глаза. А потом тихо зарыдала: - Ты не знаешь, каково бороться с ним всё время... каково узнавать, что вместо того, чтобы побыть со мной и с ребёнком, он каждую ночь развлекается в покоях с очередной девчонкой. Но я всё равно стану султаншей... это моя мечта. Я стремилась к этому всю жизнь, я даже попросила отца продать меня на невольничий рынок! И я ни за что не отступлюсь... Я покачала головой: - Ты ведёшь себя неразумно. Я вижу, что ты не в себе. Фюлане... я не буду тебе ничего говорить, но если ты ещё раз приблизишься ко мне или к моему ребёнку... В смешанных чувствах я вылетела из её покоев. Выйдя на балкон, я наблюдала за благоухающей зеленью Манисы. Нет, так нельзя. Фюлане должна поплатиться. - Я могу пройти к шехзаде? - спросила я у служителей гарема, стоящих по обе стороны от двери. - Конечно, Гюльбахар Хатун. - предо мной раскрылись двери, и я вошла в покои. Сколько прелестных ночей проведено здесь?.. Я любовно огляделась. Здесь мы играли в сенет, там он покрывал моё тело поцелуями, тут он кормил меня... ребёнок заворочался. Поглаживая живот, я прошла дальше. Сулейман и Ибрагим что-то пылко обсуждали, склонившись над бумагами. Меня никто не заметил. - Сулейман, - тихо позвала я. Он обернулся. Его сияющая улыбка и прекрасные, пронизывающие голубые глаза. - Моя Гюльбахар, - с широкой улыбкой, он распахнул объятья, делая мне шаг на встречу. Я бросила к нему. - Как ты, моя любимая весенняя роза? - он заглянул мне в глаза. - Об этом я как раз таки собиралась с тобой поговорить, великий шехзаде. - произнесла я, пряча глаза под пушистыми ресницами. - От Ибрагима у меня нет секретов, говори. - ободряюще произнёс мужчина. - Ты знаешь о произошедшем в гареме. Так вот. Мне никто не верил. Но я разузнала, что эта девушка Мерием, которая и довела меня до такого состояния, прислуживает Фюлане. Я была у твоей наложницы, и подтвердилось, что это правда. Она медленно сходит с ума. Но Сулейман, я хочу выносить наше дитя, я хочу радоваться каждому вздоху крохи... предприми, что-нибудь. - Моя Гюльбахар, - Сулейман прижал меня к себе, поглаживая по спине. - Я не думал, что такое сможет произойти. Ибрагим, как ты думаешь, как стоит поступить? - Думаю, до родов можно выслать Фюлане в Эдирне. За это время, я надеюсь, она восстановит своё душевное равновесие, и вновь вернётся сюда. - подумав, произнёс Ибрагим. - Высылать с Махмудом, или без? - спросил шехзаде. - С одной стороны, не хорошо разлучать их. Махмуд уже не маленький, всё понимает, к тому же он привязан к матери. Хотя и оставить... возможно, следует и проучить Хатун, но это может стоить дорого... шехзаде, посоветуйтесь с вашей матерью. - ответил Ибрагим. Сулейман обернулся ко мне: - Я не могу передвинуть дела, мой цветок. Сможешь ли ты сходить к матушке? - Конечно, Сулейман. - обрадованно кивнула я. Поклонившись, я поспешила к будущей Валиде. Она уже не злилась, как прежде. К тому же, у неё в покоях уже были Хатидже и Гюльфем. - Здравствуй, Гюльбахар. Рада тебя видеть, присаживайся. Что на счёт шербета? - засуетилась женщина. - Не стоит, госпожа. Я по делу. Мне удалось доказать вину Мерием. А так как она служанка Фюлане Хатун, то, виновница во всём Фюлане. Шехзаде Сулейман отправил меня к вам, чтобы вы помогли определить наказание. Он желает до моих родов выслать девушку в Эдирне. Но встал вопрос разлучать ли их с Махмудом. Никогда раньше не видела Хатидже, Айше и Гюльфем такими удивлёнными. - Ты абсолютно в этом уверена? - тревожно спросила Гюльфем. - Не ожидала от Фюлане такого! Но раз всё доказано, то нужно хорошенько проучить девушку. Махмуд серьёзен, и взрослеет, отучаться от матери ему уже пора, поэтому Фюлане поедет сама. Вместе со своими слугами, дабы никто тебе не навредил. Но мне ещё нужно будет самостоятельно переговорить с хатун. Я вздохнула с облегчением. Камень с души упал. *** Стоял вечер. Я была в своих покоях, сидела на тахте, нервно теребя подол платья. - Проходите, Ханде Хатун, - послышался тихий голос Эмель. В покои вошла пожилая женщина. Она была густо накрашена. Поблекшие, чёрные локоны рассыпались по плечам. Изумрудное, благородное и роскошное, красиво расшитое платье подчёркивало по-прежнему идеальную фигуру женщины. - Вот она, значит. - буркнула себе под нос прорицательница. - Ханде Хатун, даст Аллах тебе много сил и долгих лет твоего процветания, я рада тебя приветствовать. - вежливо, возбуждённо поприветствовала я женщину, вставая и кланяясь. - Разогнись. Не пристало беременной женщине земные поклоны отвешивать. - грубо обрезала Ханде, присаживаясь. - Ты носишь великого человека. Я почувствовала, как мои щёки запунцовели. - И что же ты хотела узнать, хатун? - Я... я хотела узнать, выживу ли я в гареме? - немного охрипшим, подрагивающим от волнения голосом, вопрошала я. - Как развернётся моя судьба? Что будет с ребёнком? - Велите поднести столик! - жеманно поджав губы, прикрикнула гадалка. Эмель и Ёзге засуетились, перетягивая нужный предмет мебели. Прорицательница высыпала из мешочка разноцветные камни. Она кашлянула, и стала водить руками над камнями. Потом придавила мою руку к этим камням. Я закусила губу, пытаясь сдерживать шипение от боли. Довольно улыбаясь, она стала внимательно разглядывать руку. - Счастье есть у каждого, и оно у тебя будет. - заключила я. Я задохнулась от возмущения: - И это весь ваш вердикт, Ханде Хатун? - Зачем тебе полностью знать свою судьбу? У тебя будет много детей, ты будешь любить, будешь любима, прекрасное будет с тобой, но вот конец... - Что конец? - напряглась я. - Конец твоей жизни будет тяжёл. От него будут зависеть твои раздумья. - Что скажешь о моем ребёнке? - Это будет чудное дитя, - улыбнулась прорицательница. - Оно станет началом твоего счастья. Это будет мирный, прекрасный человек, его будет уважать вся империя. - А что... что с моими родителями? - Каждый расплатится за грехи, каждый получит то, что заслужил. Но ты не увидишь их более. Но будешь поддерживать связь. У тебя хорошее будущее, госпожа века. Всё предначертано...