Кря или туса истеричек

Как ни странно тот случай в кофейне Намджун смог спокойно замять без всякой суматохи. Начальство ничего не узнало, а Лису не уволили (к её счастью). Однако ей пришлось отвалить кругленькую сумму за разбившиеся кружки. Но, несмотря на потерянные деньги, Лиса отблагодарила Кима за спасение её «тушки» и пообещала, что за ней «должок», ведь работа ей, несомненно, дорога, да и цены в магазинах не собираются уменьшаться. Она сводила его в ближайший от Starbuks ресторанчик, который находился рядом с её домом и где готовили отменно курочку. Там же она рассказала Джуну о её первой неприятной встрече с Чонгуком, и о том, как тот её бесит. Намджун только посмеялся над ней, сказав, что Чон не такой, как она думает, и, на самом деле, он норм пацан (это сошлось с утверждениями Минли). Но Лиса не хотела верить ему (да и Минли тоже), потому что доверяла только своему мнению. Уже через неделю после «великого кофейного погрома» о нём уже почти все забыли. Для всех это было не очень приятным воспоминанием. Особенно для Чонгука, который (в отличии от друзей) вспоминал выходку Шин, потому что ни одна девчонка никогда так не вела себя с ним. Это, по правде, злило его, но и одновременно удивляло, такой смелости вытворять что-то с людьми он давно не видел. Еще его злило то, что он не успел извиниться перед ней, ведь она убежала. Он определенно чувствовал вину перед ней. Что касается Лисы, то она вспоминала тот день как страшный сон. Шин осознала, что была неправа и действовала, не думая. Несомненно, глупый поступок. Она, как и Чон, хотела извиниться. Однако каждый раз не могла найти слов, чтобы подойти к Минли и попросить о встрече с ним. Чонгук же просто не спешил.

***

Лето продолжалось, а с ним и летние каникулы. Все нормальные люди в это время отдыхали, ну или, по крайней мере, работали. Но не группа BFL, никак нет. В последнее время они часто зависали в Университете. Постоянно репетировали несколько своих песен, c которыми должны были выступать на университетском концерте после каникул, в сентябре. На одну из репетиций в аудитории музыки Чимин позвал Минли, где ребята находились в полном составе. Ей необходимо было прийти туда, чтобы обсудить с ними дизайн листовок для университетского концерта, ведь ректор повесил на них эту задачу (вы бы подумали, что музыканты потому и музыканты, что не умеют делать листовки, но ректор с вами не согласится; ох уж этот старческий маразм). Пока Минли обсуждала концепцию с парнями, Юнги сидел за фортепиано и наигрывал очень приятную мелодию. Она заполняла весь зал и медленно проникала в умы слушателей, успокаивая нервы. Все, кто находился в аудитории, расслабились и отвлеклись от обсуждения: — Господи, Юнги. Я готов слушать твою игру вечно. Это божественно! — искренне сказал Намджун, погружённый полностью в каждую нотку мелодии. — О да, Шуга крут, — подтвердил Хосок. Чонгук и Тэхён согласились с ним: — Очень крут! — Мин, я готов молиться на тебя — проговорил Джин, наслаждаясь музыкой и облокотившись на плечо Джуна. — Мне интересно, кто-нибудь играет лучше Юнги? Спорю на 100 000 ₩, что никто, — улыбаясь от офигенности хёна, высказал свои мысли Чимин, на что Минли ответила: — Я не спорю, Шуга играет просто бомбезно. Но он не единственный, кто умеет так играть. И я знаю одного такого человека. — Серьезно? Хах! Я бы посмотрел, как Юнги утрет ему нос, — продолжал Чимин, но его перебила подруга: — Ей. — Э? Ты вообще о ком? Я её знаю? — Да, это Лиса. — Что? Она умеет играть на фортепиано? — недоумевая, спросил Чимин, в ответ на что Минли кивнула. — Почему тогда она не поступила в Университета Искусств, а пошла в другой, если она так офигенно играет??? — Потому что у неё была травма руки, из-за которой она закончила карьеру пианиста, не успев её начать. Но иногда Лиса играет нам собственные сочинения или другие композиции. И порой они ничуть не хуже произведений Шуги. Без обид, Юнги, ты всё равно для меня мастер. Чонгук, вылупившись, слушал их и не мог поверить словам Минли о том, что эта «противная» Шин, которая только и делает, что выливает жидкости на людей, умеет ещё и играть на фортепиано. — Но всё равно, она точно не сравниться с Юнги, — усмехнулся Чимин, ни капельки не сомневаясь в хёне. — Посмотрим! — язвительно сказала Минли, показывая Чимину язык, как ребёнок. Она верила в подругу. — Так, я не понял, вы будете спорить? Или я здесь зря торчу? — спросил обоих Хосок. На это они усмехнулись: — Окей, спорим, — разгорячённо сказала Минли, защищая умения Лисы. — Хорошо, спорим! — воскликнул Чимин, предчувствуя победу и свой скорейший выигрыш. Пока они спорили, на горизонте появилась Бич. Она пришла за подругой, с которой должна была сходить в торговый центр за новым комиксом о Человеке-Пауке. Зайдя в аудиторию, она услышала как о чём-то срутся Минли с Чимином (явно не о новом комиксе). Бич не хотела вмешиваться, поэтому пошла в ту сторону, где стоял знакомый ей парень, с которым она не так давно поделилась попкорном:  — Хей, привет! Что здесь происходит? — Бич из тех людей, которые не ходят вокруг да около.  — А, это ты… ммм? — запнулся Тэхен, не зная как к ней обратиться.  — Чосон Бич, — ответила она, поняв, что не называла своего имени.  — Ким Тэхён.  — Вот и познакомились, — улыбнулась Бич и снова повторила: — Так из-за чего они спорят?  — Из-за твоей подруги Шин. Минли утверждает, что она сможет сравниться в умениях с Юнги, даже обыграть его. Чимин же отрицает это, не веря в способности Лисы, — рассказал Тэ, смотря на мило ругавшуюся парочку. И добавил: — Они поспорили на 100 000 ₩.  — Ооо, тебе надо было с этого начинать! — увлечено проговорила Чосон. — Ставлю на Лису. Тэхён усмехнулся:  — Я на Юнги.  — Ставка принята, — продолжила Бич, зная способности подруги.

