Боль в подарок

К лету стало ясно, что несмотря ни на что финансирование на следующий год все же будет уменьшено. Что касается частных пожертвований, то Люциус Малфой, возглавивший попечительский совет школы, выразился по этому поводу следующим образом: - Репутация директора более не позволяет приличным людям финансово участвовать во всем этом… - Значит уж вы-то нас не бросите, - заметил Альбус. Малфой сделал вид, что не понял сарказма. - Решением проблемы может стать отстранение директора, - протянул он - Всех проблем это точно не решит, - усмехнулся Дамблдор, насмешливо глянув на него. Разговоры об отстранении его не очень беспокоили: одно дело перемывать кости, другое – публично признать, что веришь в сплетню, так ведь можно и отношения испортить… . Вот и сейчас семеро из одиннадцати членов попечительского совета сделали вид, что вообще не знают, кто этот человек. Но Люциус явно игнорировал вопрос о том, являются ли его действия хоть сколько-нибудь осмысленными. Стоило Альбусу отвернуться, как он замечал на себе взгляд Малфоя. Поэтому когда это бессмысленное собрание закончилось, Альбус нисколько не удивился, обнаружив Люциуса в том же месте, где тот поджидал его в прошлый раз. - Уходите, - бросил он, пытаясь пройти мимо. Но это ему, разумеется, не удалось. Малфой, конечно, был совершенно неадекватен в своих обреченных на провал попытках укусить, но то, что его будут не в восторге видеть, не мог не догадаться. Поэтому он переместился так, чтобы преградить Дамблдору дорогу. - Я не хотел бы применять силу, - проговорил Альбус. Люциус потянул за застежку у горла и скинул мантию, подошел вплотную к нему. Альбус заметил, что молодого человека колотит крупная дрожь. – Вам и не придется… - Вы же не будете раздеваться дальше? Как никак здесь школа. От него пахло ментолом, свежим потом и новыми статьями в Еженедельном пророке. - Прямо здесь не буду, - кивнул Малфой, и так и остался стоять с опущенной башкой, в миллиметре от его мантии. Его так трясло, что плечи пошатывались. - Вы меня боитесь что ли? - Естественно. Вы, должно быть, очень злы на меня, - объяснил Люциус. Судя по голосу, ему уже было хорошо. - Это так. И поэтому я хочу, чтобы вы ушли. - Хорошо, - поднял на него взгляд Люциус, крутя головой, чтобы отбросить волосы от глаз- Вы скажете мне, почему вы солгали на суде и почему до сих пор не засадили меня в Азкабан, и я уйду. Альбус назвал пароль и пропустил мужчину на лестницу впереди себя. - Сразу сообщите мне, что именно вы бы хотели разместить в Пророке. Какая порнография больше всего интересует наших читателей? – резко спросил он, когда они вошли. Малфой задумался, после чего не лишенным похабства тоном сообщил: - Думаю, читателей заинтересует бондаж с анальным проникновением. Альбус почувствовал, как накатила волна гнева на такое нахальство. Он не нашелся, что ответить. Видимо, вид его говорил сам за себя, потому что Люциус взмолился: - Ну простите меня. Я знаю, это было глупо. Так, слушайте, я помню, вы предпочитаете не просто махать ремнем, а наказать за что-то. Давайте будем считать, что я напортачил, на сколько хотите вперед. Альбус задохнулся от возмущения. «Тем более, что так и есть», - должен был бы договорить Малфой. Не лезть к нему должен был Малфой. Да просто не быть таким ублюдком, а сказать «спасибо» и исчезнуть – вот что он должен был. Вышвырнуть его было еще не поздно. Но Люциус понял, что опять наговорил лишнего, он одним движение опустился на колени, распахнул на нем мантию и ткнулся носом в пах. Дамблдор чувствовал его губы на своем члене через ткань. Альбус решил, что если Люциус позволит себе еще немного зубоскальства, хоть один зазывный взгляд из этой позиции, он его выставит незамедлительно. Но Люциус вел себя смирно. Он лизал и целовал член через брюки, отдавшись этому занятию целиком. Дамблдор подержал его в этой позиции, пока губы у Малфоя не пересохли. Тот стал чаще отрываться, облизывать их. Альбус поборол искушение дать ему за это оплеуху: это бы превратило привилегию сосать его член в работу. После того, как в горле у Люциуса пересохло, это длилось мучительно долго. Разумеется, мучительно