Женское счастье. Том 1.

- Иффа... - улыбаясь, произнёс Сулейман. Герда недоумённо посмотрела на падишаха: - Что ты сказать, Сулейман? - Иффа, - ласково произнёс султан. - Теперь это твоё имя. Целомудренная. Ты моя добродетель. Иффа зарделась, опустив голову: - Благодарю, Повелитель...

***

Наконец-таки, с милостью Аллаха, Мустафа справился с болезнью, и снова на лице моего шехзаде засияла улыбка. Утром прекрасного солнечного дня Сулейман и Ибрагим решили отправиться в корпус янычар и взяли с собой Мустафу. Мальчик старался держать лицо, слабо, неуверенно улыбался. Мне и представить было страшно, какая боль поселилась в сердце моего льва! За это время я порядком пала духом. Исхудала, тени залегли под глазами. Во время болезни Мустафы меня обуял страх. Снова мне чудилась оспа, бездыханные тела шехзаде Мурада и Махмуда... Полдня я провела в хаммаме, приводя себя в порядок. Позже я решила выйти в гарем на обед. По такому случаю я надела платье цвета слоновой кости, волосы собрали в высокую причёску, которую поддерживал ободок с алмазной россыпью. - Приятного аппетита, девушки! - приветственно произношу я, заходя в зал. Все поднимаются, склоняясь в почтительном поклоне. Я подхожу к Фатьме Султан: - Госпожа? Позволите присесть с вами?.. - Конечно, Махидевран, - Фатьма улыбается. - На тебе совсем лица нет... уже всё хорошо, Мустафа выздоровел, не нагнетай. Я киваю, усаживаясь рядом. Султанша улыбки говорила что-то ещё, а я лишь кивала невпопад, уходя в свои мысли... В зал вошла та самая немка. Девушки по неизвестным мне причинам сразу же оживились: - Ну что, Герда, что было? - Он тебя до сих пор не выгнал? - А ты ещё пойдёшь к султану? Я резко подняла голову. Сердце пропустило один удар. Ошарашенными глазами я посмотрела на девушек, а потом перевела взгляд на Фатьму: - Это правда? - Что правда? - беззаботно повторила султанша, делая глоток шербета. - Правда, что эта рабыня была на хальвете у Повелителя? Фатьма Султан не успела ответить. По всему залу разнёсся гордый, громкий голос немки: - Иффа. Так меня теперь назвал султан Сулейман. Я молча поднялась со своего места и вышла из зала. Войдя в свои покои, я упала на тахту от бессилия, захлёбываясь в рыданиях. Как? Почему? Почему он так поступил со мной? С нами! Как он мог? - Махидевран Султан? - раздался тихий голос напуганной Эмель. - Султанша, почему вы плачете? - удивился вошедший Мхотеп. Я не желала отвечать. Не было сил. Только вечером Сулейман, Ибрагим и Мустафа вернулись из корпуса янычар. Сулейман сам привёл сына. - Мама! Мама! - с радостной улыбкой в покои ворвался шехзаде. - Янычары оказались очень добры и почтительны ко мне! - Это прекрасно, мой лев, - сухо кивнула я. - Подойди ко мне. - я дотронулась до лба мальчика губами. - Горячий. Ты перевозбудился. Зря ты сегодня поехал. Что же, Мхотеп, отведи шехзаде в хаммам, пусть лекари принесут мази, придётся растереть моего Мустафу. Поторапливайтесь, ибо время уже позднее, режим нарушать нельзя. Мхотеп, глубоко поклонившись, увёл мальчика. Эмель и Ёзге вышли следом. - Моя роза!.. - нежно улыбнулся Сулейман, проводя рукой по моему лицу. - Моя Махидевран, луноликая госпожа века... увидев тебя, моё сердце трепыхает, поднимается ввысь, снова и снова. Как бы я жил без тебя, повелительница моего сердца? Мой нежный, дивный цветок... - Вы клялись мне, что сады нашей любви никогда не увянут. - холодно начала я. - Но это не так. Они высыхают. Сулейман, я знаю всё о немке-наложнице. - в моих глазах плескался укор и обида. Падишах всего мира недоумённо взглянул на меня, а потом вновь заговорил: - Махидевран, ты забылась. Я султан. Я правоверный, справедливый султан. Никогда на меня не поступало жалоб ни тогда, когда я был шехзаде, не сейчас. Так почему же сейчас ты меня упрекаешь в любви? Любовь - это грех? - Я верю в ваше целомудрие, Повелитель! И я не смею вас упрекать. Я не хочу отправляться в ссылку. Я ничего не смогу поделать, если вас всё устраивает, и ничего вас не тревожить. Лишь знаете, я тихо гасну от бессилия и проливаю слёзы по увядающим деревьям и цветам. Сглотнув, я отошла к окну, глотая наступившие слёзы. - Почему?.. Почему так всегда?.. Во времена Фюлане и Гюльфем было всё по-другому. Но сейчас я ваша единственная, законная жена. И я молю, внемлите мне! Услышьте мой голос, ибо я не смогу совладать с собой. Я привыкла единственной, и это никогда не изменится... ведь я Махидевран !.. Некоторое время я чувствовала взгляд султана на своей спине, потом, послышался звук закрывшейся двери.

