Проект "Альфа и Омега"

      Стив двигался на свет, исходящий снизу — из гаража Старка. Бонни наверняка опять сидит там целый вечер и тратит время на чтение отчётов и докладов, медицинских карт и других документов, которые могли хоть немного содержать информации о ней. Однако, стоило подойти ему ближе он понял, что запах Бонни обманчив.       — Бак?       Мужчина поворачивается на его голос, от чего на свету ламп его железная рука сверкнула, словно удар молнии. Барнс медленно разгибается в спине, продолжая сидеть на стуле, и смотрит Роджерсу прямо в глаза, будто бросает ему вызов.       — Что ты тут делаешь? — спрашивает Стив, наблюдая как в железной руке одна за одной металлические сегменты двигаются, придвигаясь к друг другу вплотную, словно имитируют рефлекторное сокращение мышц. Кажется, так проявляется его волнение, которое он может проявить только в одиночестве.       — Пытаюсь изучить то, что изучила Бонни до меня. — Барнс снова полностью садится на стул, опираясь руками на стол и надеясь, что Стив порядочно ретируется, но не тут то было. Тогда Баки просто озвучил своё желание. — Я хочу побыть один.       Мужчина снова склоняется к бумагам, показывая всем своим видом, что этот разговор для него закончен и продолжать он его не намерен. Однако Стив подсаживается к нему на соседний стул, подхватывая какие-то медицинские показания.       — И что же? — спрашивает Роджерс, не сводя глаз с кучи бумаг. — Ты можешь довериться мне. Я-я хочу помочь.       Стив поднял на Баки глаза, и вдруг заметил некоторое просветление где-то глубоко внутри задумчивого взгляда, чёрный зрачок немного расширился. Черты его измученного лица смягчились, нитевидные губы расплылись в еле заметной улыбке, от чего его рот снова вернул капризный вид. Таким Стив помнил Баки, взбалмошный, но при этом серьёзный и ответственный молодой парень, с ноткой нахальства.       — Спасибо, Стив. Но я сам справлюсь. — он улыбнулся ему, снова отворачиваясь, и вдруг почувствовал как мужская рука легла ему на плечо.       — Конечно, но… — Роджерс немного потянул, а позже продолжил. — Но это не обязательно. Я с тобой до конца. — в казавшихся чужих глазах, промелькнуло осознание. Он вспомнил. Барнс отвёл глаза и упёрся ими в одну точку, не шевеля головой. — Я с тобой до конца. — повторил Стив и встал с места, оставляя Баки наедине с собой.