***

Они назначили день, когда будут соревноваться Юнги и Лиса. Юнги согласился на этот мини-конкурс, при условии, что он получит половину выигрыша. Цены в магазинах всё так же не уменьшаются. Чимин считал это вполне справедливым, да и ему была выгодна эта сделка. Единственным человеком, кто не знал о споре, была Лиса, которую сейчас пытались уговорить сыграть на фортепиано подруги:  — Ну, Лиса, ну, пожалуйста! — на всю квартиру умоляла Минли Шин пойти на спор.— Приди в это воскресенье, в 16:00, в аудиторию музыки. Пожалуйста!  — Не могу, у меня работа, — отвечала Лиса, чтобы от неё отстали.  — Не ври, ты не работаешь в воскресенье. Намджун мне всё рассказал!  — Тогда я не хочу. Ты же знаешь, что мне сложно играть на фортепиано после того случая, особенно на большую аудиторию!  — Я знаю, но я верю в тебя — пыталась воодушевить Лису Минли. — Ты же офигенно играешь, мы же слышали. Ты поразишь всех ребят. Шин на это лишь цокнула, она ну совсем не хотела идти туда. Минли, поняв, что её слова не срабатывают, прибавила: — Я поспорила на 100 000 ₩! Ты обязана прийти! — На сколько, сколько ты поспорила? — вскинув одну бровь от удивления, воскликнула Шин, сделав движение «рука-лицо». — Мы же могли бы на это жить неделю или купить что-то полезное. Ты глупая? — Я понимаю, что это глупо. Но ещё я понимаю, что мы можем выиграть спор, если ты придешь и сыграешь ту крутую мелодию, которую сама сочинила! — с искорками в глазах заявила Минли. Шин поняла, что её отговорки не помогут, и решила применить тяжёлую артиллерию: — Я точно не пойду туда, если там будет этот… Чон Чонгук! — Не беспокойся, у него в воскресенье подработка. Он точно не придет. — Эх… — воздохнула Шин, думая, что Чонгук был бы веской причиной для отказа. И взвешивая все «за» и «против», всё-таки согласилась: — Что с вами делать? Ладно, пойду. — Я и не сомневалась, что ты пойдешь, — сказала с кухни Бич. Сора, находящаяся там же и знавшая всё о споре, воодушевленно добавила: — Ты порвёшь всех, Лиса! — Ох… на что я согласилась… — взгрустнула Лиса, чуя, что «спор» пойдет по пизде.

