Черная Вдова

Тучи сгущались над Лондоном, когда кэб с преступницей ехал по небольшим улочкам, останавливаясь перед Бедламом, куда ее решено было бросить на несколько дней перед судом, а потом уже главный судья решил бы, что делать с этой весьма коварной дамочкой. Холмс зашел в гостиную на Бейкер-стрит, где его уже поджидала чета Ватсонов, уютно устроившись у камина, смотря, как ярко горят поленья, создавая то и дело искры, похожие на зловещие языки. Холмс быстро снял с себя пальто, повесив на вешалку, когда его встретили две пары озадаченных глаз и свежий выпуск новостей, лежащих на небольшом столике между креслами. С самым неприступным видом он попросил Мэри уступить ему свое место, когда он спокойно опустился на мягкую поверхность, доставая из кармана халата трубку и табак, все еще шаря руками в поисках коробка спичек. Холмс молчал, но только по его внешнему виду можно было заметить, как он светился от счастья, готовясь к тому, чтобы предоставить в суде неоспоримые улики, взятые перед арестом лично из рук миссис Адлер, которые по всей жесткости теперь станут ее врагами и отправят за решетку. Мысли крутились так одна за другой, не нарушая потока, пока он не почувствовал странное ощущение, будто что-то еще упускает в этом деле. — Лестрейд все же допросил мисс Китти? У него должны быть все доказательства ее вины на руках, — начал резко Холмс, вскакивая на ноги и расхаживая быстро из угла в угол, словно его поймали как дикого зверя в клетку. — Пришлось несколько дней ее помучить, прежде чем она дала какие-то показания, и они вас вполне обрадуют, подробности о смерти мистера Латтимера сходятся полностью с вашими гипотезами, Холмс, а это значит, что миссис Адлер и вправду во всем виновата, — Ватсон достал блокнот с записями, где детально были описаны слова мисс Китти. — А я вас сразу же предупреждала, что она темная личность. Не зря же ее прозвали в обществе Черной Вдовой, — усмехнулась Мэри, опускаясь на подлокотник кресла мужа, когда аккуратно выхватила у него блокнот из рук и передала Холмсу для чтения. — Когда я говорила вам подумать над ее прозвищем, вы, Холмс, наверное, так и не вняли, что Черная Вдова всегда имела дурную славу. Большой ядовитый паук, от укуса которого умираешь почти мгновенно, но более того, она поедает всех самцов после того, как получит желаемое, и она сметет все на своем пути, преодолевая цели. Мадам вышла точно такой же. Холмс фыркнул на данное замечание, пытаясь припомнить, когда слышал подобное прозвище в обществе, но после действительно всплыло в голове воспоминание об одном из вечеров, где появилась данная вдова, привлекшая к себе сразу столько внимания, что ее одновременно называли в обществе бедняжкой и богачкой, говоря о том, чего она лишилась и что получила. Да, к сожалению, только вышло как раз совсем наоборот — ее свобода ей вышла боком, и теперь ее в любом случае ждала тюрьма на долгие годы. — Холмс, вы обязаны явиться на суд, или все же вы останетесь, как и обычно, в стороне от правосудия? — спросил доктор Ватсон, задумчиво уставившись на камин. — Я буду там, иначе нет смысла заводить данное дело, не имея ни улик, ни свидетелей. А я очень даже тот самый свидетель ее преступлений, поймавший ее с поличной. Суд состоялся через неделю, как и предполагал Холмс, уверив Лестрейда, что ему нужна будет мисс Китти и некоторые девушки из ее дома, чтобы обозначить юных девиц в качестве свидетелей всех ее деяний. Намечалось крупное дело, когда многие прознали, что миссис Адлер попала под следствие, и за этой заварушкой давно стоял сам Холмс, копавший под нее все это время. Он полагал, что судебные разбирательства не станут слишком долгими, но он ошибался. Мадам умела грамотно объяснять и разъяснятся, вводя в некоторых моментах в полный ступор, отчего у судьи лишь возникали дополнительные вопросы. Однако