Женское счастье. Том 1.

Паника? Она распространилась быстро. Боль? Она не пройдёт. Рана? Не затянется... Случилось то, чего никто не ждал. Мне казалось, что я оглохла. Я посмотрела на Шах Султан: - Это... правда? - дрожащим голосом спросила я. Девочка порывисто кивнула и ушла. На тахтах растянулись Мурад и Махмуд. За десяток шагов было слышно тяжёлое дыхание бедных мальчиков, за десяток шагов было видно их отчаянье, плескающее в глазах, немой плач и слёзы. У них даже не было сил, чтобы закричать. Фюлане и Гюльфем рыдали навзрыд, неподалёку Айше Хафса Султан успокаивала Хатидже, бьющуюся в истерике. Сулейман и Ибрагим не могли оттащить несчастных матерей от заражённых шехзаде. У меня закружилась голова, покои заплясали пред глазами... - Мамочка! - я услышала звонкий голос своего сына. Я успела увидеть, как Шах, взяв мальчика под руку увела из комнаты. Так будет лучше... выдохнув, и более менее придя в себя, я подошла к лекарше и отвела её в сторону: - Ты... должна... слышишь?.. Ты обязана сделать всё, чтобы вылечить наших шехзаде. Хатун!.. Ты поняла?.. Напуганная женщина, поспешно закивала: - Да, госпожа, конечно, госпожа... Наконец, Гюльфем и Фюлане смогли оторвать от детей. Нам всем велели покинуть покои. Теперь нам пришлось обосноваться в комнатах Хатидже Султан. - Это я, я во всём виновата! - понуро качала головой Валиде, вытирая раскрасневшиеся глаза. - Почему раньше я не велела вывезти моих львят из столицы?.. Басак Хатун! Немедленно организуйте выезд Шах-ы-Хубан Султан и шехзаде Мустафы. Немедленно! Покорная темноволосая девушка почтительно поклонилась и отправилась выполнять указания госпожи. - Мои львы... что теперь будет с ними? - надломленным голосом вопрошала Хатидже. - Всё будет в порядке, султанша, - произнесла я. - Шехзаде вылечат, Аллах дарует им долгие годы жизни! - Аминь...

***

Шах и Мустафу отправили в Эдирне с Мёге Хатун. Её стала замещать главная калфа - Кюмсаль. Никто во дворце не находил себе места, настал неведомый хаос. За каждым углом слышались причитания, хриплый кашель заражённых. Наложницы умирали одна за другой, лекари умывали руки. Мне было очень больно внутри. Почему - я не понимала. Видимо, всё наконец-таки стало для меня родным, и видеть, как то, что мне дорого сгорает в предсмертной агонии, я не могла. Впервые за столько лет после принятия ислама, я решила обратиться к Аллаху, ибо в данном случае он был единственным, кто мог что-то изменить. Я накинула на голову платок, раскинула руки в молитвенном жесте и прикрыла глаза, сдерживая слёзы, принялась читать молитвы. Я делала это усердно, открывая душу, извиняясь за все прошлые грехи, и искренне моля о спасении. Я молилась не час, и не два. В молитвах и мольбах я провела целый вечер.

***

Посреди ночи меня разбудил надрывный крик, настолько преисполненный боли и страдания, что казалось и крики приговоренных к казни были глухи и беззвучны. Испуганная, я озиралась по сторонам. Крик исходил из других покоев. Моля, чтобы мои худшие предположения не оправдались я выбежала из покоев. Кричала Гюльфем, в этом уже не было сомнения, когда я приблизилась к покоям Валиде, где лежали больные шехзаде. Я влетела в покои, даже не задумываясь о последствия. Над бездыханным телом восьмилетнего шехзаде Мурада стояли Сулейман и Гюльфем. Мальчик был мёртв. Его тело покрывали ужасные нарывы и наполненные гноем раны, на лице застыло выражение гордой, терпеливой покорности. Шехзаде предстал пред Аллахом... ...Гюльфем дрожала всем телом, надрывалась, умоляя сына открыть глаза, вернуться. От боли несчастной матери щемило сердце. Обезумевший от горя Сулейман приказал казнить лекарей, лечивших его сына, и даже Валиде не смогла остановить его. Всю ночь я, Валиде и Хатидже не отходили от Гюльфем. Та, под действием корня валерьяны, то металась в забытье, то безмятежно спала, то кричала и билась в конвульсиях, беспрерывно рыдая. Ближе к рассвету, Валиде потеряла сознание. Султаншу унесли в её покои. - Мой сын... мой маленький, беззащитный ангелочек!.. - всхлипывала Гюльфем. - Гюльфем, всё хорошо, успокойся... - ободряюще поглаживала девушку по голове Хатидже. - Он живой?.. Он не улетел в небеса к великому Аллаху?.. - вопрошала Гюльфем, взирая на нас беспокойными, выпуклыми глазами. Ответа ей не последовала, от чего фаворитка забилась в конвульсиях. Раздался душераздирающий крик...

