Mute beauty

      Дживон редко делал что-то для женщин, в принципе, как и они для него — зачем, если не нужно, если всё равно холод в груди и незаинтересованность во взгляде тёмных карих глаз, затянутых поволокой презрения? Ради Энн он был готов на многое, поэтому и гнал машину вперёд, глаза слезились, но он не позволял себе даже проявить хоть какие-то эмоции: нельзя, мужчины не плачут и должны владеть собой. Лишь женщины имеют право на эмоции, истерики и крики с битьём посуды, чтобы потом, успокоившись, собирать осколки, будто собственного сердца, и выкидывать их в мусорную корзину. Можно потом купить хоть сотню тарелок, несколько фарфоровых сервизов, но разбитые, разорванные сердечные жилы не склеить кипящей смолой, ведь потом оно будет неспособно функционировать, а новый орган не приобретёшь безболезненно для самого себя и своего кошелька.       Ким, казалось, потерялся в большом городе, не мог мыслить в нём, метался по дороге, будто пьяный, но патрульные не брали его, принимая под белы рученьки, ведь осознавали — на таких машинах не ездят обыватели, а останавливать высокопоставленное лицо и выслушивать потом нотации не особо хочется. Бобби смог успокоиться только на парковке, когда слушал бьющую по голове музыку, вырывающуюся из клуба, а потом, как только взял себя в руки, вышел из машины, вдыхая холодный воздух и ёжась в тонкой куртке. Вот дурак, почему, когда уходил из дома, не взял с собой что-то более существенное?       Клуб «Loser-Lover» был не особо известным, но любимым у шайки друзей, в особенности у Джинхвана, у которого даже хорошие, на удивление, воспоминания с ним связаны. Это, на самом деле, было прекрасно — не все могли похвастаться хорошими историями о клубе, его обитателях и вежливых девочках с мягкими ладонями и ягодицами. Дживона знали, потому поприветствовали и сказали, что весь клуб арендован, и пускай было обещано всё сделать «цивильненько», ничего цивильного и уж тем более обыденного здесь не было: только жаркие девочки, случайно и неслучайно забредшие парни, море алкоголя, кальяны и музыка, басами убивающая слух. Какой тут мальчишник чисто для своих, это уже вечеринка для всех, кто только забрёл, будь то случайно или же специально.       Некоторые люди особенно привлекали внимание: стояли обособленно, и это были мужчины лет за сорок, которые стопроцентно не входили в круг знакомых Джинхвана, который старался быть ближе к юной аудитории. Может, дело было в том, что его мать работала модельером и следила за всеми модными подростковыми тенденциями, а затем заставляла сына проводить опросы, сближаться с людьми. В конечном итоге Хвану оказалось проще разговаривать со школьниками и студентами, чей жизненный опыт не особо богатый, наверно, потому и выбрал девушку младше себя, зато с горящими глазами, свежими идеями и желанием вложиться в уже семейное дело. Если возвратиться к разговору о мужчинах, то в их появлении не было ничего странного или впечатляющего — сутенёров Дживон раскусывал на раз-два, только они наблюдали за каждым парнем, будто геи, а также косились на своих девочек. Каждая из них — талантливо накрашенная кукла, хорошо одетая, улыбающаяся ртом, не глазами, и когда хоть кто-то подходил, они сразу же кокетничали, открыто показывая то, кем являлись, хотя бы грудь сразу не оголяли и юбки не задирали.       