Mute beauty

      Дживон очнулся в своём автомобиле от нервного сна на задних креслах; телефон молчал, и эта тишина резала слух и напрягала все рецепторы, вызывая новые приступы тошноты. Хёк прислал лишь одно сообщение в шесть утра: «Видели похожую девушку в окрестностях Ильсана», а сейчас было уже девять — слишком рано для раскалывающейся головы мужчины, что нормально не спал и не ел несколько дней. Ким протёр будто бы песком засыпанные глаза, широко зевнул и хрустнул шеей, перебираясь вперёд, к рулю, и замечая на лобовом стекле бумажку с выписанным штрафом за парковку в неположенном месте.       Позвонил Ханбин, спросил о том, не нашли ли Энн, но наткнулся только на «нет» с придыханием и оборванным сердцем. Он сам не спал уже пару ночей, действовал на автоматизме, оформляя людей; телефон девушки до сих пор лежал перед ним, являясь напоминанием о страшных событиях. Без Энн жизнь в мотеле угасла, ведь все суетились рядом с ней, заботились, вели себя, будто она — их младшая сестрёнка, ещё не видевшая жизни. Жаль, что только Бин осознавал, что девушка нюхнула всей чернухи сполна, сбегала из таких ситуаций, в которых никто из работниц мотеля никогда не был. Наверно, в этом и был минус немоты — она не могла рассказать обо всём, даже если бы захотела, потому лицо, эмоции играли важную роль, в них скользила боль, отражалось отчаяние и виделось насилие, что было пережито девушкой.       — Позвони, когда будут хоть какие-то сведения, — проговорил Ханбин, отдавая бейдж администратора штатному работнику, и махнул на свою каморку — ушёл туда и попросил не беспокоить.       — Конечно.       Чувствуя кислоту во рту, Бобби закурил, выйдя из салона, и засунул в задний карман мятых штанов выписанный штраф — потом уже заплатит, когда доберётся до дома и нормально отоспится. После брошенного на дорогу окурка мужчина сел обратно в автомобиль и поехал на заправку, при которой располагались душевая и прачечная: пускай всё это было непривычно человеку, что прожил всю сознательную жизнь в богатой семье, главное, что его тут никто не заметит.       Заправив полностью бак, Бобби походил по прилегающему магазину, и вскоре на кассе перед девушкой в форме заправочной станции была бутылочка шампуня, гель для душа, средства для гигиены полости рта и кое-какая еда чисто на перекус, а следом прозвучала просьба заварить американо и номер бензоколонки. Работница без лишних слов сделала всё, что требовалось, и вскоре мужчина, припарковавшись, вошёл в здание душевой и прачечной, дабы позаботиться впервые за некоторое время о себе. Пахло хлоркой, тарифы были расписаны чётко и по существу, и в окошечке показалось сонное лицо молодого человека, не спавшего после ночной смены, что выставил терминал для оплаты и даже не удивился чёрной банковской карте. И не таких птиц высокого полёта можно встретить на обычных захолустных дорогах, потому и визит Кима остался без особо пристального внимания со стороны.       Поставив практически разрядившийся телефон на зарядку, а стаканчик кофе на скамейку, Дживон размял мышцы и впервые за несколько дней скинул всю одежду в стиральную машину, обмотав бёдра выданным одноразовым полотенцем. Зарядив стирку, мужчина прошёл в душевую и с наслаждением наконец-то вымылся, стоя под хлёсткими струями душа, хоть напор воды скакал, лился то горячий, то холодный кипяток. Кожа была красной, распаренной, и Дживон вынул свежевыстиранную одежду, засовывая её в сушилку и садясь на скамейку рядом со своим стаканчиком с чуть остывшим кофе. Мужчина принялся неторопливо его прихлёбывать, хотя, как всегда, это был дешёвый растворимый напиток, который без добавок в виде сливок или молока было пить совершенно нереально.       