***

Я старалась держаться, поэтому не плакала перед сыном. Из покоев я не выходила, на еду даже не смотрела. Как не старались меня успокоить я не могла. Не могла. Как иначе? После всего, что мне пришлось пережить, после всех моих мечтаний, после моей надежды, слабо трепыхающейся в сердце, я должна была замолчать, успокоиться?! Это не я... я должна справиться. Либо я, либо никто. Я не переживу. Смысл жизни - в любви. Любви любой. Дружеской, семейной или сердечной... - Махидевран Султан, прошу вас, утрите ваши слёзы. Ни одна наложница в гареме не стоит ваших драгоценных слёз. Не расстраивайте ваших верных рабов, не расстраивайте вашу матушку, ненаглядную Калиму, прекраснейшую Нафрини. Она мечтала о вашем счастье, старалась делать всё для него. Сколько же она стерпела и пережила, представить страшно. Султанша, вы обязательно справитесь. Не забывайте, у вас есть сын. А падишах, да покарает меня Аллах, одумается и пожалеет, что заставил вас пролить слёзы. - говорил Мхотеп, стоя у изголовья моего ложа. - Мхотеп ага, как же ты не поймёшь, - сдавленно говорила я. - Это его выбор. Падишах так решил, его решения не оспариваются. Видимо, ему всё равно. Это страшные слова, Мхотеп. Это страшно, когда тебя бросают и предают. Конечно, я выживу. Я переживу эту лавину, ибо я знаю, разочарования преследуют меня повсюду, и опустить руки я не могу. Ради Мустафы, ради Калимы. Дай Аллах, я увижу в своей жизни ещё хотя бы один луч света... - Вы ещё молоды, у вас всё впереди, госпожа. Не падайте духом. У вас всё получится. - ободряюще улыбнулся Мхотеп. ...но я не успокаивалась. Не могла. Я стала часто терять сознания, пока наконец не смогла подняться с ложа от бессилия. Ко мне приходила Фатьма Султан, говорила что-то о моём высоком положении и неправильных поступках. Но у меня уже не было ни гордости, ни достоинства. Моя душа дала трещину... как пережить предательство от любимого?.. Фатьма Султан решительно вызвала ко мне лекаря.

