Женское счастье. Том 1.

Валиде Султан вместе с Гюльфем уехали в Эдирне, оставив меня на попечении приехавшей султанши улыбки и радости. Во Топкапы заменили всю мебель, теперь же вёлся набор прислуги. Со дня на день должны были привезти рабынь из Европы. Как старшая и единственная жена султана, я должна была за всем следить. Нежданно появившаяся власть меня радовала, этого я не скрою.

***

Серое утро наступившей зимы. Я встала рано утром и долгое время провела у окна, разглядывая сонный Топкапы. Родной Топкапы... - Махидевран Султан, - Эмель кланяется, поднося чашу с водой. Пока я умываюсь, прислужница сообщает: - После завтрака будьте добры принять новых служанок, лекарей и евнухов. К вечеру прибудут другие наложницы. Мне подбирают нежное, шоколадное платье, волосы собирают в высокую причёску, закрепляя её гребнями с агатами. Отведав лепёшек, пиде и шекерпаре, я спустилась вниз. Кюмсаль-калфа, приятная, темноволосая и зеленоглазая девушка, поклонилась и представила шеренгу отобранных девушек для прислуживания в гареме. Оценивающе прищурившись, я стала проходить мимо них. - Отлично, просто отлично, Кюмсаль-калфа! - мой звонкий голос разлетелся по сводам Топкапы. - В первую очередь представь мне новых лекарей. - Госпожа, моё имя Дерья. Моя семья уже несколько поколений лечит всю Анатолию. На моём счету тысячи спасённых душ, и я не преувеличиваю. - бойко затараторила полная, низкая шатенка. Я благосклонно кивнула. Сердце больно кольнуло воспоминание о Сарыгюль... - Я - Кюгю. Прибыла из Персии. Все знатные женщины со всех округов приезжали ко мне, чтобы я приняла их роды. - проговорила следующая лекарша, оправляя свой скромный наряд. - Дай Бог, я приму ещё множество ваших с Повелителем деток. Я предостерегающе подняла руку. - Имя мне Акджан. Я прибыла из верхнего устья Дуная. Моё умение в прекрасном знании болезней. - Что же, я рада, что в нашем дворце появились такие опытные мастера. Надежда будет на вас, и вы несёте великую ответственность! Не приведёт Аллах, чтобы повторилась подобная эпидемия. Потери очень велики. Я безумно разочаруюсь, если хоть кто-нибудь умрёт в этом дворце по оплошности лекарей. За это поплатитесь вы, и Кюмсаль-калфа. - я перевела грозный взгляд на калфу. - В Топкапы не будет ледяного дыхания смерти! Никогда! - Аминь, султанша. - тихо прошелестели слуги. - Из евнухов, госпожа, я бы хотела вам отдельно представить Мхотепа. Он прибыл из Египта, а ещё точнее из мамлюкского племени, перекочевавшего с Кавказа, - заискивающе заговорила Кюмсаль. Сердце пропустило один удар. Я безумно обрадовалась и еле подавила счастливые искры в глазах. - Да? И чем же будет обязан Мхотеп таким выделением? - ехидно поинтересовалась я. - Султанша Бахарай!.. - послышался страстный низкий голос. Высокий, загорелый мужчина с волнительно горящими глазами выступил вперёд и пал предо мной ниц. - Позвольте представиться, я ваш верный раб Мхотеп, прибывший из Египта! Я лично знал вашего отца, прославленного мамлюкского хана, каждого из ваших братьев, вплоть до Озахара, который уже завидно сражается даже с братом Джабари. Трепещу и молюсь о здоровье вашей ненаглядной матушки Нафрини, более известной как Калима. - Мхотеп, - я сразу же потеплела и растаяла. - Я буду рада видеть тебя в моих личных прислужниках. - О, госпожа, я вам безмерно благодарен! - мужчина потянулся за подолом моего платья, дабы поцеловать его. Я предусмотрительно отошла, предостерегающе подняв руку. - Что же, я очень рада видеть всех вас в Топкапы. Добро пожаловать! - заключила я.