для Малфоя. Наконец, Альбус расстегнул штаны, Люциус насадился на его член ртом, сразу взял глубоко, стал старательно принимать в горло, хотя и давился, заблестели слезы, но Малфой все так же старательно двигал головой. Дамблдор взял его за волосы, заодно убирая их от своего члена, и задвигал рукой, задавая ритм и глубину. Его возбуждение мешалось со злостью, и он вставлял член ему в глотку до самого упора, так что Люциус упирался носом в пах и давился. Малфой продолжил в том же ритме с той же глубиной с минуту, начал задыхаться. Альбус посчитал до тридцати, взял его за волосы и снял с члена, позволил сделать пару вдохов. Люциус глянул на него в поисках одобрения. Альбус кивнул ему, указывая продолжать. Мужчина покорно взял в рот, хотя ему все еще не хватало воздуха, попробовал повторить тот же ритм, но то ли не сумел, то ли уже устал. Альбус ощутил у себя на ноге его ладонь и запомнил этот сигнал на будущее, помог ему, взяв за волосы и оттрахав в рот. Малфой отдал свой рот в его полное распоряжение. Так что после оргазма глубоко у того в глотке Альбус был не то чтобы совсем не зол, но уже чуть больше расположен к Малфою, чем утром. Люциус наверх больше не смотрел и не бесил. Сидел смирно на коленях, жался щекой к опавшему члену, пытался не слишком шумно дышать. Альбус даже погладил его по голове. О том, что с этим проблема, он помнил, но сейчас ему были в высшей степени безразличны проблемы Люциуса. - Раздевайся, - бросил он. Малфой начал вставать, чтобы выполнить приказ. Альбус толкнул его вниз. - На место. Ты все еще виноват. От одного только выражения его лица, на котором дрогнули в недоулыбке, а потом болезненно изогнулись губы, Альбус передумал застегивать штаны – там было бы слишком тесно. Люциус обвалился вниз, согнул голову и плечи, развязал рубашку у горла, стянул ее через голову. Да, сама идея наказания за что-то реальное, что требовало соразмерного возмездия – это било сразу куда-то в мозг. Альбус резко поднял его голову лицом к себе – да, так и есть, тот хотя бы ощущал вину. Малфой опять даже не заметил проникновения в свой разум. Он ткнул Люциуса в затылок, заставляя согнуться еще ниже. В этой позиции с брюками ожидаемо возникла проблема. Альбус посмотрел некоторое время, как он возится, отрывисто приказал: - Быстрее. Малфой засуетился, чуть не упал, Альбус увидел, как дрогнули его плечи, cхватил за волосы, поднимая лицо на себя. - Смешно тебе? - Нет, сэр. Он с размаху ударил мужчину в лицо, его голова мотнулась в сторону и вниз. Люциус грохнулся на бок, через несколько секунд медленно вернулся в прежнее положение, потряс головой, непроизвольно проверил рукой челюсть. - Еще раз соврешь – и завтра будешь отращивать новые зубы. После удара Малфоя явно немного отпустило, он собрался, выпутался, наконец, из штанов и обуви. Альбус заметил, что брюки у того изнутри были уже влажными от того, насколько сильным было к тому моменту у Люциуса возбуждение. Новым ударом по лицу Дамблдор отправил его на пол, наступил ему на кисть руки, та судорожно распрямилась. Альбус вложил туда наспех заколдованную монету, которая, упав, должна была прекратить действие любой магии, которую он создаст в ближайшие пару часов. - Если будет слишком, - урони ее, - Ты понял? - Уронить монету, - кивнул Малфой, у которого от удара дыхание перехватило. - Умница. Альбус связал заклинанием его локти за спиной, за узел поднял на колени. Люциус пошатался из стороны в сторону и попытался завалиться на бок. Похоже, у него кружилась голова. Альбус пихнул его коленом, чтобы стоял ровно, наклонился, оттянул его нижнюю губу, стер выступившую с внутренней стороны кровь. - Мобиликорпус! Люциуса за локти потянуло наверх, что придало ему устойчивости. Судя по стону, Малфоя это почему-то не порадовало. Дамблдор дал ему за стоны оплеуху. - Итак, тебе было смешно. Что именно? Люциус поднял на него мутный то ли от боли в плечах, то ли от удара по голове взгляд. - Мне казалось… что это положение и… движения очень нелепы. По мере произнесения связной фразы, взгляд его становился все более осмысленным. Значит с головой ничего нежелательного не случилось. - Это правда. Но