Может, стоит бросить уютный дом, семью и просто посвятить всю жизнь поиску Энн? Это глупо — жить в вечном страхе, в вечной погоне, но даже если будет хоть малюсенькая надежда на то, что девушка ещё способна дышать, то банально надо действовать, не сидеть. Бобби готов хлебать литры кофе, не смыкать глаз и ехать, осматривать окрестности и ночевать на парковках в машине; он готов часами слушать радио, передающее новости о найденных телах, и если бы сказали об определённых приметах, то он бы сразу поехал на опознание тела. Дживон страшился этого, всё внутри сжималось, но он осознавал, что это банально надо — если не он опознает Энн, то кто? Не Ханбин, Дживон ему не доверял, слишком уж у него цепкий взгляд да такие глаза, что за эту девушку сам голову сложит.       Кажется, мужчина начал всерьёз ревновать. Нахождение наедине с собой портило его сознание, погружая в такие дебри, из которых выбираться страшно.       А если честно, то и не хотелось.       Раздался звук, оповещающий об окончании сушки, и Ким поднялся, выкидывая пустой стаканчик из-под кофе в мусорную корзину, вынимая вещи и быстро их надевая. Сегодня как никогда он чувствовал себя живым, даже солнце, казалось, светило ярче и сильнее радовало коричневые опадающие листья. Хоть и начинались уже заморозки, хватающие за нос, люди надевали более тяжёлые и объёмные куртки, у Дживона на душе была тёплая спокойная весна, вспомнились сразу моменты из начальной школы. Кажется, детство — это самый беззаботный момент жизни, когда мальчишка был ещё не таким извращённым, грязным, жадным до женского внимания и алкоголя. Что произошло бы, если бы он не родился в богатой семье? Может, уже, отслужив после школы в армии, он бы имел стабильную работу, счастливую жену и двух прекрасных детей — девочку и мальчика. Ему хотелось семьи где-то внутри себя, но не жены в виде Чевон, от которой явно никакого добра не дождёшься, лишь помои на голову и тонну ненависти. Вместо детей родятся куклы, безликие, со злыми глазами-бусинами, одетые в отглаженные платьица; они будут похожи на свою мать, брать с неё пример и всячески выводить из себя отца, который будет готов на всё ради дочек.       К сожалению, но это так — дети являлись слабостью Дживона, и какими бы чертями с кошачьими коготками они бы ни были, он бы смог их оправдать.       Дживон чуть ли не задохнулся, когда Ханбин позвонил вновь, но трубку не взял — зачем, если спустя час всё равно не было никакой информации от детектива? В сообщении, что пришло спустя две минуты, Бин просил приехать: ему было тревожно оставаться одному в мотеле, что сегодня в прямом смысле закрылся из-за очередного приезда Донхёка. Надо же, друг не сообщил о ходе расследования, но обиды не чувствовалось — всё равно они не общались долгое время, погружённые в собственные жизни, переживания. После нового стаканчика растворимого кофе без молока, когда порошок буквально лип к языку и горлу, Ким, покинув парковку, включил навигатор, настраивая его и вбивая адрес «Полой покрышки».       На парковке было практически пустынно, за исключением двух машин: «Форд» Донхёка, семейный автомобиль, и теперь «Кадилак» Дживона тоже стоял, будто бы брошенный. Кажется, он впервые сюда приехал при свете солнца, а не когда ночь окутывала в объятия, или же, наоборот, заря только занималась, а на дороге никого, кроме мужчины в одинокой машине, не было. Мотель выглядел слишком обычно и бедно, в глаза бросалась крошащаяся штукатурка и потрескавшиеся оконные рамы, и всё это требовало капитального ремонта. Зайдя внутрь, Бобби увидел порядком уставшего Ханбина и Донхёка, что курил уже явно третью сигарету, стряхивая пепел в небольшую пластмассовую ёмкость, напоминающую пепельницу. Странно, вроде как из полицейских, знал все постановления, законы, изучал штрафы, а курил в помещении мотеля, в общественном месте, где совершенно нет нужных кабинок.       — История, конечно, просто охуительная, — сказал Хёк, выпуская дым, и Бин округлил глаза — видимо, впервые услышал мат из уст детектива. — Как ты вообще вляпался в эту историю, Дживон? Какого чёрта?       Обилие мата могло бы обескуражить любого, кто до этого не общался с Донхёком, но Бобби давно его знал, потому никаких эмоций не выказал, даже ноздри не раздулись. Хёк был одним из самых спокойных людей в круге общения Дживона, остальные чудили ещё хлеще: материться могли через слово, курили сигарету за сигаретой, пили алкоголь, не смешанный ни с соком, ни с водой, ни с содовой. Наверно, всю спесь можно сбить только женитьбой на девушке, что приласкает внутреннего зверя и не спустит с цепи, лишь изредка поиграет, даст поцарапать руки, но потом пригрозит пальчиком. Санха действительно приручила детектива, показала ему, что такое счастье, любовь, смогла излечить от пьянства и балагурства, что мешало его статусу: Донхёк не являлся сыночком богатых родителей, которые позволили ему утонуть в грехе и пороке, но их доходы были «на уровне», дабы помочь отпрыску учиться и подняться на ноги.       — Если бы не Санха, я бы не окончил академию, — пожал как-то плечами Ким, допивая виски с содовой, принципиально один стакан, и не попросил повторить, что было ему не свойственно. Но ладно, причуды женатых, что еле-еле пережили медовый месяц на Чеджу, буквально заставляя соседей по номерам в отеле съезжать из-за слишком уж громкого секса, зато его новоиспечённая жена действительно была довольна всем, что удивительно — порой девушку многое не устраивало. — Вы не представляете, как я люблю её.       — Подкаблучник, — Джунэ пнул мужчину под колено, и тот сморщился — чувствовал уже, что зря начал рассказывать про девушку, которая готова была спать на работе, дабы зарабатывать больше, но при этом была отменной хозяйкой, умеющей делать хорошие кимчи, будто с молоком матери всосала. — Понимаю, если бы минет хороший делала, когда вы переспали в первый раз, ты вообще её бревном назвал и сказал, что ни за что в жизни больше не будешь с ней даже рядом стоять.       Человеческое мнение весьма переменчиво, от первого впечатления мало что зависит, а Ку Джунэ — пиздабол, которого не любили женщины за его чрезмерную болтливость и хвастовство, а ещё то, что он мнил себя выше всех остальных. Совершенное высшее существо, совершенное в своей духовной уродливости, презрении к окружающим, а ещё конченый ублюдок, не способный сказать о людях чего-то хорошего, ведь в каждом, буквально в каждом видел отрицательные черты. Говорят, что то, что нас раздражало в собеседнике — отражение нас самих, и Джунэ бесили в людях несколько факторов: бесконечное желание хвастаться, неспособность не зависеть от родителей и безграничное пьянство, выжигающее внутренности и убивающее мозг. Всем этим был заражён и сам мужчина: бухал, не просыхая, потом позорил родителей, хоть и выполнял каждое их поручение, а потом говорил всем, какой он хороший, будто он — пуп Земли, оплот семьи и способен мигом осушить океан, дабы между континентами не было никакой разницы.       — Прежде чем бросаться такими словами, найди женщину, которая способна выдержать твой пиздёж дольше, чем пять минут — примерно столько тебе хватит, чтобы кончить, — проговорил Джинхван тогда, немало шокируя друзей. Да, потом у него появилась девушка, а впоследствии и невеста, и от этого Джунэ, казалось, смог заткнуться, но находить себе даму сердца не спешил — решил, что можно пожить свободным человеком ещё лет пять, а там уже ему родители помогут найти подходящую кандидатку. Даму члена он подберёт придирчивым взглядом, лукавой улыбкой и обещанием заплатить за парочку приторных коктейлей со сладкими фруктами на закуску, а они, наивные глупышки, прельщённые такими речами и обещаниями, падали к нему в постель и не замечали никакого дискомфорта.       