***

- Фатьма Султан, - я тепло улыбнулась, кланяясь пред султаншей. - Махидевран, - вежливо кивнула она. - Пообедай со мной. - С превеликим удовольствием, госпожа! - с довольной улыбкой улыбкой я усаживаюсь на подушки. - Ты прекрасно выполняешь роль старшей жены султана, - улыбается Фатьма. - Хорошенько же ты напугала лекарш! Крепкой рукой держишь бразды правления в гареме! - Ну что вы, Фатьма Султан, я просто делаю то, что предписано. Оплошностей больше никогда не должно быть, этого уже никто не вынесет. - Да, действительно. Я всё ещё не могу поверить, что наших львят больше нет. Да будет земля им пухом... - понурила голову Фатьма. - Это было очень неожиданно. Вы бы слышали, как убивались Гюльфем и Фюлане! Не могу представить, чтобы сделала я, если бы... - Не гневи Аллаха, и не думай о плохом. У тебя прекрасное, светлое будущее. Ты - единственная жена султана, мать его единственного наследника. Ты родишь ещё много детей, и будет всё хорошо. - Ах, аминь, султанша, аминь.

***

К вечеру, когда прибыли наложницы, я устроилась на тахтах, поедая сладкие фрукты. - Торопитесь! Времени в обрез! Им ещё в хаммам! - покрикивала Кюмсаль, наблюдая за запуганной шеренгой девушек. Я оценивающе посмотрела на них. Красивые, но тихие, сломленные и забитые. Узнаю себя. - Ich habe viele Fragen! - громко и отчётливо говорит одна из рабынь. Высокая, худощавая, волосы цвета плавленной меди, нежные карие глаза, сейчас горящие яростным огнём. Кюмсаль недоумённо посмотрела на девушку: - Кто-нибудь знает её язык? - Я, - откликнулась голубоглазая светловолосая девушка, сидящая за вышивкой. - Марты хатун, подойди ко мне, и переведи слова этой хатун. Наложница откладывает вышивку, и подходит к калфе. - Wiederhole.- просит Марты. - Ich habe viele Fragen! - повторяет рабыня. - У этой девушки много вопросов. - говорит Марты. - У меня нет времени распинаться перед ней. - нетерпеливо отрезает Кюмсаль. - Эта Османская государство? - напрягаясь, говорит рабыня. - Заговорила по-нашему, гляди-ка! - всплеснула руками Кюмсаль. - Это Османская Империя. Ты попала в гарем Султана Сулеймана. Теперь ты рабыня, наложница. Твоя жизнь пройдёт здесь. Будешь вести себя прилично - подружишься с девушками, покажешь трудолюбие и упорство - отправим тебя прислуживать. - Гарем... - медленно и задумчиво протягивает немка. - Зачем мужчине гарем? - Не мужчине, а падишаху всего мира. - поправляет Марты. - Зачем падишах гарем? - по слогам произносит рабыня. - Неужто у него жена некрасива? Я мгновенно вспыхнула. С самого начала меня настораживала эта рабыня. Больше терпеть я не могла. Резко я встав, я вышла к девушкам. - Поклонитесь, - зашептала Кюмсаль. Напуганные наложницы поспешно склонили головы. - Хатун, - я посмотрела в глаза нахалке. - Я - жена великого падишаха Сулеймана! Я - Махидевран Султан! Я - единственная жена Повелителя и мать его единственного наследника - шехзаде Мустафы. Ты - никто. И если я хоть раз услышу от тебя непочтительное слово обо мне, и уж тем более о султане или династии, я посажу тебя в темницу, думать над своим поведением. Ты меня поняла?! Девушка присмирела, обиженно глядя на меня. - Кюмсаль, отправляй их в хаммам подальше от моих глаз! - вспыльчиво крикнула я. Поспешно девушек увели.