все же сила оставалась на стороне сыщика довести это дело до конца. — Что еще вы обнаружили такого, мистер Холмс, чтобы этого хватило в качестве улик против миссис Адлер? — спросил судья, уставившись внимательно на сыщика. — Главная улика — ее шкатулка, где хранились драгоценности, духи и вот эти ампулы, — Холмс передал флакончик судье для рассмотрения. — Если вы не против, ваша честь, мы готовы прямо в здании суда провести быстрые эксперимент, доказывающий, что жидкость флакона — это медленного действия яд, если давать его в небольших количествах. Судья с сомнениями посмотрел на Холмса, не решаясь дать ответ долгое время, после чего лишь кивнул головой и позволил пустить Малкольма с лабораторными крысами, которым сразу же в еду подлили большое количество жидкости. И лишь спустя десять минут, животные уже лежали, откинув лапы, бездыханные и мертвые. Холмс не врал — в ампулах действительно содержался яд. — Другая улика против миссис Адлер была оставлена совершенно случайно, ваша честь. Это фотография, на обороте которой было детально расписано, как принимать данный яд и поскольку его капать в еду, чтобы оставалась доза незаметной. И что больше всего интересно, это факт изготовления индивидуального недоступного медицине и химии вещества, которое мы могли бы определить сразу же. В свои юные годы миссис Адлер все настолько быстро придумала, что даже не решалась менять способ убийства на протяжении лет, склоняясь к одному и тому же яду, как к средству решения всех проблем. О, Мадам оказалась слишком умна для своего же блага, убить трех мужей и еще около пятнадцати человек за такой долгие промежуток времени и не погореть в тюрьме ни разу. Наверное, это чудеса какие-то, словно в сказке. Холмс выуживал одну улику за другой, даже не дав возможности ее защитнику вставить хоть слова. Раньше она пользовалась им безотказно, пока он падал с ней в пучину страстей, напрочь забывая обо всех инстинктах самосохранения и выживания, что не замечал ничего вокруг, кроме ее улыбки и прищура глаз, насмехавшихся временами над ним. Ее губы задрожали, когда судья окончательно высказал свой вердикт, приговорив ее к пожизненному сроку в тюрьме, где она проведет свой остаток дней в одиночестве и полной беспомощности. Так все и закончилось, собственно говоря. Холмс слишком хорошо подготовился к данному суду, чтобы его проиграть. По щеке скатилась одинокая слеза, когда два жандарма уводили ее в свою камеру для дальнейшего перевода непосредственно в тюрьму. Она видела эту ликующую и самодовольную улыбку на лице Холмса, видела, как он радостно хлопнул в ладоши оттого, что преступница наконец окажется за решеткой, что все нахлынувшие сантименты быстро сменились на злость и неприязнь к данному человеку. Ее предупреждали с самого начала, что Холмс — опасная личность, что от него лучше держаться подальше, иначе последствия его расследований могли лишь поставить ее в затруднительное положение, однако миссис Адлер лишь громко рассмеялась на эти слова, ни разу им не поверив. Что он мог тогда сделать против нее, если все улики она хранила в таких местах, что он в жизни бы все это не нашел? Ирен решила придумать новый план, как бы она могла сбежать из тюрьмы, прежде чем она успеет в ней побывать. На все эти уловки любой мужчина велся так, что сомнений никаких не оставалось, она сможет изобразить из себя больную, лежащую в конвульсиях, пока они не подойдут достаточно близко и не проверят ее, после чего отвезут к доктору на осмотр и уже в этот момент она сможет сбежать, воспользовавшись оружием, которое она успеет стащить у охраны, чтобы защитить себя и застать этих олухов врасплох, а там ей уже придется найти ближайший корабль, который мог бы ее увезти достаточно далеко, чтобы начать жизнь с чистого листа. Охранники не стали большой проблемой, ведь использовать