***

- Султан, к вам пожаловала Фатьма Султан. - чеканя каждое слово, проговорил стражник. - Пусти, конечно, - вздохнул Сулейман, откладывая карты, раздумывая о походе. Улыбающаяся госпожа, облачённая в платье, цвета морской волны, шурша подолом проследовала в покои. - Фатьма, моя улыбчивая сестра, - широко улыбнулся падишах, раскрывая объятья. - Давно ты меня не навещала... но знаешь, видя тебя мне хочется улыбаться и радоваться. - Новости, которые я тебе принесла, обрадуют тебя ещё больше! - лукаво улыбнулась госпожа. - Аллах пожелал, чтобы Махидевран Султан родила ребёнка. Ваша жена беременна, Повелитель! Смешанные чувства отразились на лице султана. В глазах сверкнула искра радости, но лицо осталось непроницаемым. - Это поистине хорошие новости, Фатьма. - спокойно проговорил султан. - Отправьте новость во все четыре стороны света, отпразднуйте это, как следует. ...я никак не ожидала, что Аллах дарует мне дитя. Мне тут же стало стыдно... столько слёз я пролила, сколько тоскливых мыслей промелькнуло во мне. Я искренне надеюсь, что я не навредила моему ребёночку, которого я носила под сердцем уже четыре луны. С другой стороны я искренне обрадовалась. Дети - это радость и счастье. Мустафа уже достаточно возмужал, уроков у него стало ещё больше, ещё больше времени он стал проводить с отцом и Ибрагимом. Моего льва я видела лишь тогда, когда он спал. С умилением я всматривалась в родные черты лица моего маленького шехзаде, ласково поглаживала кудрявые, тёмные волосы и искренне молилась, роняя жемчужные слёзы, о его благополучии. Впервые после стольких недель затишья, я, поглаживая округлившийся живот, решила выйти в гарем. По такому случаю, обрадованные Эмель и Ёзге облачили меня в свободное платье, насыщенного, яркого, синего цвета мятежного моря. С удовольствием я надела сапфировые браслеты, серьги и колье. Наложницы подавляли завистливые вздохи и кланялись мне. Я уже не утруждалась разговаривать с девушками. Я расположилась на подушках, с удовольствием, принявшись за еду. Все сидели притихшими, взирая на меня. В числе наложниц я отыскала и недовольную Иффу. - Сегодня знаменательный день. Ссыпьте золото! - крикнула я. Рабыни тут же забыли все обиды и бросились подбирать монеты. ...вечером, когда я читала книгу, в покои вошла взволнованная Эмель: - Госпожа, у меня есть необычные новости из гарема! - Что же случилось, не томи, Эмель! - встрепенулась я. - Иффа хатун, незадолго после обеда решительно направилась к лекарше, и настояла на том, чтобы её обследовали, ибо она думает, что понесла от султана. Съела за обедом на одну мясную лепёшку больше и всё, возомнила себе невесть что! - фыркнула девушка. Я покачала головой: - Она сама себя сгубит. Сама Эмель. Я даже руку к этому не приложу, обещаю. Что сказала лекарша? - Она не оправдала надежд этой хатун, и более того... - Немедленно позови мне эту лекаршу. Я не хуже, чем кто-либо знаю, что беременность можно легко скрыть. Лучше не верить сплетням гарема, а узнать всё из уст в уста. Отправляйся за ней. Ёзге, приготовь золото. Может быть, оно нам понадобится. Потянулось время ожидания. Я себе места не находила. Вздохнула спокойно... нет, Иффа хатун мне не соперница, пыталась убедить я себя. - Госпожа, Айшель хатун осматривала Иффу. - взволнованно проговорила Эмель, входя в покои вместе с темноволосой, голубоглазой женщиной. - Айшель хатун, - я выдавила улыбку. - Давай, рассказывай результаты осмотра Иффы хатун. Ты должна мне говорить правду, не забывай. Будет это так - я осыплю тебя золотом. Если ты солжёшь мне - отсохнет твой язык, по воле Аллаха. Женщина нервно сглотнула: - Махидевран Султан, как я могу. Безусловно, я говорю вам только правду, Аллах мне свидетель. Иффа хатун не беременна, и более того, у меня есть