***

Эмель и Ёзге заметно оживились, увидев Мхотепа. - Что такой благородный бей забыл в пыльном гареме? - лукавили мои прислужницы. Мужчина зарделся, застенчиво отводя взгляд. - Девушки, Мхотеп - мой новый помощник. Как я вижу, заняться вам нечем. Идите и принесите Мхотепу шербета, а мне молока с мёдом, что-то голова разболелась... Похихикивая и подталкивая друг друга, Эмель и Ёзге отправились выполнять указания. - Ну, Мхотеп, рассказывай, как моя матушка, братья, отец? - оживилась я, усаживаясь на тахту. - Бахарай Султан, все они пребывают в добром здравии и томительной тоске по вам... - распевно заговорил новый помощник. - Мхотеп, - я посмотрела на него с укором. - Правду! Никто ведь не молится о моём здоровье... - Ну, зачем вы так, госпожа? Все вас помнят, особенно матушка Калима и ваши братья. - пылко возразил Мхотеп. Я вздохнула, расправляя складки на подоле: - Я стала разменной монетой. И не больше. Если мать меня помнит, то остальные забыли. Жемчужина мамлюкского хана для него ничего не значит! - мои глаза запылали яростным огнём. Я испугалась. Испугалась самой себя. Что со мной происходит? Почему я так сильно изменилась? Раньше я не смела и слова сказать поперёк слова отца и братьев. - Ну да, конечно, у него ведь есть ещё дочери, непризнанные, но дочери... зачем ему я? - я продолжала бесноваться. - Госпожа, успокойтесь, расслабьтесь. - тихо, вкрадчиво заговорил евнух. - Вас так расстроили слова той невежественной немки? - Меня расстроила моя жизнь, Мхотеп, так будет сказать правильнее. - Султанша, простите... но, на что вам жаловаться? Вы любимы, у вас есть богатства, власть, шехзаде Мустафа, уважение... - Маленькой девушкой меня привезли в гарем. Маленькой девушкой. Хотя... ты прав, я зря жалуюсь. Зря. Всё зря... - я обречённо махнула рукой. - Принеси мне шербета и приведи Ёзге, пусть сделает мне массаж. Мхотеп безмолвно поклонился и отправился выполнять приказ.

***

На следующее утро я пожалела о своём вчерашнем поведении, поэтому вечером велела устроить празднество в гареме. К тому же из Эдирне вернулись Мустафа и Мёге-хатун. День прошёл своим чередом, довольно быстро. Мустафа радовался успехам в учёбе, Эмель и Ёзге перемывали косточки строгой Кюмсаль, Мхотеп часами рассказывал мне о прекрасном, далёком Египте, а я... я всё равно грустила. Всё оживилось и, казалось, вернулось в привычную колею. Но мне... мне было не по себе. Я чувствовала холодное дыхание смерти, которое гуляло по коридорам, знакомых голосов девушек стало ещё меньше. Больше никогда не пройдёт с самодовольной улыбкой, шурша роскошным платьем Фюлане. Больше никогда Гюльфем не будет радоваться искренне. Сулейман никогда не забудет умерших шехзаде Махмуда и Мурада, да будет земля им пухом... - Мамочка! - звонкий голосок моего сыночка вывел меня из раздумий. - Посмотри, я правильно застегнул кафтан? Я хочу, чтобы все полюбовались моим нарядом и новой брошью на чалме, её мне подарил Ибрагим! Представляешь? Она такая красивая, посмотри! Без устали тараторя, Мустафа стал показывать мне брошь. Тюльпан, выполненный красиво и искусно. - Это безусловно очень красивая брошь, мой шехзаде. Ты не забыл поблагодарить Ибрагима-агу? Он очень добр к тебе, не забывай этого. - наставительно произнесла я, под шумок застёгивая пуговицы на кафтане правильно. - Посмотри, мой львёнок, ты так красив! Я подвела сына к зеркалу, любуясь его озарённым радостью личиком. Несколько мгновений Мустафа продолжал улыбаться, слегка покачиваясь из стороны в сторону, а потом, он нахмурил брови. - Ты чем-то опечалился, сыночек? - обеспокоенно произнесла я, оборачивая Мустафу к себе. - Я тут подумал... почему я так давно не вижу моих братьев? В Эдирне они со мной и с Шах Султан не поехали... - озадачился Мустафа. Я закусила губу. Я боялась этого вопроса. Сердце сразу же кольнуло. - Мустафа, моё маленькое солнышко, моя душа, моя надежда, - ласково заговорила я, усаживая мальчика на тахту. - Послушай меня внимательно, не печалься... Махмуд и Мурад отправились очень далеко. И... они уже никогда не вернутся. - мой голос дрожал. - Но почему, мама? Зачем они ушли? Почему не взяли с собой меня? Мне же будет скучно! - обиженно надул губки шехзаде. - Мустафа, Махмуд и Мурад отправились на небеса к великому Аллаху. - собравшись, произнесла я. - Они... умерли? - притих Мустафа. Опустив голову, я кивнула, еле сдерживая слёзы. В следующий миг Мустафа подскочил с тахты и выбежал из покоев крича: - Нет! Нет! Я не позволю! Папа не позволит! И Ибрагим! Шумно выдохнув, я побежала за ним. Путаясь в подоле платья, я смогла нагнать сына лишь у дверей в покои Повелителя. - Пустите меня к папе! Я хочу к папе! - восклицал Мустафа. Охранники переглянулись, а заметив меня, разошлись, впуская шехзаде. Я вошла следом. - Папа! Папа! - закричал Мустафа, бросаясь в объятья к отцу. - Мой лев! - с широкой улыбкой Сулейман поднял сына на руки. - Как же ты возмужал! Как похорошел! - султан прижал к себе сына. Я незаметно поклонилась. - Папа, мама сказала, что Махмуд и Мурад отправились к Аллаху... - Повелитель, я была вынуждена... - поспешно вставила я, понурив голову. - Папа, почему вы с Ибрагимом позволили им уйти? Папа! - плакал Мустафа. Сулейман тяжело вздохнул и лишь крепче прижал к себе Мустафу. - Шехзаде, ничего не поделать... такова воля Аллаха. - надломленно проговорил Ибрагим. ...Мустафа очень сильно расстроился, поэтому мы не пошли на праздник. К ночи у сына поднялась температура, Мустафа заболел...

