Во мраке мы отыщем свет

“You wonder why you stand All alone But maybe you just reap What you've sown And suddenly You find you're in so deep The more you try in vain To free yourself again The deeper you will fall, won't you” (c) Peter Heppner - “Suddenly”

Сила никак не давала Рей возможности смириться с тем, что Бена она навсегда потеряла. Несмотря ни на что. Даже несмотря на то, что Рей вполне отдавала себе отчёт, что возобновление каких-либо отношений между ними может привести к катастрофическим последствиям. Если один из них снова поддастся Тьме, то и другой может не устоять. Бен так и ответил ей, когда она с запальчивостью, присущей лишь Светлой части её сущности, бросила ему в лицо слова о его чувствах: “То, что я чувствую к тебе, – не важно. Оставаясь рядом со мной, ты рискуешь вновь упасть во Тьму. Давай признаем, Рей, я более чувствителен к Тёмной стороне Силы, чем ты”. Однако Рей знала, что если откажется от Бена, то её жизнь вновь станет серой и безликой, как на Джакку. Жизнь лишится всех красок. Да, конечно, если следовать здравому смыслу, то было совершенно очевидно, какой выбор она должна сделать. Но жизнь в согласии с разумом, в согласии с законами галактики – это зачастую сожаления и неуверенность в правильности сделанного выбора. Жизнь по правилам – это тоска по упущенной возможности обрести покой в душе. Рей вдруг вспомнила слова Хана Соло, сказанные ей в какой-то момент долгого полёта на “Тысячелетнем Соколе”: “Когда тебе грозит опасность, нельзя колебаться в принятии решения”. И Рей понимала, что ей сейчас грозит самая худшая для неё опасность – вести безрадостную жизнь. А настоящая жизнь стоила того, чтобы рисковать. Поэтому Рей снова сделала свой выбор, приняла решение и была намерена следовать ему. Последнее, что она сказала Бену, перед тем, как покинуть тронный зал, было: - Давай покончим с прошлым, давай не будем слишком много говорить о будущем и обратимся к настоящему. Бен, никогда не сдаваться... встать, когда всё рухнуло – вот настоящая сила.

***

Боль может кого угодно заставить отказаться от чего угодно. Боль способна заставить совершить то, что ты никогда не предполагал делать. Боль... В отличие от других ощущений, только это чувство любое существо гарантированно испытывает в течение всей своей жизни. От боли нельзя абстрагироваться, в ней нет ни одного положительного аспекта. За свою жизнь Бен отлично выучил, что это такое. Его боль стала уже почти невыносимой. Иногда, когда он был один, что случалось всё чаще, Бен ловил себя на том, что пытается решить, какой тип боли хуже. Ответ не так прост, как кажется. Медленная, постоянная, ноющая боль – та, что появлялась, когда он вспоминал гибель всех тех, кто пал от его рук, особенно отца. Бен не знал, как избавиться от этих воспоминаний, и тем самым позволял боли продолжаться... Насколько же проще было быть Кайло Реном... Да, он тоже испытывал боль, но вскоре у него появилась Рей. Его Тёмная Рей. И только в те редкие моменты, когда Кайло стискивал её в своих яростных объятиях, его боль затихала. Тогда Кайло чувствовал свободу, свободу от растравляемой боли, которая исчезала при каждой новой близости с Тёмной Рей. Однако Бен решил, что горячая, жгущая, бесконечная боль хуже. Эта боль приходила тогда, когда он, наконец, расслаблялся, полагая, что проблемы остались в прошлом. Но это было не так. Проблемы прошлого также являлись проблемами настоящего и будущего. Боль приходила, когда Бен отдавал себя полностью чему-то, кому-то, а в итоге всё равно проигрывал так сокрушительно, что боль давила. Давила изо всех сил, и Бен чувствовал, что едва держится за то немногое, что осталось у него внутри, уговаривая себя идти дальше и не сдаваться. Иногда это вера в поддержку Рей. Иногда Бен разрешал себе безгранично довериться ей. Доверить Рей вытащить его из боли прежде, чем он увязнет в ней надолго. Боль – одно из тех отвратительных мест, из которых, если уж ты туда попал, нужно выкарабкиваться с боем, и даже тогда, когда кажется, что удалось уйти, обнаруживаешь на себе несмываемые следы. И всё же в данный период времени Бен предпочитал ни на кого не полагаться, отвергая помощь Рей. Помощь прекрасной Светлой Рей. Так что, никто не подавал ему руку и не говорил, что он способен преодолеть зыбучие пески боли. Вместо всего этого Бен закатывал рукава, собирался с силами и вытаскивал себя из зыбучих песков боли самостоятельно.