женские чары оказалось куда проще, чем кто-либо мог посчитать. Она стащила у них два револьвера, а когда они ехали до ближайшего врача, она постучала в окошко кэба и наставила пистолеты на них, угрожая им расправой и давая возможность скрыться, когда она вылезла из кареты и постаралась обезвредить соперника, оставляя их в бессознательном состоянии. Если бы ей кто-то сегодня сказал, что такими вещами может заниматься абсолютно любая женщина, ей бы просто рассмеялись в лицо, приняв за сумасшедшую. Она сумела удрать от них вовремя, прихватив из их карманов достаточно денег, чтобы можно было взять билет на следующий корабль и исчезнуть из Англии, подальше от правосудия и Холмса. Жизнь редко давала ей такие случаи, когда она этим пользовалась и по-настоящему ценила каждый миг. Ирен стала с годами такой жуткой эгоисткой, что не хотела ничего видеть перед собой, кроме власти и свободы. А теперь все ее платье было запачкано грязью, как и ее промокшие насквозь туфли из-за пробежки по глубоким лужам на асфальте, пока ее юбки все тяжелели и тяжелели из-за проливного дождя. Зонтика под рукой, как у любой полагающейся в обществе дамы, у нее не оказалось, поэтому пришлось схватить первую попавшуюся газету с выпуском новостей, прикрывая свои растрепанные волосы от ветра и воды. До корабля оставалось не так уж и далеко, когда она услышала, что за ней, как за беглянкой, охотилась полиция. Скрываясь по переулкам, она все же дошла до пристани. В Саутгемптоне в это время всегда было шумно, поэтому скрыться из вида ничего абсолютно не стоило, когда она вручила деньги одному из членов команды, и тот пропустил ее на борт, даже не спрашивая, откуда у такой бедной на вид женщины, может быть столько денег. Да, она потеряла все свое состояние, однако на корабле она оказалась свободна и забыта всеми, когда у нее появилась эта возможность начать все заново, не забывая время от времени напоминать себе, кто она такая и чего стоит по жизни. Теперь обо всех ужасах тюрьмы можно забыть на очень долгое время — Ирен зашла в свою каюту и рухнула на кровать, пытаясь наконец-то уснуть. Холмс проснулся с весьма приподнятым настроением, наспех одеваясь и проходя в гостиную, когда он увидел озадаченное лицо его коллеги и также своего старшего брата, который редко покидал свой клуб, чтобы выехать повидаться с сыщиком. Он нахмурил лишь брови, пытаясь предположить цель их визита, пока Майкрофт не ткнул тростью в утреннюю газету с скандальными новостями относительно миссис Адлер, и от неожиданности сыщик даже выронил газету из рук, пытаясь понять, как ей так легко удалось сбежать и как полицейские ничего даже не смогли против нее сделать. Его охватил жутчайший гнев, стоило ему лишь кинуть все эти листы бумаги в камин, когда ни Майкрофт, ни Джон не смогли произнести и слова, уставившись дальше на Холмса. — Чертовка! — не унимался он, расхаживая по комнате. — Неужели в правосудии у нас работают одни идиоты, что даже не могли ее спокойно сповадить в тюрьму? — По твоим вечным словам, в нашей стране вообще нелюди живут, — иронично заметил Холмс-старший, внимательно разглядывая блестящий металлический наконечник собственной трости. — Не нам ли тебе напомнить, сколько раз ты попадал под ее очарование, что не мог очень долгое время покончить с ее кознями за нашими спинами? — Это вас всех не касается. Проблема в том, что эти идиоты из Скотланд-Ярда ее упустили, а теперь песенка спета — вместо отбытия ее срока, корабрь увез Мадам куда подальше, а это значит, что все мои поступки были коту под хвост, брат мой, — Холмс разочарованно вздохнул, садясь на диван, когда понял, что его ничего хорошего сегодня не ожидает. — Что ж, будем надеяться, что ты скоро про нее забудешь, как женщину, которая умудрилась в собственных же играх остаться тебе равной. Где сейчас таких женщин найдешь, когда