***

Тем временем на празднике... Каждая наложница получила мешочек с золотом. Все смеялись, сплетничали, нахваливали друг друга, наслаждались яствами, попивали шербет, танцевали под живую музыку. Фатьма Султан, конечно же, пришла на праздник. Облачившись в золотистое платье и надев лучшую корону, султанша смеялась и радовалась. В самом углу главного зала сидела недовольная Герда - та самая, новоприбывшая немка. Девушку удручал гарем. Она не понимала ровным счётом ничего. Ни языка, ни уроков, ни обычаев. Рабыня чуралась "варварской" Османии. Уязвлённое самолюбие задевал и конфликт с женой султана. - Марты хатун! - шёпотом позвала немка. Наложница обернулась, подошла к новоприбывшей и присела рядом с ней. - Чего тебе, Герда? - Объяснить ты я что-нибудь. - попросила Герда. Марты удручённо вздохнула: - Тебе уже всё объяснили, непонятливая. Ты теперь рабыня, свободы не имеешь. Не говори ничего лишнего, подружись со всеми, ешь, что дают, всегда делай, что говорят, не конфликтуй, учись прилежно. Всё. - Но зачем? Почему я не вернуть на родину? - возмутилась Герда. - Ты потеряла свободу! - закатила глаза Марты. - А зачем гарем падишах? Мне никто не объяснить. - Султан по своей религии имеет право на четырёх законных жён и множество наложниц. Поэтому у него гарем. Если султан захочет - позовёт на хальвет. - Что такое хальвет? - Это близость с султаном, возможность забеременеть и родить на свет члена Династии - госпожу или шехзаде. Шехзаде потом в далёком будущем может стать султаном. - И кто сейчас есть у султан? - У него есть законная жена - Махидевран Султан, которую ты ненароком оскорбила. Она родила ему шехзаде Мустафу, он его единственный сын. Незадолго до твоего появления в гареме в Империи бесчинствовала оспа. До этого у султана было ещё две женщины, одна из них должна была стать "кадын-эфенди". Ею должна была стать Фюлане. У неё был девятилетний шехзаде Махмуд. Второй женщиной была Гюльфем, у которой был восьмилетний сын Мурад. Во время оспы они погибли. Женщины страдают. Фюлане отправили в Старый Дворец, Гюльфем пока отдыхает в Эдирне и вернётся, станет помогать в гареме, но уже будет отстранена от султана. Тоже самое и с Фюлане. К тому же, Фюлане была беременна. А когда узнала о смерти сына , у неё начались роды. Она родила недоношенную госпожу Ислам Султан. Девочка умерла от слабого здоровья через несколько дней. - Несчастные! - зацокала языком Герда. - Как их жаль. Султан в печали, так? Я хотеть ему принести соболезнования! - Нельзя. Ты - никто. А он падишах. Станет он тратить время, чтобы заговорить с тобой! - презрительно фыркнула Марты. - Глупенькая! Ишь чего удумала... Марты, махнув рукой, ушла от Герды. А девушка всерьёз задумалась. Что же за неравенство? Почему она не имеет права голоса? Такого быть не должно! Твёрдо решив восстановить порядок, девушка решительно поднялась и подошла к самой Фатьме Султан. - Госпожа, - девушка неумело поклонилась. - Я хотеть служить вам. Очень сильно. Вы позволить? Госпожа оценивающе оглядела девушку, лукаво улыбнулась: - Откуда ты такая смешная? Решительная, ух! - девушка захохотала. Следом засмеялись все остальные. Герда заозиралась, оглядывая всех ледяных взглядом и ёжась от стыда. - Султанша, не смеяться над глупой Гердой. Я хотеть быть вам служанка! - Герда, значит, - продолжала лукавить Фатьма. - Настырная, как вижу. А чем ты мне сгодишься? - Я очень много знать! Я аккуратна и послушна! - поспешно принялась перечислять Герда. - А немного ли ты хочешь? - нахмурилась Кюмсаль, подходя к немке. - Султанша, прошу вас извинить эту невежественную особу. Всем султаншам хочешь досадить своим остроумием? - Да нет, Кюмсаль-калфа, не ругайся. Это похвальное стремление для рабыни. Что же, так и быть, я возьму тебя к себе в услужение.