это не смешно. Это было куда менее нелепо, чем твои идиотские действия. В подтверждение своих слов Альбус натянул веревку вверх. Люциус попытался опустить тело и голову, чтобы ослабить напряжение в плечах, и наткнулся на веревку, перехватывающую горло. Другим концом этот опасный ошейник был привязан к его локтям. Он замер, дрожь вернулась к нему с новой силой, он взвыл от боли в выворачивающихся суставах, но наклониться вперед не решался, чтобы не быть задушенным. Теоретически при определенном давлении на веревку на шее, заклинание, которым она была создана, должно было прекратить свое действие. Но только теоретически. Дамблдор обошел его по кругу, пользуясь возможностью, посмотрел ему на бедро. Шрамов хотя бы не прибавилось. И на том спасибо. Люциус не двигался, рискуя вывернуть суставы, похоже, от давления на горло он был близок к панике, из-за которой до него не доходило, что чтобы прекратить все это, ему достаточно подняться на ноги. Эта возможность, похоже, даже не приходила ему в голову. Не говоря уже о том, что ничто не мешало ему просто нагнуть корпус вперед. Веревка стала еще короче. Люциус, снова взвыл и, наконец, нагнулся, одновременно поднимая зад. Держать так голову ему было тяжело и шея противоестественно выворачивалась, но натяжение в суставах, судя по тому, что шуметь Малфой перестал, стало приемлемым. - Заткнись. Альбус ногой несильно пошевелил его колени, Люциус осторожно переступил ими, раздвигая в стороны. - Как ты говорил? Бондаж с анальным проникновением? - Я сказал глупость, - сдавленно проговорил Малфой. - Что? Уже не хочешь ничего публиковать про бондаж? Или про проникновение? -Нет, сэр… - покорно ответил Люциус. - Как ты думаешь, ты достаточно хорошо запомнил? - Да… - А я думаю, все же надо подкрепить твою память. Как ты считаешь? - Да, сэр. Альбус вооружился стеком, трансфигурированным из первого попавшегося предмета мебели. Раз уж придется работать, он скинул мантию, подумал и стянул рубашку. Люциусу, конечно, с ним не тягаться по количеству татуировок… но те, что имеют значение, хорошо спрятаны под всякой ерундой. Первые десять ударов по оттопыренным ягодицам Люциус вынес вполне стоически, так что Альбус нежно погладил этот красный зад, еще пару раз шлепнул по нему и перешел к ногам, от чего Малфой часто задышал. Ноги дергались, и спина у него прогнулась сильнее в попытке снять напряжение с шеи. На последок стек хлопнул по мошонке. Люциус высоко вскрикнул, дернулся, попытался свести ноги. - Шире. Люциус развел колени в прежнюю позицию, зажмурился, ожидая боли, зад его был болезненно поджат. Альбус коснулся стеком мошонки и Малфой дернулся, хотя никакой боли не последовало, жалобно хныкнул, прошептал: - Спасибо, сэр. - Ты можешь держать ноги в нужной позиции? - Да, - быстро ответил Малфой, надеясь, что это избавит его от еще чего-нибудь худшего. - Или ты запомнишь лучше, чего не следует делать, если поднять лодыжки? Малфой у которого уже и так голова тряслась от старания не удушить себя веревкой, попытался изогнуть шею, чтобы поймать его взгляд. Альбус встал так, чтобы ему было удобно смотреть. Черт, опять эта отчаянная готовность. - Как вы считаете нужным, сэр. - Я считаю это совершенно необходимым. Ноги Малфоя вздернуло наверх. Теперь он стоял только на коленных чашечках. Удерживался он так не более двух секунд, после чего неизбежно повис на веревке, проходившей через горло. Альбус с ужасом понял, что исчезать она не собирается, а вместо этого вдавливает Люциусу кадык в трахею всем немалым весом мужчины. Малфой совершенно неэротично захрипел. Дамблдор поймал его, переместил вертикально, прижимая тело к себе и удлиннив веревку так, чтобы он мог опустить руки. Люциус надрывно кашлял, его колотила дрожь. Альбус заметил, что рука Малфоя так сжимает монету, что пальцы побелели. Он позволил ему опереться ногами в пол и убрал, наконец, эту идиотскую веревку с шеи. Дурацкая была идея. Ладно у Люциуса от удушения вся кровь к члену приливает, но самому-то думать же надо головой… Он уже хотел бы ограничиться старой доброй поркой, но не развязывать же Люциуса теперь – это будет курам на смех, не говоря