Казалось, Дживон находился в мотеле слишком долго: разговаривал с Донхёком, обсуждая очередную выплату, потому что работа была уже проделана колоссальная, а потом сидел рядом с Ханбином, что заламывал пальцы и выглядел слишком нервным. Его бизнес, маленькая лодка, в которой он знал каждую смазанную смолой доску и каждый маленький гвоздик, был под угрозой потопления, если сюда на самом деле заходили сутенёры. От осознания потери кружилась голова, но оба Кима понимали, что отчаиваться рано, тем более что теперь фотография Энн была у Хёка, а тот знал, что делать дальше, ведь всему этому его учили, а на тот момент молодой юноша с блестящими глазами, только-только окончивший школу, всё слушал.       — Ему вообще можно доверять? От него веет неприязнью, — Ханбин поморщился и передёрнул плечами, будто желая сбросить с себя какой-то невидимый груз. Этой тяжестью была пропажа Энн, которая знатно его волновала и занимала все его мысли, зато давала понимание, что эта девушка, скрывающаяся за псевдонимами, была очень близка всем.       — Хёк просто не привык к таким делам, — проговорил Дживон, отдёргивая себя от пачки сигарет, что покоилась в кармане штанов; ему хотелось сейчас закурить, но он старался сдерживаться. — Честно говоря, вживую мы поговорили с ним впервые за долгое время, он мне уже выговаривал за то, что я с проституткой связался, так что надо просто принять его характер — зато детектив хороший, ценнее всего национального агентства, уж поверь мне.       Бобби понял, что за день выпил только два стаканчика чёрного кофе и ничего не съел — потому и живот заболел, потребовав пищи; как бы Будда ни говорил, что надо отказываться от всего, если перестанешь есть — просто умрёшь и не познаешь нирвану. Именно поэтому Ханбин кивнул на столовую мотеля, где сидели тихо, как мыши, сотрудники, лишь изредка о чём-то переговариваясь и попивая тёплый чай, дабы потом при выходе не замёрзнуть. Девушки, работающие на кухне, быстро сообразили на всех и вынесли еду на столики, пленяя каждого прекрасным ароматом приготовленных блюд, пускай они были просты, но сытость вскоре осела в животах и слегка ленивой голове Дживона, которому надо было уезжать. Он решил вернуться домой, ночевать там и не ломать комедию, находясь в машине все двадцать четыре часа в сутки, как какой-то отшельник, потому и быстро встал, допивая непривычно сладкий чай, и пошёл с хозяином «Полой покрышки» в сторону выхода.       — Скажи честно — ты влюблён в Энн? — спросил Бобби, не глядя на администратора, что постарался спрятать глаза, будто был в чём-то виноват — и нет, он не был влюблён в девушку, он безгранично её уважал и был просто-напросто привязан. — Хорошо… тогда почему ты её так сильно хочешь найти? Рабочих рук у тебя в мотеле полно.       — Она похожа на ребёнка в огромном мире, что сожрёт её и не подавится, — прямо ответил мужчина, присаживаясь на скамейку и вздыхая. — Лишь из-за этого я хочу о ней позаботиться. А ты точно влюблён в неё, Дживон. Сотню раз подумай, прежде чем предложить ей что-либо — у Энн непростая жизнь, твои обещания могут просто доломать в ней то, что сломано давно.       — Ты действительно так считаешь? — вопрос остался без ответа, и Бобби, горько хмыкнув, вышел на улицу, ёжась от холода и с неудовольствием слыша трезвонящий мобильник. Звонил Джунэ, и не дай бог он принёс плохие вести, Ким же приедет специально и в землю зароет по самую макушку, чтобы знал, что тот совершил и какое зло наплодил.       — Алло, Боббс, прикольнись, тут немая проститутка! Приезжай скорее, это такое зрелище, она бухая, явно под наркотой, но такая вау!       Телефон оказался выключенным, задница — в мягком автомобильном кресле, а Дживона тошнило от осознания того, что он вынужден ехать на мальчишник из-за вот такой вот нелепой наводки. Но… это ведь не могла быть Энн, верно?..