они все на одно лицо? — Майкрофт еле встал с кресла, уже направляясь к выходу, когда его окликнул доктор Ватсон о забытой на столе трости. Холмс снова погрузился в свои размышления, чувствуя, что долго не продержится без шприца с морфином. Его глаза упали на бархатный чехол с его приборами, когда его друг уже давно успел его покинуть, оставив сыщика в покое, и Холмс нисколько не думая, решил себе дать время еще подумать. Она обыграла его, и победа осталась в любом случае за ней. Шорох юбок ее платьев будет преследовать его до конца жизни, как и та ночь в поместье ее подруги. И все же, в тайне даже от самого себя сыщик ей восхищался — ее гордостью, ее красотой и остротой ума, ее умениями выкрутиться из любой ситуации, выйдя сухой из воды. Давно он не встречал такую женщину, которая из никого стала кем-то настолько важным, что теперь слухи не поутихнут о миссис Адлер еще долгое время. С тех прошло уже четыре года, как дело миссис Адлер было официально закрыто. У Холмса появились новые заботы, когда на горизонте возник профессор Мориарти, строящий за его спиной немалые козни. Все начиналось всего лишь с пустячка, но теперь неизбежное отложить уже нельзя. Холмс чувствовал всем своим нутром приближающуюся бурю, обдумывая свой план так, чтобы ни одна душа в итоге не пострадала из-за этой злосчастной игры. Что бы он ни делал, как бы он ни просчитывал свои шаги на несколько вперед, Мориарти обо всем знал, словно его глаза и уши находились везде, даже на Бейкер-стрит. Глаза тяжело закрылись, когда он понимал, что профессор бежал в Швейцарию, однако его план оставался совершенно в другом. Нет, не побег, а месть. Доктор Ватсон не видел, как они боролись внизу на скользком обрыве, вот-вот в любой момент почти находящиеся на волоске смерти, пока они дрались один на один, пытаясь выйти оттуда живыми. Все, что помнил доктор, перед тем как быстро помчаться к водопаду — истошные крики обоих, словно они падали с высоты в пропасть, где их ждали острые камни и неизбежный печальный конец. Ватсон не мог поверить своим глазам, когда он добрался туда, никого найти в дымке воды водопада было невозможно — ни Холмса, ни его злейшего врага. Все закончилось на печальной ноте, и Джон не мог найти для себя утешения, чтобы не пасть окончательно духом. Его лучший друг и компаньон мертв. Солнечный день резво перерос с дождливый с грозами, словно даже природа понимала, что чувствует в этот момент мужчина. Холмс достаточно долгое время сидел в одном из небольших уголков, где Джон бы не увидел его, пока не выбрался наверх, забирая с собой все самое необходимое и отправляясь в путь по Европе, зная, насколько сильным стало влияние профессора Мориарти на определенные слои общества. Холмс не знал, сколько он так продержится и когда вернется домой, однако сейчас без сомнений казалось, что вся дорога окажется нелегкой. Он исколесил почти всю Европу и Азию в поисках преступников, связанных одной общей сетью, пока однажды его карта не привела его в Австралию. В Сиднее и Мельбурне он должен продержаться около месяца, чтобы найти и обезоружить мошенников, отдав их в руки правосудия. Корабль остановился в порту, пока Холмс собирал все свои вещи, а люди уже понемногу стали сходить с трапа, когда восторженные крики остальных их приветствовали. Стоило начать работать с самого утра, пока усталость не взяла вверх, подумал сыщик, оглядываясь по сторонам, изучая город. Сидней, хоть и не такой большой город, как Лондон, но Холмс просто не ожидал, что у него уйдет слишком много времени на изучение улиц и местных заведений, что к вечеру он просто ввалился с ног, пытаясь отыскать себе место, подходящее для временного ночлега, когда его почти изо всех небольших отелей выгоняли, говоря об отсутствии комнат в такое время года. Он не знал, куда податься и где переночевать, пока ему