уже о Малфое, который будет смеяться так, что никакой плетки на него не хватит. Все еще удерживая его, хотя в этом не было уже никакой необходимости, Альбус опустился рядом с Люциусом – так чтобы лицо было на одном уровне. На шее у Малфоя уже начинала синеть странгуляционная борозда. Он поцеловал кровопотек чуть выше кадыка. - Отдышался? - Да, - просипел Малфой и снова закашлялся. Это было смешно. Судя по тому, как прыгнула у Люциуса диафрагма, тому тоже было смешно. - Дыши. Альбус, погладил его по спине, стянул локти сильнее, чтобы не уменьшать боль и напряжение хотя бы в плечах. Люциус коротко застонал, прижался к нему лицом. - Ты готов продолжать Не поднимая головы, Малфой кивнул. Похоже, он не был готов, но уже не очень соображал. Альбус поднял его на ноги, все так же придерживая его, подтянул веревку так, чтобы ощущалось натяжение, спустил одну руку ему на член, задвигал ей. Люциус застонал ему в шею, пользуясь тем, что веревка на выкручивает руки, совсем обвис на нем, подавался бедрами навстречу все быстрее и быстрее. - Можно мне кончить? - Пока нет. Альбус подвигал рукой еще, он чувствовал, как поджимаются его яйца. - Пожалуйста, я не могу… Альбус убрал руку. Люциус обиженно захныкал, пытаясь трахнуть воздух. - Хорошо. Ты молодец. Но ты все еще… - Виноват, сэр, – выдохнул Малфой. - Именно. Неожиданно его вздернуло вверх ногами, тело нелепо заболталось, но с другой стороны было притянуто к полу за руки. Люциус оказался подвешен вниз головой с разведенными ногами, руки были заведены за спину и направлены к полу. Дезориентированный Малфой вскрикнул, замотал башкой. Альбус погасил волну поднявшейся было у Малфоя паники хлестким ударом по ягодице – чтобы Люциус не сомневался в том, что на этот раз все реально. - Спасибо, - проговорил Люциус. Альбус трансфигурировал стек в плетку, несильно хлопнул его по животу. Мышцы дернулись, приподнимая тело, натяжение в плечах стало сильнее, Малфой хныкнул. - Теперь я приложу усилия для того, чтобы ты все хорошо запомнил и жду от тебя благодарности за каждый удар. - Спасибо, сэр. Дамблдор повторил это действие, с каждым разом увеличивая силу удара, пока Люциус, который вынужден был каждый раз благодарить, не заорал свое «спасибо, сэр» так, что, будь в школе ученики, уже бы сбежались за подарками. Он отложил плеть, подошел к нему вплотную, направил свисающую голову к своему члену, стал трахать его в рот, онанируя член Малфоя рукой. Потом облизал его, втянул в себя, развел ягодицы руками, провел по промежности вставил палец, неторопливо задвигал им, одновременно отсасывая. Люциус замычал, его язык беспорядочно гулял по стволу, проявляя ненужную активность. - Не увлекайся, - Альбус отошел от него, обошел с другой стороны, хлопнул плетью по заднице снизу вверх. - Спасибо, - прошипел Малфой, попытался вывернуть голову, чтобы посмотреть на него. После каждого удара он гладил красную кожу, с каждым разом все больше вспухающую белыми полосами, так что крик от каждого удара сменялся сначала стонами, а потом шумным дыханием. По мере того, как он наращивал силу ударов, Малфой начал дергать ногами, бесполезно пытаясь вырваться из удерживающей их веревки и сам выворачивая себе руки. Альбус довел его до безостановочного хныканья, когда слова уже совсем перестали быть разборчивы и превратились в череду бессвязных выкриков от боли в ягодицах и спине и суставах, которые Люциус выкручивал, пытаясь уклониться от удара, опустил плеть. - Все.. все… дыши. Он погладил зад, на котором проступили багровые рубцы. Люциус продолжал жалобно подвывать от боли и дергался от каждого прикосновения. Дамблдор провел по красной коже на ягодицах языком, развел их руками, провел мокрую дорожку внутри, лизнул анус, гладя его спину и задницу, потом обошел, снова взял в рот его член, плотно обхватил губами, задвигал головой. Люциус постанывал от боли еще некоторое время, потом тяжело задышал, попытался сделать то же самое внизу в надежде, что это продлит удовольствие и отсрочит или вовсе отменит продолжение экзекуции. Альбус отпихнул его лицо рукояткой плети. - Не заслужил. Он снова взялся за плеть. Малфой застонал, не дожидаясь