***

Первые месяцы при Тёмной диаде Армитаж Хакс был притихшим, говорил кратко и по существу, не вступал в открытую конфронтацию с Кайло Реном. Ярость и унижение боролись в душе Хакса с рассудком и желанием жить. “Но все со временем меняются”, - отрешённо напомнила себе Рей, зайдя вслед за Беном в зал для брифингов их флагманского корабля. Это правило подтверждала её собственная личность. Время вообще интересная вещь. С его течением перемещаются пески, изменяются обстоятельства, открываются двери, которые ранее были заперты... Вот и в личности Армитажа Хакса, единолично встретившего их в зале для брифингов, со временем произошли изменения. Он по-прежнему, мягко говоря, недолюбливал Кайло Рена, однако способности Тёмной Рей к тактике и стратегии заставляли Хакса проникаться невольным уважением, по крайней мере, лично к ней. Сама же Рей, чувствуя его лояльность, не позволяла Кайло убить его в особо напряжённые моменты войны. И постепенно, вдохновляясь неким негласным покровительством со стороны Рей, Хакс стал, по сути, единственным из окружения Тёмной диады, кто всегда был в курсе всего. А ещё единственным, кто мог себе позволить иногда дерзить Кайло, ловко умудряясь и отводить в противостоянии с Реном душу и одновременно не переступать чётко очерченных границ. Он научился быть таким же изворотливым, как уж. Тёмной Рей это импонировало, её вполне устраивало такое положение вещей. Кайло же кривился, но, тем не менее, не пытался что-либо изменить. Так и повелось. О своих решениях, касательно дальнейших действий в войне, и Рей, и Кайло первым делом сообщали Хаксу. Сегодня всё произошло аналогичным образом. Вот только в этот раз Армитажу Хаксу чересчур сильно изменило самообладание. Оно и понятно. Он ведь совершенно не ожидал сегодня (и вообще, когда-либо) услышать, что Тёмная диада больше таковой не является. - А знаете, Верховный лидер Рен, я даже вам признателен, - саркастически заговорил Хакс, справившись с шоком. - Теперь, когда мы почти победили в войне, а насчёт опального генерала Прайда ничего неизвестно, всё обещало быть таким скучным. А вы взяли и обеспечили мне столько интересного. Бен, онемев от такой наглости, угрожающе на него воззрился. И узнал это выражение на лице Хакса. Выражение лица того, кому нечего терять. - Генерал Хакс, попрошу вас не вмешиваться в те действия, которые мы предпримем, - жёстко произнёс Бен. - А если попытаетесь саботировать... Хакс посмотрел на него широко открытыми невинными глазами, причём невинность эта ни на мгновение не обманула Бена. - Я? - нарочито небрежно удивился Хакс, гордо выпрямившись и заведя руки за спину. - Вмешиваться? Саботировать? Увольте. Я намереваюсь просто наблюдать со стороны. Как смотрят спектакль. Да и вообще, раз уж у нас сегодня момент поразительных откровений, мне уже давно всё равно, кто победит в этой затянувшейся войне. Присоединившись к вам двоим, я и так пробил дно. Это выглядело как обмен “любезностями” перед схваткой, и Рей поняла, что схватка вот-вот может стать не только словесной. Ей не хотелось вмешиваться, но Хакс только подливал масла в огонь зарождающейся злости Бена. Поэтому Рей веско проговорила: - Если нам всем удастся успокоиться и поговорить, мы сможем прийти к решению, которое устроит всех, как мне кажется. Бен перевёл на неё взгляд. Рей сегодня была ещё более красива в одежде жемчужно-серых цветов. И Бен, собственно, ожидал, что она сменит свои чёрные одежды на нечто подобное. Он и сам оделся в тёмно-синее, а не в чёрное. Казалось бы, всё это такой пустяк, но... но что-то в этом всё-таки было. Им обоим словно требовалось лишнее подтверждение того, что с Тёмной стороной Силы у них всё кончено. Кончено навсегда. Пока Рей вводила Хакса в курс того, что необходимо в скором времени сделать, Бен украдкой наблюдал за ней и – чего скрывать – любовался. В профиль ресницы Рей казались необычайно длинными, скулы – более высокими. Гордая уверенная осанка и аккуратная причёска, которую он любил портить, зарываясь в шелковистые