подозрения, что эта хатун обделена Аллахом и навряд ли когда-нибудь выносит и родит ребёнка. Это будешь большим даром для неё. Мои глаза широко раскрылись: - Ты в этом уверена, хатун? Иффа никогда не сможет забеременеть? - Я не могу утверждать, что хатун бесплодна. Шанс есть, но он очень мал. Но он есть. - Что же, бери это золото и отправляйся к себе. - протянула я, погружаясь в раздумья. - Это прекрасно, Махидевран Султан, - сказала подошедшая Ёзге. - Возможно, это небесная кара за проступки этой девушки. - Возможно. Но не всё так просто. У неё есть шанс. Меня больше не беспокоит то, родит ли она вообще. Меня беспокоит отношение Сулеймана ко мне. В последнее время я чувствую вкус разочарования и горечи, это меня пугает. Когда моё лицо озарится счастьем? Когда?.. - По воле Аллаха, - прошелестела Ёзге. - Мне нужно всё узнать об Иффе хатун. К тому же, нужно возвращаться к делам гарема. Поэтому позовите мне Кюмсаль-калфу. - решительно произнесла я. Через некоторое время в покоях появилась Кюмсаль-калфа. Женщина поклонилась: - Поздравляю вас, госпожа. Вы родите здорового, крепкого ребёночка, дай-то Аллах! - Аминь, Кюмсаль, аминь. - я сдержанно улыбнулась. - Я тебя позвала для того, чтобы снова ввела меня в дела гарема. Также, мне нужна полная информация о Иффе хатун. - Позвольте я начну с хатун? Информации о ней у меня меньше. Я знаю, что она немка, до принятия ислама девушка звалась Гердой. Она прибыла из германских земель. Самолюбива и несдержанна, крайне упряма и настойчива. Она напросилась в служанки к Фатьме Султан. Позже, каким-то образом завладела сердцем Повелителя. Недавно её перевели на этаж фавориток. Ей досталась целая комната, ибо фавориток у падишаха больше нет. - Это радует, Кюмсаль-калфа. Эта информация не дала мне толком ничего. Обо всём этом я знала или догадывалась. Иффа с кем-то сблизилась? - нахмурилась я. - Марты хатун. Они прибыли с одних земель, поэтому не мудрено. - поспешно ответила женщина. - Что же, пусть мне потом приведут и Марты хатун. Теперь новости гарема. - распорядилась я. - Всё в порядке, казна не пустует, наложницы не жалуются, а покорно обучаются, вникают в науки. Сейчас в гареме содержится около ста хатун. Завтра вновь привезут девушек из Европы. Я тихо заскрипела зубами: - Я надеюсь, ещё одной Иффы хатун у нас не появится. Ты можешь идти, Кюмсаль. Благодарю тебя за помощь. Эмель, приведи Марты. Калфа и прислужница вышли. Я покачала головой, откидываясь на подушки: - Ёзге, принеси мне ужин. Мхотеп, чуть позже приведи массажистку. Девушка и евнух отправились выполнять указание. - Госпожа, - в покои вошли Марты хатун и Эмель. - Марты хатун, проходи, не бойся. - дружелюбно заговорила я. - Я не хочу тебя наказывать, мне нужно просто поговорить с тобой. Присядь. Осторожно осматриваясь, Марты присела на тахту рядом со мной. - Меня интересует всё, что ты знаешь об Иффе хатун. Не утаи от меня ни слова! - Конечно, султанша. Скажу всё, что знаю. Иффу звали Гердой, она прибыла из германских земель. Ей 26 лет от роду. На родине у неё осталась мать Инге, она вдова, и сестра Сара. Она любима Повелителем, думала, что понесла от него. Но после того как лекарь во всеуслышание опровергла её мысли, да и к тому же сообщила о том, что Иффа обделена Аллахом, девушка замкнулась. Не знаю, дошли ли до Повелителя эти вести, но Иффа переселилась на этаж фавориток. Ей дали двух прислужниц - меня и Айлу. - заговорила наложница. - Есть ли у неё какое-то место, где она уединяется? - Да, заброшенный балкон в одних тёмных покоях. На тот этаж ходят только некоторые слуги, наложницы там не гуляют. Там всегда пронизывающе холодно и ветрено. Как-то странно. Не по себе сразу становится. Она там обосновалась. На балкон она вытащила тахту, разложила мягкие