🌑🌑🌑

      Девушка не могла пошевелиться, пока мужчина направлялся к ней. Барнс будто охотник, медленно двигался по направлению к ней, а Бонни словно жертва, не могла сбежать от него.       — Бак, я… — девушка попыталась побороть свой страх, но Барнс поднял руку, в просьбе помолчать. И она подчинилась.       — Ты хотела поговорить? — неожиданно спокойным тоном спросил он. — Мне кажется, сейчас самое время.       Мужчина открыл дверь в комнату девушки и указал ей туда. Бонни нервировало его спокойствие. Обычно нервный и даже агрессивный, а сейчас хладнокровен, как убийца. Атмосфера между ними словно схлопнулась, нить не передавала импульсы, наступила полнейшая тишина. Тишина перед бурей.       — Я просил тебя оставить прошлое в прошлом. — сразу заговорил Барнс, стоило замку двери встать в позицию и заключить их в безопасность комнаты. — Я просил тебя оставить в покое то, что уже давно покойное.       — Я хочу всего лишь… — не успела договорить Бонни, как мужчина закричал:       — Я не хочу, чтобы ты копалась в том, что заставит тебя возненавидеть меня! — его глаза отблёскивали свет от настольной лампы. — Теперь ты довольна?       Он подошёл к ней и взял за руку. Она чувствовала, что он не зол, он не взбешён, он в отчаянии. Уставший, ослабевший, запутавшийся и испуганный. Барнс смотрел прямо на неё. У него наступил момент опустения. Вместо жестокого выражения лица, заработанного за столетие войны, на нём была маска болезненности и утомлённости.       — Теперь ты только и думаешь как бы завалить в постель Роджерса, потому что боишься меня. — проговорил он, не отрывая от неё взгляда блеклых голубовато-серых глаз.       — Это не так! — начала возражать девушка, чувствуя укол совести. Она врёт ему, потому что буквально только что об этом и думала.       — Ты боишься меня, потому что вспомнила, что это я убил твоего приёмного отца! Вспомнила, что это я тебя притащил на базу, где над тобой издевались. Я читал то, что ты читала.       — Остановись. — попросила она, пытаясь выдернуть руки из цепкой хватки.       — Ты узнала, что я насиловал Наташу, когда у меня был гон. Узнала, что тебя кодировали, как и меня. И не стоит врать о том, что ты не боишься того, что я знаю эти слова!       — Замолчи! — девушка закрыла глаза и вжала голову в плечи. «Он не может знать эти слова! Не может!» — кричала она сама себе.       — Ты боишься, что я буду управлять тобой. Ты боишься меня.       Он резко отпустил её руки, нервным движением, и отшатнулся ближе к постели, так, словно она плеснула в него кипящей водой. Девушка чувствовала напряжение, она ощущала, что ещё чуть-чуть и провалиться в бездну. К её ощущениям начали смешиваться и чувства Барнса. Вместе, они вдавливали её к полу, тащили вниз к тому обрыву, который образовался под гнётом ужасного.       — Я говорил тебе, оставить всё как есть. Это ты разверзла над нами пропасть. — сказал Барнс и девушка услышала в его надломленном голосе боль.       — Я хочу узнать, кто я. — сказала она, и села на постель, притягивая к себе Барнса. — Поговори со мной, слышишь? Не замыкайся.       — А я хочу покоя. — ответил он, беря её лицо в ладони. — Мы не готовы.       Эти слова прозвучали как приговор. Словно Бонни так долго вели к чему-то, уже несколько дней, и она наконец-то увидела, что это было, с глаз спала пелена. Эшафот.       — Что ты имеешь в виду? — взволновалась девушка, обхватывая за плечи Баки, пытаясь пробудить его, заставить очнуться. — Это не может быть то, о чём я думаю.       — Я имею в виду то, что мы с тобой не те люди. — Баки медленно берёт женские ладони в руки и начинает нежно, мягко целовать. Преданный, любящий. Он предстал перед ней настоящий, откровенный, в свете последних событий. — Я устал от жизни, я воевал девяносто лет, милая. — это был первый раз, когда мужчина назвал её каким-либо прозвищем. — А ты только начинаешь жить. Может наша генетика и совпадает, но мы с тобой разные.       Девушка опешила. Она смотрела, как он еле касается губами её пальцев, костяшек. Барнс был мягок в движении и убийственно жесток в словах. Да, Г.И.Д.Р.а выбрала её, она связала их судьбы в один узел. Но сейчас, когда они наконец-то свободны и могут попытаться быть вместе, он предлагает остановиться, а не стать чем-то большим, чем просто эксперимент.       — Ты не любишь меня. И никогда не сможешь полюбить. Я не тот кто тебе нужен. — говорит он и опускает голову. — Я не способен на то, чтобы… меня любили. Я плохой человек. Прости меня.       — Это не так. Стив сказал, нам просто нужно время. — Бонни начала оправдываться. Она вдруг осознала, что не может потерять сейчас то, что у них только началось. Девушка лихорадочно соображала, её трясло от холода и адреналина.       — Тебе нужен не совет Стива, а сам он. Он лучше меня. — девушка чувствует как несколько капель падает ей на колени. Барнс плачет. — Я привязался к тебе за это время, ты была единственным приятным воспоминанием из моего прошлого. Я благодарен, что меня сделали чудовищем, потому что я встретил тебя.       — Не смей со мной прощаться! — Бонни сама не ожидала от себя такого. Она почувствовала энергию, омега внутри неё развернула свою личность и начала стремится к своему альфе на помощь. — Я поеду с тобой в Ваканду. Я буду рядом с тобой, потом мы вернёмся в мир и будем жить как все обычные люди.       — Мы не обычные люди, и никогда ими не станем. К сожалению. Я уеду, соглашусь на криокамеру, а когда лекарство найдётся — исцеляюсь.       — Нет. — девушка обняла его, начала целовать щёки с солёными дорожками, лоб, прижимать к себе. — Ты не болен, Бак. — Омега внутри рвалась наружу. Ближе к альфе, ближе к любимому. Помочь, поддержать, отдаться. Бонни мягко поцеловала его, обжигая своим жарким дыханием терпкие губы мужчины.       — Ты ошибаешься. — ответил Барнс, но не смог устоять и начал целовать девушку в ответ. Его вдруг неожиданно окутало спокойствием, которого он так искал. Буря внутри стихла, покой образовался там, где ещё секунду назад болело. Появилось чувство безопасности, теперь он знал, где его место исцеления. Кажется, он нашёл свой дом, в этой хрупкой, совсем маленькой девочке.       — Если ты хочешь, я больше никогда не буду копать прошлое. Я согласна, только останься со мной. — девушка чувствовала, что если отпустит его, то жизнь пройдёт мимо неё. Единственный кусочек прошлого, который она сейчас хочет — он и ничего больше. Плевать кто она, без него она никогда не станет кем-то, а будет лишь тенью чего-то человеческого. Никем и ничем, раствориться в пространстве, потеряет опору и рассыплется на тысячи атомов.       — Я бы хотел встретить тебя в другой жизни. — вдруг неожиданно заговорил Барнс, поднимая виноватые глаза и неотрывно смотря на девушку. — Встретиться где-нибудь в книжном магазине, пригласить на кофе в соседнем здании. Мы бы провели там весь вечер, обсуждая жизнь. Я бы понял, что ты тот пазл которого не хватало в моей жизни.       Баки медленно положил свою ладонь на её лицо, словно боялся, что она сейчас исчезнет, как иллюзия его воспалённого и больного мозга. Они снова долго целовались, в этих сочетаниях губ не было ни капли страсти. В этих горьких вкусах чувствовалась боль, отчаяние и прощение.       — Я бы попросил довести тебя до дома, потому что начался дождь. Отдал бы тебе свой пиджак, который так прекрасно на тебе смотрелся бы. — мужчина завёл волосы за ухо девушки, чтобы лучше видеть её мерцающие глаза. — Ты бы пригласила меня к себе домой, потому что я промок до нитки, и ты не хочешь, чтобы я заболел. Наши встречи повторялись бы чаще. Мы бы начали встречаться, съехались. Ты бы готовила мне завтрак перед работой, а я тебе ужин вечером после того как ты уставшая приходила бы ко мне. Я бы обнимал и целовал тебя, целую ночь, не давал бы уснуть. Брал бы тебя на кухонном столе по утрам, пока яичница горит на плите, а кофе убегал бы их турки. И однажды я бы сделал тебе предложение, ты бы расплакалась от счастья и согласилась бы. А после известила меня о том, что я буду отцом малыша или малышки. У нас был бы прекрасный ребёнок, мы были бы счастливой семьёй и жили в светлом доме.       Он замолчал, видя, как Бонни начинает плакать. Её глаза начали сверкать из-за слёз, их пелена встала у самой кромки. Барнс стирает дорожку слёз с её мягкой кожи. Всё это нагнетало его душевное состояние. Он вдруг понял, что настолько её любит. И это не было по воле его внутреннего альфы, такие чувства неподвластны животным инстинктам.       — Но мы познакомились, когда я убил твоего приёмного отца. Я принёс тебя на руках на базу, потому что чувствовал, что ты больше, чем хрупкое тело. Я позволил избивать тебя, сделать тебя суперсолдатом, потому что знал, что ты моя. Ты уже тогда была частью меня. Я позволил всем этим врачам замораживать тебя, кодировать, и заставлять убивать. Я плохой. — девушка неожиданно встрепенулась, и закрыла его рот рукой. На неё смотрели выцветшие, больные глаза, сиявшие от слёз и лихорадки чувств.       — Я всегда знала, что в моей истории ты не был злодеем. Ты больше, чем Зимний Солдат. Ты мой альфа, столетний мужчина, которому я готова отдаться прямо здесь, потому что люблю тебя! — она расплакалась ещё больше, прижалась к его груди и так сильно обхватила, что сама испугалась собственной силы. Она никогда так ещё не боялась остаться одной. — Я не понимала, почему ты так важен для меня. Но я люблю тебя, люблю! Мне плевать кто ты для других, убийца, насильник, психопат, чудовище, орудие. Для меня ты никогда не будешь злодеем, пожалуйста, не покидай меня, Джеймс, иначе я умру!       — Тихо-тихо. — он прижал её к себе.       Резко он почувствовал как нить, связывающая их, неожиданно окрепла. Это ощущалось как клинок в сердце — резкая боль, вырывающая дух из тела, но заставляющая сердце забиться в сто крат сильнее. В его тело влилась новая кровь, новая сила. Он ощутил прилив энергии, готовность снова совершать что-то в своей жизни. Мускулистое тело окрепло, словно накачало новые мышцы. Кости укрепились, словно в броню, а перед глазами вспыхнул свет, и мир снова стал ярок.       — Я плохая омега, потому что лишала тебя силы, вместо того, чтобы давать её. Ты чувствуешь? — девушка подняла заплаканные, немного осоловелые глаза. Она резко побледнела, пухлые губы приобрели нитевидную форму, потому что она их сжала, словно в порыве тошноты.       — Да. Как… как ты это сделала? — Барнс выглядел удивлённым. Даже сыворотка не воздействовала на него так, в октябре 43 года, когда он умирал от воспаления лёгких на операционном столе доктора Золы.       — Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты уходил. Заберу всю мою силу, но останься со мной. — проговорила она, снова опуская глаза и устало кладя голову на окрепшие плечи.       — Что это значит? — отрывая от себя Бонни, он заставил посмотреть её на себя, но она лишь снова поцеловала его, и Барнс снова почувствовал прилив сил. Крепкая нить заимпульсировала, словно сердце. — Не смей так больше делать. — проговорил он, отрываясь от неё. — Я не хочу, чтобы ты слабела.       — Я была создана, чтобы укреплять тебя. — проговорила она, бледными губами. — Омеги восстанавливаются быстрее альф. Г.И.Д.Р.а создала меня, для того, чтобы ты мог быстро восстанавливаться. Я никогда не должна была участвовать в боях, и копить энергию для тебя.       — Я не хочу этим пользоваться. — агрессивно начал отрицать он природу действия его новой силы.       — Это не будет зависеть от тебя, не переживай. — Бонни улыбнулась его хитрой улыбкой и мягко ударилась об его нос своим, словно кошка, которая ластиться к хозяину.       — Тебе надо отдохнуть. — проговорил Барнс, подкладывая свою руку под женскую талию, чтобы девушку было удобнее уложить на постель.       — Только если ты будешь рядом. — Кларк схватилась за его футболку, притягивая к себе мужчину, в ворох одеял и подушек.