Мерзко, ведь они отличались от Энн: шумные, яркие, ни разу не избитые, а наоборот, как экзотические птицы, держащиеся в клетках и выпускающиеся лишь для того, чтобы покрасоваться перед молодыми мужчинами. Дживон — лакомый кусочек, всё в его облике кричало о богатстве, пускай выглядел он помятым, невыспавшимся, а кости и мышцы ныли из-за нескольких дней сна в неудобной позе. Власть, исходящая от людей волнами, чувствовалась, и особо яро это ощущали представители нижних слоёв населения, пригибая голову, горбя плечи и чуть подкашивая колени. На него смотрели, облизывались, девушка в полушубке и тонком платье приблизилась к Киму, принимаясь ворковать, как голубица, но он лишь мотнул головой — раз ему сказали, что тут немая проститутка, значит, она ему и нужна.       — Котик, оплата почасовая, не поминутная, это будет удобно, если ты захочешь, чтобы я осталась с тобой на ночь, — шлюха улыбнулась алыми губами, схватилась за мужское запястье и чуть ли не вывернула его, потому что Бобби дёрнулся в сторону, желая оттолкнуть от себя девушку. — Я тебе понравлюсь, поверь, я умею всё.       — Слушай сюда, — грозный взгляд остудил пыл разодетой проститутки, что явно была бордельной, не с трассы, не вкусившей зла и горечь этого мира — знай только мани к себе пальчиком мужчин среднего и высокого достатка, лежи под ними и издавай подобие стонов, — мне сказали, что тут есть немая девочка. Ты её видела?       — Для тебя я могу и немой стать, — продолжила наступление проститутка.       Тупая блядь.       — Если можешь стать, то заткни свой рот и отстань от меня, — Дживон вырвал руку из пальцев кокетки.       Джунэ уже давно заметил друга, что пробирался через толпу пьяных тел, потому ухмыльнулся и показал на него Джинхвану, мол, смотри, припёрся, услышав о девочках, — точно ли Бобсу требовалась компания друзей, если ему банально нужны проститутки, за которых он сам платить не будет? Отвратительная позиция, к слову, пользоваться благами других людей, лишь изредка давая понять, что, мол, да, мы друзья, ты не понимаешь этого? Мы же с тобой вместе нажрались когда-то в школе, а потом блевали на уроках, склоняли к интиму разных официанток на мероприятиях, которые за золотые часы Картье раздвинут ноги, даже если они девственницы, не имеющие в своей жизни парня. Алчность, кругом жажда наживы, и ещё один грех, Похоть, скрашивала время, проведённое с противоположным полом, в особые цвета.       — Кто у нас тут пришёл, — проговорил, ухмыляясь, Ку, ударяясь кулаками с порядком уставшим от музыки Кимом; бутылку с пивом сразу вложили, несмотря на слова «я за рулём», и в принципе, кого ебать должно, что Бобби водил машину? Вроде как ни разу не жаловался на то, что ему что-то нельзя, почему за это краткое время мужчина так сильно изменился? — Ты чего-то помятым выглядишь.       — Я сплю уже несколько дней в машине, куда там выглядеть нормально, — пробормотал Бобби, кашляя от дыма, что в его лицо выдохнула мимо проходящая девушка. Господи, как же он ненавидел этих блядей, по-другому их назвать язык уж точно не поворачивался, злость уже не кипела, в сухом остатке были лишь банальная усталость и надежда, что Энн как можно скорее найдётся. Он пиздец как скучал, очень сильно желал её увидеть и хотел к ней прикоснуться, чтобы она знала — Бобби тот человек, что будет ждать её вечно, выкупит, даст прийти в себя и ни за что и никогда не бросит.       — Родители выгнали? — Джинхван протянул пачку сигарет, и Дживон с удовольствием стрельнул одну из множества, тотчас же подкуривая и поздравляя друга с мальчишником и скорой свадьбой — жаль только, что никакой подарок не припас, а просто вломился на мероприятие, тем более не ради друга, а ради какой-то там Энн.       — Если бы. Я и приехал лишь ради неё, — слова покинули губы и растворились в воздухе, Джинхван явно был не в восторге от этой фразы, а Джунэ лишь ухмыльнулся, подтверждая свои догадки. Да, Бобби были нужны лишь проститутки, бесплатный алкоголь да крепкие сигареты — вопросы дружбы и единения, если оно не сексуальное, его не волновали. — Джунэ, ты говорил, что тут немая девушка. Где она?       — Да вот где-то тут ночная бабочка порхает, думаешь, я ебу? — Ку говорил грубо, потому что сделал свои выводы, а Ким, обозлившись, махнул рукой на всё — столько бессонных ночей не стоили ссор и потери дружбы, пускай она была не особо искренней и чистой, как у детей. Дела взрослых — их дела, в них не стоит вмешиваться, засовывать нос, а потом выносить сор за порог, дабы там сплетничать, как полностью отбитые люди. — Иди ищи её. Ты же только на это и способен.       Обидная реплика была пропущена мимо ушей, Дживон развернулся к друзьям спиной и вновь нырнул в толпу, практически шепча имя Энн и прося её подать знак, что она точно здесь, она его слышала и чувствовала, в чём мужчина не сомневался. Они будто душой повязаны, пускай он поступил как ублюдок, не общаясь с ней и не назначая встреч, на которых она отдыхала физически. Спасибо, Бобби уже осознал всю свою никчёмность, всю свою глупость и душевную уродливость, когда среагировал лишь после «Помоги мне», пришедшего в момент всей трагедии. Сейчас он хотел прижать к себе эту девочку, погладить по коротким волосам и сказать, что она в безопасности, ей не стоит беспокоиться о собственном будущем.       И чёрт, он не ожидал, что увидит её так скоро.       Энн, такая нежная в тёмном платье, что свободно обрамляло колени и скрывало большинство синяков, была необычайно хрупкой: красные тени сливались с синяками под глазами и полопавшимися капиллярами, искусанные губы, подкрашенные розовой помадой, были слегка приоткрыты. Честно, Дживон чуть сознание не потерял, когда увидел её, целую и невредимую, пускай рукава одежды прикрывали запястья, да и общая оценка вида говорила чётко «неудовлетворительно». К ней клеился парень из многочисленных знакомых Джинхвана, что-то шептал ей на ухо, поглаживал запястье и вёл себя так, будто буквально через две секунды она отдастся ему на барной стойке. Взгляд Энн был настолько отсутствующим, что казалось, будто её разумом владели наркотические вещества, и от этого в венах Кима вскипела злость — не успел, её уже испортили, сломали и подавили заново, сделали такой же куклой, как и остальных, но церемониться не стали — она же немая.       — Ну чего ты молчишь? — услышал слова похабщика Бобби и будто отмер, сразу же подлетая к парню и хватая его за воротник рубашки, будто желая задушить. — А ты кто вообще такой?       — Тебя ебать не должно, — кулак встретился со слегка исказившимися в презрении чертами лица, и парень практически упал на пол, сразу же отползая от агрессивного конкурента, что стал невообразимо нежным в один миг. Таково большинство молодых людей — с женщинами, в которых они влюблены, они нежны и ласковы, в то время как с мужчинами, что представляли опасность для их золотца, они жестоки. — Энн?       Взгляд девушки был слишком отсутствующим, казалось, она даже не узнала Дживона, настолько её сознание подчинялось воле веществ, что циркулировали в её крови. Она взглянула на него вполне осознанно лишь через секунду, смогла понять, кто стоял перед ней, а потом будто задохнулась, отскакивая к барной стойке и не веря своим глазами, — нет, не мог Бобби вот так вот её найти, пускай теперь от него пахло не Armani, да и костюм не бизнес-класса, это был он. Он — тот, чьё имя она проговаривала немыми губами, тот, о ком думала, когда блевала после смешения водки и пива, тот, кто пообещал наравне с Ханбином о ней позаботиться, пусть своими, не общепринятыми способами. Она нуждалась в этом мужчине, и что было приятно, так это осознание, что он тоже нуждался в ней.       — Ты должна уехать со мной, — Дживон видел её состояние, а затем почувствовал, как она буквально вцепилась в его руки, качая головой и показывая на всю себя. Да, работа, ничто не поделаешь, её просто впихнули в лимузин с девочками, что ворковали, пили шампанское и занюхивали дорожки, хотя казалось, что нельзя иметь больше наркотиков в крови. Да и как они не померли при таких стрессах и графике, когда могут просто избить до кровавых синяков на лице, а потом сказать собираться, ведь где-то понадобились девочки. — Почему ты не можешь со мной уехать?       Девушка достала телефон из небольшого кармана платья, открывая заметки и облизнув губы, и Бобби вскоре стал наблюдать за быстрыми пальцами кореянки, что набирали пару фраз с ошибками: «Тут мой сутенёр. Ему нужны деньги». Не было же у неё до этого сутенёра, никто не следил, ведь на трассе каждый сам за себя, каждый готов урвать сочный кусок, а затем ни с кем не делиться, ведь пускай даже такой, но это заработок.       — Я заплачу столько, сколько нужно, — мысли Кима были настолько хаотичными, а движениям резкими, что Энн, не могущая спокойно стоять на месте, ухмыльнулась, опираясь на стойку, а потом чувствуя на талии мужские руки. Сколько раз её изнасиловали за эти несколько дней? Сколько раз били по щекам, душили, связывали, делали всё, лишь бы ей было больно? Не стоило удивляться реакции отторжения, когда девушка отскочила от рук Бобби, а он с «прости, прости», вырывающимся из самого горла, выставил вперёд ладони. — Где твой сутенёр?       Энн не касалась его, вела вперёд, сквозь толпу, и взгляд Дживона был сосредоточен только на девушке с короткими волосами, что еле-еле доставали до плеч — это противоестественно, но он был влюблён в эту жрицу любви, следовал за ней везде, готов был сделать всё, лишь бы она казалась на свободе. Это нормально, что человек борется за любовь, но со стороны Джунэ и Джинхвана, что открывали уже вроде как десятую бутылку шампанского за всё празднество, выглядело сие действие забавно. Взрослый лоб, а загоны как у малолетки со спермотоксикозом, который не знал, куда свой член деть — то ли в свою руку, то ли в постороннюю девушку, которая будет не против секса. Пускай Ку и Ким не догадывались даже, что спать с этой девушкой Бобби точно не станет — слишком чистым для него она была созданием, к которому не прикоснёшься, как к остальным шлюхам, что валялись у его ног уже давно.       Мужчина, выросший перед Дживоном и Энн, был совершенно незнаком парню, но оттого был не менее отвратительным и покрытым презрением. Он нашептал на ухо богатого парня сумму, за которую девушку ему точно отдадут, и Бобби, скрипя зубами, вынул из кошелька последнюю наличку, практически впихивая её в руки сутенёра, что, ухмыляясь, пересчитывал деньги. Да, такой улов за немую девку, которая просто лежала бревном и не шевелилась — кажется, это удача, никто столько же не принесёт, пускай и не пытается. Он купил эту самую Энн за очень большие деньги, за такие же её и продаст, если вдруг попадётся «ценитель» девок, которые в оргазме будут биться лишь судорогами без использования речи. Господин О, как этого мужчину звали, не пробовал свой товар, как и среднестатистический барыга, но видел по глазам клиента, что эта сама Энн ему нужна. Значит, удовлетворяла и способна составить компанию мужчине, которому она и приглянулась.       Пускай походка Энн была нетвёрдой, её шатало, да и при выходе на воздух кожа стала бледно-зелёного цвета, будто девушку сейчас стошнит, Дживон помог ей усесться в автомобиль, трепетно пристегнул ремнём и сам сел в водительское кресло. Они оба уже знали конечный пункт назначения — мотель «Полая покрышка» вдали от города, где нет лишних машин, сутенёров, а главное — людей, что не поймут парочку, организм которой был отравлен взаимным магнетизмом.