волосы Рей пальцами. При воспоминании об этом сердце Бена болезненно сжалось. Поразительная девушка. С твёрдым характером, но нежная. Бен не раз уже убеждался, что натура у Рей куда более сложная и разносторонняя, чем ему представлялось в самом начале. Наверное, она теперь постоянно лежит по ночам без сна, придумывая всё новые и новые решения для поставленных перед ними обоими задач. Её решимость не уступала его собственной. То, что он столкнулся с такой твёрдостью духа в такой изящной оболочке, до сих пор ставило Бена в тупик и, возможно, объясняло его странную восприимчивость к Рей. Даже без учёта Силы, без учёта того, что они диада, и прочего. Однако каким-то образом ему придётся научиться жить без Рей. Судорожно вздохнув, Бен торопливо вмешался в разговор Рей и Хакса: - Вариантов немного. Самый лучший – заключить сделку с Сопротивлением. - И с представителями Новой Республики в изгнании, - поддержала Рей. - Что конкретно вы под этим подразумеваете? - фыркнул Хакс, чувствуя, что у него начинает болеть голова. - Сдать им наш флот? Сдать им вообще всё? - Да, и не только, - кивнул Бен. - После этого война будет окончена. Взамен мы потребуем с них нашу неприкосновенность. - И они согласятся? - усомнился Хакс, скептически взглянув на них обоих. - Должны согласиться, - подчеркнул Бен. - Перевес в войне сейчас в нашу пользу. Весьма ощутимый перевес. Они согласятся на сделку, ведь наверняка уже понимают, что почти проиграли. Какой у них выбор? Продолжать войну с тем, что у них осталось? Они не потянут. Тогда как у нас... - Бен, но мы же не станем... - прервала его Рей, нахмурившись. - Не станем, - успокоил Бен. - Но повстанцы этого не знают. Вряд ли они перейдут в наступление, учитывая, сколько они уже понесли потерь. - Но если всё-таки атакуют, мы что, ничем не ответим? - возмутился Хакс. - Они не атакуют, - с убеждением произнесла Рей. - Они верят в то, что мир, завоёванный при помощи бессмысленного и жестокого кровопролития, – это не мир. Хакс думал, что Рен вспылит. По крайней мере, резко выскажется, не забыв пройтись по поводу того, что Рей стала законченной идеалисткой. У самого Хакса, например, вообще до сих пор в голове не укладывалось, как можно так резко измениться и с такой лёгкостью поменять сторону в войне. Опять. Ведь не в первый раз уже. Он, конечно, тоже прошёл через некую трансформацию личности, но не так же быстро. Ещё пару суток назад он лично видел, как эта девушка цинично и беспринципно отдавала приказы... А что сейчас? Куда всё это ушло? Затаилось и выжидает? Или действительно исчезло? Хакс не верил в такие чудеса, сколько бы раз Рен ни сжимал его горло своей Силой. Но, к удивлению Армитажа, Рен лишь помрачнел. - Свободу трудно завоевать без кровопролития, Рей, - осторожно сказал он. - Но надо попытаться это сделать, - твёрдо отозвалась Рей, глядя ему в глаза. Хакс, тем временем, мученически сжав переносицу, вновь подал голос: - Вижу, вы искренне убеждены в истинности того, что говорите, однако вы не понимаете одной простой истины: война предписывает, чтобы побеждённые подчинялись победителям. Плохо это или хорошо – не важно. Так просто никому из нас не отвертеться. - Посмотрим, - туманно проронил Бен, думая о том, что он сделает всё для того, чтобы Рей не попала под военный трибунал, не оказалась в тюрьме и, тем более, не лишалась жизни. - Предлагаю, если уж на то пошло, как-нибудь подставить Прайда, спихнув на него хотя бы часть того, что провернули мы, - убито вздохнул Хакс. Бен тяжело на него посмотрел. - Генерал Хакс, у меня нет никакого желания успокаивать вас, заверяя, что всё обойдётся: мягкие убеждения подобного сорта я, пожалуй, оставлю Рей. Однако Рей внезапно как-то притихла и за дальнейшим обсуждением планов больше почти ничего не говорила, всё пытаясь поймать взгляд Бена. Впрочем, вновь спешить с выяснением их отношений, проявлять навязчивость было не в её духе. Они, конечно, непременно снова поговорят в своё время, вот только Рей пока не знала, что ещё ей сказать Бену.