не попались на улице весьма два неприятных несколько пьяных типа, сидящих на крыльце с кружками эля и весело распевающих местные песни. — Джентльмены, скажите, где можно найти в этом городе еще ночлег, кроме тех отелей, что у вас есть? — вежливо начал Холмс, зная, как ему с самого начала не нравится эта идея. — Если все отели заняты, то можно разместиться либо в борделе, уж Мадам вошла бы в положение, — Холмс кривил губы, когда болезненные воспоминания снова всплыли в его голове. — Либо можно в той харчевне. Там такая симпатичная хозяйка, что грош цены ей нет. Если бы все были столь же очаровательны, как и она, мы бы давно уже заняли место ее мужа и проблем не было бы вообще. Мужчины засмеялись неприятным, едким смехом, что Холмс немного отодвинулся от них, смотря, как глаза то и дело у них расходятся в стороны, а руки дрожат, словно сейчас кружка упадет и разобьется на мелкие кусочки на асфальте. Выбора немного оставалось: либо бордель, либо харчевня, которая тоже оставалась ему не по душе. Однако поскольку он совершенно не знал дороги туда, ему снова пришлось обратиться к этим двум идиотам. — А дорогу не покажете, если я дам вам это? — Холмс достал из карман пальто целую гинею, и все внимание мужчин стало приковано к этой монете, которую Холмс крутил между своими пальцами. Те лишь утвердительно закивали, стоило только Холмсу кинуть им монету и они, в развалку и слегка шатаясь, пошли показывать ему дорогу, пока не остановились у данной харчевни и лишь похлопали по плечу, шепча что-то вроде имени хозяйки, которая могла бы с ним сейчас поговорить, перед тем как пустить на ночлег. Он стоял на пороге, ожидая хозяйку, пока в окне на втором этаже не увидел стройный силуэт, облаченный в корсет, что сразу же навело его мысли о несколько недавнем прошлом, о тех ярких губах и голубых проницательных глазах, и том сладком шепоте, что вечно сбивал его с пути, желая оказаться настолько рядом с ней, чтобы вообще порой забывать, какое имя ему выбрали родители и зачем он приходил к ней по вечерам. Неприятные мысли всплыли, когда он покачал головой, услышав легкий стук каблуков, уже готовясь перед открытой дверью начать целую речь, когда внутри послышался грохот и гогот, и все мысли о разговоре на пороге показались весьма грубыми и неуместными с его стороны. — Миссис Кларк, местные жители меня сюда направили, сказав, что иногда вы даете ночлег, поэтому я пришел к вам… — он не видел поначалу, кто стоял перед ним. Очевидно, он настолько был поглощен своей речью, что совершенно не позаботился посмотреть на женщину, с которой ему предстояло говорить, а когда он понял, что перед собой увидел знакомое лицо, тут же замолчал, не в силах выдавить из себя хоть одно слово. Все потонуло перед этими голубыми острыми глазами и кривой улыбкой, которая так и манила его даже спустя годы. Да, ей хватки не занимать, эта женщина не пропадет совершенно нигде! — Какая неожиданность встретить старые лица, да еще и в каком месте! — начала женщина, усмехаясь, когда она протерла руки о собственный фартук, давно позабыв о своих слишком изысканных платьях и манерах иметь помощниц для одевания и причесывания ее волос. — Что ж, добро пожаловать в Сидней голодный путник. Они смотрели всего пару мгновений друг другу в глаза, совершенно ничего не сказав, пока ее рука не потянулась к его рубашке, аккуратно поправив воротник, и Холмс ничего не мог сделать, кроме как наблюдать за этими руками, делающими свое дело. Глаза в глаза, неотрывно, словно они готовы были испепелить друг друга. Она протянула ему руку, приоткрывая дверь своего заведения, когда он напряженно продолжал стоять на пороге, не сдвинувшись с места. Все же шок все еще застилал его воспоминания о Черной Вдове. — Миссис Адлер… — его голос походил на шепот, когда он нервно снова посмотрел на нее. — Мистер Холмс…