удара. Первый же удар с размаху вызвал у него громкий крик. - Я, кажется, сказал, что жду от тебя благодарности. Он сильно ударил плетью по члену в наказание за ослушание. Люциус взвыл, но проныл: - Спасибо. - Ты больше не можешь выдержать? - Это слишком … слишком сильно, - с надеждой проныл Люциус. - Слишком – это было то, что ты сделал. Ты не находишь? Люциус заскулил. Альбус проверил монету в его руке. Малфой сжимал ее все так же крепко. Он провел плетью между его разведенных ног от задницы до живота. Люциус жалобно всхлипнул от страха и беспомощности. - Думаю, нам хватит еще десяти ударов. Только смотри не сбейся. Малфой зажмурился, рот у него дернулся, будто он собирался заплакать, но все же Люцуис выдавил из себя: - Да, сэр. Удары он, конечно, считал кое-как, больше подвывал, но Альбус засчитывал любой внятный звук, так что поправить его пришлось только один раз, что вызвало бурный приступ отчаяния. Убрав плетку, Альбус, не дав ему отдышаться, опустил Малфоя ниже, уперев плечами в пол. Поротая задница была открыта любому проникновению, он погладил ягодицы, облизал палец, вставил внутрь, стал плавно двигать им, целуя истерзанную кожу рядом. Люциус все еще скулил, но в какой-то момент эти звуки сменились постаныванием от удовольствия. Альбус согнул палец, выбирая правильный угол, так что Люциус захныкал и даже попытался качнуться, прося большего. Он дождался, пока мужчина окончательно поплывет от сочетания боли в плечах и возбуждения, после этого опустил его тело ниже, так чтобы плечевой сустав не выворачивался, встал на колени напротив него и продолжил трахать его пальцем, другой рукой онанируя его член. Люциус мутно смотрел на него и постанывал от удовольствия, насаживался на палец, опираясь на веревку, удерживавшую ноги. Боли в плечах он уже не должен был ощущать. В какой-то момент, когда Малфой уже готов был кончить, Альбус заменил палец на резко вставленную головку своего давно изнывающего члена, причиняя вместо удовольствия острую боль, Люциус взвыл. Дамблдор сделал несколько резких фрикций, Малфой попытался вытерпеть, потом несколько раз вскрикнул, еще надеясь, что он остановится. Поняв, что его наказывают намеренно, Люциус взмолился: - Пожалуйста… не так… я не могу больше… это слишком сильно… остановитесь… - Не нравится тебе так? – Дамблдор перестал терзать его анус, но водил рукой по своему члену совсем рядом, - Это был твой бондаж с анальным проникновением. Подбородок у Малфоя затрясся. - Сэр, простите меня, ну пожалуйста. Я не должен был… Это было неприемлемо и… Ну что мне сделать? - Уже ничего, - Альбус дал Малфою поволноваться пару секунд, - Твое наказание за твою шутку закончилось. Теперь я тебя трахну. Ты можешь сказать, как ты хочешь. Он убрал веревки на лодыжках, и Люциус неграциозно плюхнулся на пол на свои связанные руки, вскрикнул, перевернулся на бок. Альбус подождал, не выскажет ли мужчина предпочтений. Безрезультатно. Малфой смирно лежал на полу, настороженно глядя на него. - Я спросил, как ты хочешь. - Как вы захотите, сэр, - отчаянно проговорил Люциус. Похоже было, что он уже не ждет ничего хорошего. А если я вообще не захочу? Если я захочу, чтобы тебе только показалось, что я тебя трахнул? Ты будешь здесь лежать, стонать, извиваться и трахаться с воздухом… И я узнаю, почему у тебя истерика от этого и почему ты режешь себе бедро каждый день и почему я точно знаю, что ты пытал людей и одновременно точно знаю, что ты и вполовину не виновен так, как сам считаешь. Альбус погладил его по щеке, успокаивая, перекатил за запястья на колени, потянул бедра вверх, огладил избитые части тела, лизнул его спину, спустился ниже. Люциус прогнулся в спине сильнее, чем его к этому вынуждали связанные руки, подаваясь навстречу его языку. Альбус дотянулся до его члена, потянул его назад между разведенных ног, двигая рукой на головке и облизывая анус. Малфой лежал носом в пол и высоко стонал. Дамблдор трансфигурировал воздух внутри него, уплотнив – так что внутри у Люциуса образовалась твердая воздушная пробка, давившая на стенки прямой кишки и на простату. Тот протяжно заскулил, подаваясь назад, анус у него то