подушки, расставила свечи и велит приносить ей туда еду. С собой она нас не оставляет, сидит одна до глубокой ночи, иногда и до утра. Бывало, она ночевала там. - Чем же ей собственные покои не нравятся? - удивилась я. - Она странная, госпожа. Непредсказуемая. - пожала плечами Марты. - Меня это мало касается. Мы с ней абсолютно разные. Помогала ей по началу, а дальше она сама на ноги встала, окрепла. В гареме дружбы быть не может, это давно было сказано. Я растерянно кивнула. В последних словах я убедилась самостоятельно, давно, когда меня, беременную Мустафой, запугивала Фюлане. Эмель и Ёзге мне и правда после того разговора стали казаться не такими. - Молодец, Марты. Она ходит туда каждый день? - Да, султанша. Мы с Айлой уже сопроводили Иффу туда. - Можешь идти. Марты ушла. - Что вы собираетесь делать, Махидевран Султан? - обеспокоенно спросила Эмель. - После массажа прогуляюсь на тот заброшенный этаж. Поговорю с этой хатун по душам. - мои глаза опасно сверкнули. - Госпожа, может не надо? Никто не знает, что у неё на уме... не гневите Бога, не ходите туда. Подумайте о ребёнке. - зачастила Ёзге. - Да что вы заладили? Вы ли будете указывать мне, что делать? Я прекрасно могу следить за собой и сама. И делаю я то, что считаю нужным. Идите, отдыхайте. После массажа, я, как и хотела, отправилась на балкон. Считая двери нужных покоев, я остановилась. На стенах виделись блики свеч. Да, это та комната, где обосновалась немка. Я неслышно вошла в покои. Мебели в них не было, на углах виднелась паутина. Зябко передёрнув плечами я тихо двигалась дальше, туда, откуда струился свет. На балконе ко мне спиной расположилась на подушках Иффа. Девушка любовалась на звёздное небо. Я незаметно скользнула на балкон. Открылся мне раннее невиданный вид на Хасбахче. - Иффа хатун, - негромко позвала я. Девушка вздрогнула, поднялась, обиженно взглянула на меня, и не хотя поклонилась. - Что же ты пренебрегаешь подарками султана, и не проводишь время в своих покоях? - Я так хочу. - медленно произнесла Иффа. - Ты носишь траур, я права? - я посмотрела девушке прямо в глаза. - Вам-то какое дело? - Иффа взглянула на меня исподлобья. - Не дерзи мне! - мой голос сорвался. - Да кто ты такая... несчастная рабыня! Стала фавориткой и всё, свет клином сошёлся?! Так запомни, жена падишаха - я, я, и только я! - Нет ничего постоянного или вечного... - прошелестела хатун. Пелена гнева снова застилала мне глаза. Я ударила девушку: - Я тебя уже предупреждала. Ты, недостойная, неблагодарная хатун! Ты просто не в состоянии выносить ребёнка султана, ты обделена Аллахом, и нет в тебе ни капли благородства, раз отваживаешься так поступать... - В вас тоже. Или вы, султанша, хотите сказать, что вошли в жизнь султана единственной и любимой женщиной? Что не посмотрел он в сторону какой-нибудь калфы или наложницы? Вы простая женщина, а возомнили себе невесть что! - огрызнулась Иффа. - Я султанша, я законная жена Повелителя всего мира! А ты никто... никчёмная. Ты сгниешь в гареме, как и сотни других, если не научишься держать язык за зубами. Молись, несчастная, молись, чтобы хоть кто-то после твоей смерти вспомнил о тебе с почтением. Я даровала нашему султану столько радостных моментов, которых не даровал ему никто. Я подарила ему ребёнка, и сейчас ожидаю ещё одного. - Ты родишь девочку! - взвизгнула Иффа. Я сильно ударила её, от чего она упала: - Знай своё место! Рожу ли я госпожу или шехзаде, разницы не будет. Мой ребёнок - плод великой любви. А чёрные слова, выходящие из твоего рта, это порождения зависти. Какая же ты жалкая!.. Наслаждайся счастливыми мгновениями, пока можешь. Не тебе втоптать меня в грязь и не ты причинишь мне вред. Я отступила от неё и опрометью выбежала из покоев. В гареме появилась змея Иффа...