***

Мустафа серьёзно заболел. Ангина. Сообщили лекари. Молясь Аллаху, я не отходила от сына ни на шаг. Меняла примочки, пела песенки, рассказывала сказки, растирала его маслами, не спала... теперь я понимала Калиму...

***

Спустя несколько дней. Фатьма Султан отправилась на встречу с братом в саду. Только они расположились в шатре, как госпожа вспомнила, что забыла ценный подарок для брата. Ответив, что должна самостоятельно принести его, Фатьма удалилась. Всё это время Герда, облачённая в новое сливовое платье, стояла, опустив голову. Султан Сулейман сидел на тахте, подняв мечтательные голубые глаза в синь небес. Собравшись с мыслями, Герда бойко заговорила: - Повелитель! Я сожалеть о случившемся, что ваши дети умереть от оспа. Это прискорбно. Падишах вздрогнул и перевёл взгляд на наложницу. - Подойди, - неожиданно ласково произнёс он. Герда, послушно, не поднимая головы, подошла к султану, и присела в низком поклоне. - Если ты хочешь поговорить со мной, приходи вечером. - всё также неожиданно миролюбиво повелел султан.

***

Гарем зашептался. Как это, настырную, не очень красивую немку Герду Повелитель позвал на хальвет? Герда реагировала очень растерянно, не обращая ни на кого внимания, витая в собственных мыслях. Незаметно натирали её мёдом и молоком, заплетали золотистые локоны в причудливую причёску, одевали в нежное платья, цвета утренней зари. Лицо напудрили, веки покрыли сурьмой. И вот уже ведёт её хмурый Ышыт-ага на хальвет, тихо бурча правила поведения. Только лишь возле покоев Герда поняла, что понравилась султану и позвал он её не на разговор, а на хальвет. ...Сулейман с наслаждением целовал молодую девушку, шепча той ласковые слова. Герда таяла, не желая поверить своему счастью. Целую ночь они провели не в разговорах. Султан был очарован немкой за пленительные изгибы её тела, несдержанные вздохи и умные, исковерканные чужим языком речи. Несколько ночей подряд он проводил с ней, позабыв о больном сыне и Махидевран, не находящей себе места от болезни сына.