расширялся, то сжимался от действия воздуха внутри. Альбус не выдержал и слегка шлепнул прямо по этой дырке, трансфигурировал итак уже изнасилованный его заклинаниями и малфоевской задницей воздух в скользкую субстанцию, скользнул по ней внутрь головкой члена. Люциус перестал скулить, втянул воздух сквозь зубы. Альбус дал несколько секунд привыкнуть к растяжению в сфинктере, плавно ввел член до конца, стал двигаться медленными короткими толчками, пока мужчина не переступил коленями, раздвигая ноги шире. Дамблдор потянул его за связанные руки, выворачивая суставы, увеличил амплитуду. От сочетания этих действий через несколько фрикций Люциус уже вскрикивал после каждого движения. Альбус толкнул мужчину вниз, вынуждая лечь, другой рукой ухватил за волосы, выкручивая шею на себя, и стал вставлять ему член между сжатых ягодиц. Так он был узким, дергался, стискивая член Альбуса самым приятным образом, скулил одновременно от боли и от удовольствия, а член его терся о ковер на полу. Звуки того, как Люциус хнычет от наслаждения, сводили с ума, Альбус нагнулся к его спине, закусил загривок, сжал зубами так, что остался след, Малфой согнул шею, подставляясь. - Я уже почти…, - проскулил он, - Пожалуйстапожалуйстапожалуйста можно теперь мне кончить? Альбус еще раз укусил, так же сильно, наклонился к его уху, удерживая за волосы, вставил член до упора, замер так. - А теперь наказание за то, что ты пытался кусаться. В следующем номере ты опубликуешь опровержение. Под своим именем. Для Альбуса анонимная клевета была ударом по репутации. То, что он потребовал от Малфоя, для Люциуса было равносильно гражданской смерти. До Малфоя доходило некоторое время. Он еще двигал бедрами, трахая сам себя введенным в него членом, когда, наконец, понял весь смысл сказанного. Люциус попытался выкрутить голову, чтобы заглянуть ему в лицо, но на это у него не было ни малейших шансов. Он неудовлетворенно заныл, выгнул спину. Альбус опустился на него всем своим весом, зажимая между собой и полом и тело Малфоя, и его неудобно сведенные сзади руки, задвигался в нем с небольшой амплитудой, давая возможность чувствовать себя целиком. - Я здесь... Люциус стонал, прижимаясь ему навстречу, наконец, перестал выкручивать шею в тщетной попытке посмотреть в глаза. Конечно, завтра Люциус этого не сделает. Но то, что он ответит сейчас, будет правдой. - Я все сделаю… - выдохнул Малфой между стонами. - Запомни это. В награду Люциусу за покладистость и себе за изощренность Альбус постепенно задвигался в нем с прежней скоростью, Малфой вскрикнул и уже не затыкался, подвывая, до тех пор, пока не сжал член Альбуса еще сильнее, кончая в пол. Дамблдор вколачивался в него, выжимая новые крики до тех пор, пока тело под ним не обмякло. Он вышел, въехал членом между ягодиц, параллельно спине. Люциус прогнулся сильнее, когда сперма закапала ему на поясницу. Альбус обвалился на него сверху, перекатился на бок, убрал узел с запястий. Локти Малфоя разъехались в стороны. Хотелось подмять его под себя и так лежать, пока сердце не перестанет колотиться так сильно. Но он почему-то не решался, не желая больше причинять боль. Вместо этого Дамблдор осторожно погладил его по руке. Кажется, где-то там – а возможно на другой руке – было уродливое клеймо. Альбус поймал себя на том, что не думает больше о Малфое как о своем побежденном враге, как это было в начале. Тогда, через пару дней после исчезновения Волдеморта, начались облавы на тех, кого считали пожирателями смерти. Арест и Азкабан был для них не самым плохим вариантом с учетом озлобленности людей, потерявших близких, а особенно тех, кто никого не потерял, но очень устал бояться за последние десять лет. Альбус приказал Снейпу сидеть в Хогвартсе, страдать там по потерянной любви молча и, по возможности, незаметно. На следующий день откормленная сова принесла ему записку: «Помогите мне. Малфой Мэнор». Ни в этот, ни в какой-либо другой день он не спрашивал Северуса, какого черта он там оказался. Для этого было достаточно одного взгляда на взъерошенного Люциуса, который даже попытки не сделал как-то закрыть свой разум. Не мог сделать, как теперь понимал