🌑🌑🌑

      Спустя час внутри здания штаба начались шевеления, которые Барнс и Кларк быстро почувствовали. Шёпот, окружающее их волнение почти ощущалось на физическом уровне. Когда Бонни проснулась от неясных чувств, Баки уже неотрывно смотрел на дверь, ожидая, когда в неё кто-нибудь войдёт.       — Что случилось? — спросила она у мужчины, так как альфы в понимании духовного мира были сильнее.       — Старк.       Стоило мужчине это только сказать, девушка испуганно вскочила. Она чувствовала своим нутром, Старк взволнован из-за Питера. Последние дни Тони был нервозен, в ответах про Паркера никогда не чувствовалось уверенности, а в течении последних часов, он не выходил из его палаты.       Бонни открыла шкаф, чтобы переодеться во что-то чистое. Запах собственной крови на одежде начал неожиданно раздражать её. Она быстро сняла грязную толстовку, закинув её в ведро с остальным бельём, когда почувствовала холодный металл на коже спины. Её пробрала дрожь.       Барнс нежно водил по бледной коже девушки, вдоль лямок спортивного лифчика. Он впервые за долгое время видел почти голое тело Бонни на трезвую голову. В прошлый раз, он был одурманен гормонами, но сейчас он видел её. Ужасно хрупкое, костлявое тело, казалось почти прозрачным на фоне Барнса. Синяки и шрамы покрывали всю спину.       Способное атлетичное тело было потеряно из-за вечных голоданий, недоеданий и стрессов. В ней было сыворотка, это было видно: под белой кожей двигались мышцы, но такая худоба придавала ей жилистый вид.       — Нам надо будет заняться твоим здоровьем. — проговорил Баки, продолжая нежно гладить кожу кибернетической рукой. Ощущать такие прикосновения было немного жутко, но Бонни с каждой секундой нравилось это чувство. Чувство правильности его неисправности. Её альфа должен быть таким.       — Я давно не тренировалась, так как надо. — ответила девушка, поворачиваясь к мужчине лицом.       — Теперь мы каждое утро будем ходить в спортивный зал. Я займусь твоим питанием. — он начал убирать железную руку, но девушка перехватила её и приложила к своей щеке, начиная медленно ласкаться об неё. Ей хотелось затеряться в своих ощущениях, но не сейчас. Не сейчас, когда что-то происходит за гранью их маленького мирка, находящегося в этой тесной комнатке.       — Сейчас, когда я начну правильно применять свою силу, я буду чувствовать себя гораздо лучше. Не переживай. — ответила она и всё же отпускала его руку. Быстрым движением она спустила толстовку вниз, чтобы скрыть изуродованное и изнурённое тело.

🌑🌑🌑

      — Что случилось? — спрашивает Бонни, спускаясь в гостиную и смотря на спину Старка, который прятал лицо в ладонях. Напротив него стояла Ванда, сама не своя. Остывшая чашка с кофе стояла на столе.       — Ничего. — ответил мужчина, смотря на сзади идущего Барнса, намекая, что не собирается с ним делится ничем. Вражда не утихала между ними, после того как раскрылось убийство семейства Старков.       — Тони. — позвала его девушка, переключая на себя внимание. — Всё хорошо, расскажи.       — Дело в Питере…