***

Обезумевший султан рвал и метал, приведя в негодность собственные покои. Валиде Султан пришла в себя. Поспешно организовали похороны Мурада. Во внутреннем дворике, на постаменте установили гроб. Молитвы заглушались плачем, отчего болела голова. Я не верила происходящему. Почему? За что? За какие грехи невинный ребёнок был заражён? О Великий Аллах! Ты меня слышишь? Почему? Бедный, бедный Мурад...

***

Потянулась череда мучительных дней. Все боялись, и не знали чего ждать. У каждого, кто переживал такое, появлялись седые волосы. Непредвиденное случилось днём, когда я только что пришедшая из хаммама, расчёсывала волосы у себя в покоях. - Махидевран Султан, - в покои вошла взволнованная Ёзге. - Что случилось? - нахмурилась я, заметив волнение девушки. - Шехзаде Махмуд, он... - лицо хатун наполнилось скорбью. - О, Аллах!.. Только не говори, что... - расчёска выпала из рук. - МАХМУ-У-У-У-УД!!! Окна зазвенели от душераздирающего крика... Шехзаде Махмуд отправился на небеса, вслед за своим братом. Боли, крикам, и слёзам в Топкапы не было предела. Как только Фюлане узнала о смерти своего сына, у неё начались роды. Девушка промучилась два дня. За это время Махмуда успели похоронить. Безлунной ночью Фюлане разродилась недоношенной султаншей, османской госпожой. Радости Сулеймана, не было предела. Разъярённый, обезумевший, он снова стал прежним. Я отчётливо видела выступившие слёзы счастья у него на глазах. Сердце отлегло. Поспешно нас собрали в покоях новоиспечённой матери. Измученная, обессилевшая Фюлане лежала на кровати. Мы выстроились ряд, приготовившись молиться. - Имя тебе - Ислам Султан, Ислам Султан, ибо большей милости Аллаха в нашей жизни нет. Ислам Султан, Ислам Султан, моя новорождённая, великолепная дочь... Да дарует Аллах тебе безграничного счастья! - Аминь. - Да дарует Аллах тебе долгих лет жизни! - Аминь. - Аллах одарит тебя своей милостью! - Аминь! Все с нежностью и трепетом взирали на хрупкую султаншу. Девочка, смешно вздёрнутым тёмным пушком на голове и мутными, водянистыми, сапфировыми глазками, до боли напоминала покойного Махмуда.

***

Через пару дней Ислам Султан отправилась в небесный чертог...

***

Оспа прекратилась. Нужно было начинать жить заново. Но у кого найдутся на это силы? К безутешным матерям были приставлены лекари, не отходившие от них целый день. Хатидже, не выдержав гнетущей атмосферы, отправилась в Эдирне. Валиде целыми днями беседовала с сыном, повелевая ему вернуться в прежнее русло. Но как справиться с щемящей болью? Как отпустить от себя любимых, невинных ангелов? Как снова с радостной улыбкой посмотреть на земной мир? Холодное дыхание смерти ушло вместе со страхом. Но боль и раны остались. Остались, может быть, навсегда. После эпидемии в гареме осталось всего пять девушек. Десятков евнухов не стало. Что же говорить о провинциях... ...Я стояла в главном зале гарема, наблюдая, как копошились слуги, заменяя всю мебель, носящую в себе отпечаток страшной эпидемии. - Сулейман! Я обернулась на голос Фюлане. Сулейман и Фюлане стояли в коридоре. - Мой султан, падишах всего мира... - лепетала девушка, сдерживая слёзы, целуя подолы кафтана мужчины. - За что?.. - Фюлане, так надо. Ты отправляешься в Старый Дворец. - терпеливо повторял султан. - Я прошу тебя... за что?.. Боль... неужели ты так решил избавиться от неё? Нам нужно пережить это вместе, вместе восстановиться, вместе... - Фюлане, придётся. - настойчиво сказал падишах. - Почему?.. Почему?.. Зачем ты так?.. Это ведь Валиде тебе так сказала... а ты её послушал... как ты так можешь? Ты же любишь меня, а я люблю тебя... - Фю-ла-не. Обиженно сверкнув глазами, Фюлане пала ниц: - Это предательство... Сулейман дрогнул, но остался бездвижен. Тогда девушка решила применить последнее, на что была способна. Она закинула руки на спину Сулеймана и одарила того страстным, жарким, просящим поцелуем. Мужчина отстранился: - Девушки, помогите Фюлане собрать вещи. Фюлане зарыдала навзничь. Сулейман прошёл ко мне, а двери гарема закрылись. Он приобнял меня: - Как ты, моя роза? - Всё хорошо... - слабо отозвалась я. - Я безмерно благодарна Аллаху, за то, что оспа миновала Мустафу. Я бы умерла, я тебе клянусь. Потеря ребёнка - самое страшное в жизни. Повисло молчание. - Что будет с Гюльфем? - Она останется в гареме. Со временем станет хазнедар, а пока будет с Хатидже. Мы слились в поцелуе.

***

Через неделю был совершён никях. Я стала законной женой падишаха. Тем не менее, я пребывала в смятении, ибо не знала, чего ждать...