Альбус. Снейп хотел забыться, Малфой боялся. Они были одни. Куда Люциус отправил свою семью, Альбус случайно узнал только потом. Они набрались эйфориумом, потом привычно снимали стресс с помощью нескольких кожаных аксессуаров, обсуждали скоординированную версию хоть каких-то событий в случае ареста и много пили. А потом за Малфоем пришли, но не аврорат, а разозленные люди. Первым делом им перекрыли все выходы. Тогда они заблокировали камин со своей стороны, закрыли дом от аппарации, и оказались в осажденном поместье. Если бы они были магглами, их бы уже подожгли. Это поместье обычным огнем поджигать было бессмысленно. Пока среди осаждавших нашелся достаточно сильный маг, чтобы создать адский огонь, прибыли представители аврората, которые не очень настойчиво, но тем не менее предлагали разойтись и не мешать им отправить Малфоя в Азкабан. Их игнорировали, выпускать Малфоя живым отказывались, но создавать адский огонь прямо при аврорах не решались. Лезть в поместье, в котором еще недавно с легкостью мог оказаться Известно Кто, и Сам знает, что там оставил после себя, аврорам хотелось меньше всего. Конфликтовать с гражданскими тоже. Теперь это был пат для всех трех сторон. Когда через закрытый с обеих сторон камин появился Дамблдор, для Снейпа это было решением проблемы и возвращением в его безопасный уютный кошмар. Для Люциуса это был окончательный разгром в его и так уже безвыходном положении. Это вам не озверелая, но трусящая толпа и не следующие закону, который он ни во что не ставил, авроры, а тот, кто победил в войне, в которой он участвовал – лидер победителей, вожак. Его вожака больше не было. Если бы Малфой был животным, он бы упал на спину и подставил горло. Но он был пожирателем смерти, поэтому он встал на колени, поцеловал край его мантии и замер так. Смысл его действий был предельно понятен. Если бы Альбус был животным, он бы щелкнул зубами у него над горлом. Но он был главой Ордена Феникса, поэтому он достал волшебную палочку и выбил смертельным проклятьем кусок пола в дюйме от Малфоя. Люциус не пошевелился, что было мудро с его стороны, а потом он посмотрел на Дамблдора снизу вверх, и Альбус в первый раз увидел у него этот взгляд, который так возбуждал его. - Я проведу сюда двух авроров через этот камин, и ты сдашься, - сообщил он Малфою. - Да, сэр. Люциус медленно прижал уставшие руки к груди и тоже перекатился на бок, отчаянно ища его взгляд. Ты ж потом еще что-нибудь себе изрежешь… Альбус притянул его к себе, прижимая. Что-то он сказал ему… что-то не то - не то, что собирался… Малфой дышал ему в плечо, Альбус ощущал его губы, прихватывающие его кожу. Он почувствовал, что в грудь ему что-то неудобно упирается, посмотрел, что происходит. Малфой все так же сжимал кулак, впиваясь ногтями в кожу. Альбус разжал его, решив, что Люциус сжимает руку уже чисто автоматически. Монеты не было. - Я спрятал ее под ковер, - проговорил Люциус с оттенком вызова,- сразу. - Дурак, - Альбус сел, Люциус перевалился на спину, негромко застонал от того, как ушло напряжение из уставшей поясницы, положил башку ему на бедро. Дамблдор положил ему руку на горло. От того, что голова его была запрокинута, там проступал кадык. Альбус несильно надавил на него. Глаза мужчины прикрылись, он возбужденно выдохнул, положил свою ладонь поверх его руки. - Почему ты доверяешь мне? У меня есть причина и возможность уничтожить тебя в любой момент. Люциус водил по его пальцам у себя на шее, другой рукой взялся за снова напрягшийся член. - Животное, -прокомментировал его действия Альбус. - Я много раз спрашивал, почему вы не посадили меня в Азкабан, - соизволил отвлечься от своего занятия Малфой. - Да, но сейчас спрашиваю я, - Альбус надавил на горло сильнее, причиняя дискомфорт. Люциус застонал, задвигал рукой быстрее по своему стояку, - Почему ты создаешь проблемы, чтобы убедиться, что я не собираюсь этого делать? - Потому что мне нравится быть в ваших руках, - от своих собственных слов Люциус выгнулся дугой, снова кончая себе на живот и яростно дергая кулаком, - когда вы контролируете… меня, я …чувствую… что так… должно… быть. - Дальше. - Так все, -он довольно расслабился, тяжело дыша, демонстративно облизал свои пальцы. Альбус на этот дешевый трюк почти не повелся, не считая того, что собрал у Малфоя сперму с живота пальцем и дал облизать его. Люциус вмиг вобрал палец в себя. - Все – это чтобы ты обкончался. Это все из того, что так возбуждает тебя и меня. Но это не все. Малфой вытолкнул языком его палец изо рта, задышал, зараздувал ноздри - на Альбуса эта пантомима не произвела никакого впечатления. - Я задал тебе вопрос. Он дотянулся рукой до его промежности между раздвинутых ног, ощутимо сжал мошонку. Малфой зажмурился, сжал его ногу, не пытаясь уйти от неприятного воздействия. - Заставить тебя ответить? – уточнил смысл этой жестикуляции Дамблдор - Да… - с усмешкой сознался Люциус, - Это очень глупо? - Очень. - Ну хорошо. Потому что это значит, что у меня еще может быть надежда на… что-нибудь другое. Что кто-то считает это возможным. Судя по тому, как сорвался голос, эта невнятная фраза непросто ему далась. Альбус снова положил ему руку на горло, не особо задумываясь, что делает. - Другое? -Не на то, что было до того, как он пропал, вот на что!-раздраженно выкрикнул Малфой. Он попытался вскочить, но это было бы неудобно для продолжения разговора, и Альбус инстинктивно напряг руку, удерживая мужчину в прежнем положении, а когда тот попытался убрать со своей шеи его ладонь, слегка сжал пальцы. Люциус злобно задышал, но в физическое противоборство не полез, только демонстративно отвернулся в сторону. Альбус погладил его по голове, Малфой отдернул ее. Тогда Дамблдор хлопнул его по щеке и снова погладил. Люциус не отреагировал, но терпел его руку на своих волосах, как собака терпит нежелательные прикосновения хозяина. - Ну? - спросил он раздраженно и нетерпеливо, когда молчание затянулось, - У меня есть надежда… и все такое? - У тебя? Не знаю… - честно ответил Альбус. - Тогда почему вы не дали меня поджечь или убить при аресте, отправить в Азкабан и не засадили туда сами месяц назад, черт вас дери?! – взорвался Люциус. Орать он орал, но уже не вырывался. - У нас был договор, и ты не оставил мне выбора – все или ничего. Люциус на секунду заморгал в недоумении, потом до него дошло. Да, я вас хорошо подловил, - признал Люциус, - поэтому ничто не мешало вам обмануть меня. - Ничто, - признал Альбус, и с удивлением понял, что это правда, - я не для тебя это делал… - О, ну конечно, - зло усмехнулся Малфой. - Сначала это было для меня, потому что ты сдался мне. Потом это было для того человека, который, попав в зал суда из Азкабана, первым делом взял на себя чужую вину. - У нас был договор, и это было частью моей защиты, - без выражения проговорил Люциус. - Разумеется, частью твоей защиты. Ты мог выбрать любую другую. Но именно это была та стратегия, которая пришла ему в голову, когда ты еще ничего не соображал после Азкабана, и ты сумел ей прекрасно воспользоваться. Я соврал на суде, для того, кто сказал тогда, что словно кто-то другой пытал всех этих людей. Для того, кто даже не уверен, что именно из того, что ты сделал, ты действительно сделал, - Люциус втянул голову в плечи, прижимаясь затылком к его ногам, - Я не уничтожил тебя после твоей выходки ради того, кого ты пытаешься защитить бессмысленными действиями вроде вот этих порезов на твоей ноге, того, над кем ты смеешься, когда вы трахаетесь вашим общим членом. В общем, для человека, которым ты мог бы стать. Если бы не создал для него такую ситуацию, в которой он стал тобой. Возможно, ты еще сможешь. Слезы стекали Люциусу со скулы на шею и, должно быть, причиняли неудобство, потому что он повел плечами, вытирая шею о Дамблдора. Альбус положил руку ему на щеку, чтобы влага не скатывалась вниз. Малфой криво улыбнулся, от чего углы рта у него задергались, он повернул голову и разрыдался, уткнувшись ему в живот. Кто умудрился испортить отличную БДСМ-сессию, довел пожирателя смерти до слез и теперь будет вытирать их еще три часа, тот Альбус Дамблдор. Тот самый, который не только трахается с мужчинами, но так и не научился это делать по-человечески. Хотя… судя по тому, как вцепился в него Люциус, хоть кому-то здесь сейчас хорошо…