***

Была пятница. Лиса как всегда работала в кофейне до восьми, на той же смене оказался и Намджун. Их графики работы часто совпадали. Эта пятница, как вы видите, не исключение. Когда наступил обед, они вместе пошли в комнату для персонала, чтобы отдохнуть и покушать. Пока они доставали и разогревали обед, Лиса заметила пристальный взгляд Кима на себе. Это взгляд явно говорил о том, что он хочет что-то узнать у неё: — Джун, ты что-то хочешь спросить у меня? — Ага. Тут такое дело… — немного замялся Джун и с осторожностью спросил: — Почему ты никогда не говорила мне о том, что умеешь играть на фортепиано? — Умела, — быстро перебила Лиса. — Почему умела? Почему сейчас не играешь? — с всё нарастающим любопытством расспрашивал её Намджун. — Это секрет, — немного грубо отрезала Шин. Она была пока не готова говорить о том случае. Ведь знали это только её родители и близкие друзья. Но, подумав о том, что Намджун ей почти как старший брат, решила как-нибудь рассказать ему. — Ну, пожалуйста, я очень хочу узнать! — настаивал Джун, его интерес к прошлому подруги нарастал. Не зная, как выведать предполагаемый «секрет», он предложил:  — Давай, если ты мне поведаешь так называемый «секрет», то я расскажу тебе свой? Соглашайся, а то я обижусь, — Намджун состроил «обиженное» лицо. Шин поняла, что лучше сейчас обо всем рассказать, чем ссориться с Кимом, да и «секреты» ей не так часто раскрывают. — Ох, хорошо, только не делай такое лицо. Я согласна рассказать, но знай, что я говорю это тебе как близкому другу, так что никому… Только не заплачь, хех, — с сарказмом сказала она. — Это произошло, когда мне было 11 лет. Тогда я училась в музыкальной школе и подавала надежды. Я быстро запоминала произведения и даже сочиняла свои собственные. И вот, зная мои способности, меня решили послать на городской конкурс среди талантливых детей. На протяжении нескольких месяцев я готовилась к нему. Сначала сочиняла собственное произведение, потом репетировала его каждый день. Я очень хотела победить, доказать родителям, что я крутая, и, конечно, выиграть денежный приз, который пошел бы на закрытие половины долгов родителей. Я настолько была воодушевлена своей возможностью, что даже забыла про такое слово, как «отдых», — Лиса остановилась, чтобы перевести дыхание и продолжила: — Вот и наступил день концерта. Я была настроена поразить всех. Когда я вышла на сцену и уселась за фортепиано, то начала наигрывать свою мелодию. Зал был, по правде, заворожён моей игрой. Я даже краем глаза видела, как некоторые из взрослых открыли рты, не ожидавшие, что такая маленькая девочка может такое сыграть. Но вдруг… моя мелодия прекратилась. Кисти рук сильно свело, а пальцы онемели. Я не могла дальше играть. От шока и неистовой боли я заплакала прямо на сцене. Потом меня поспешно вывели с неё. Мы сразу поехали в больницу с родителями. Там врач сказал, что мне нельзя целый год-два играть на фортепиано, чтобы мои связки с нервами на руках восстановились. Также он предупредил, что если не соблюдать эти требования, то будут дальнейшие осложнения. Родители, желая мне всего лучшего, прекратили мои занятия на фортепиано. Хоть я хотела играть на фортепиано, хоть и плакала каждый день, но карьера пианиста мне была навсегда закрыта. — Сделав драматичную паузу, Шин продолжила: — После этого нам пришлось переехать в Сеул, так как в Пусане, это, кстати, мой родной город, не было специальных аппаратов для лечения, да и моему папе предложили отличную работу в столице… Через год перерыва мне было сложно восстановиться. Я пыталась тренироваться, но из-за долгой игры у меня снова сводило руки и пальцы. И так на протяжении нескольких лет. Порой я берусь за игру на фортепиано, но не часто и ненадолго. Порой играю для девчонок. Поэтому, наверно, они так уверено поспорили на мои способности… Конечно, я жалею, что пришлось забросить вполне удачную музыкальную карьеру. Но я нашла альтернативы, теперь я, как и отец, юристка, имею друзей, и я ни о чём не жалею, — с мягкой улыбкой и не слишком драматично закончила свой рассказ Лиса. — О боже, я и не знал, что у тебя есть такая история за душой. Прости, что заставил вспомнить об этом, — проговорил негромко Джун, не ожидавший такого от Лисы. — Да ничего, порой полезно поделиться таким с человеком, особенно с хорошим и доверенным человеком, — улыбнувшись, сказала она, чувствуя легкость на душе. Пока они ели, Шин обратила внимание на загруженное лицо парня. Он каждые 5 секунд смотрел в телефон.  — Почему ты постоянно смотришь в свой телефон? Даже поесть нормально не можешь. Что-то случилось? — спросила Лиса, беспокоясь за друга. — Да, помнишь моего друга, о котором я постоянно тебе рассказываю? — Ага. Его же зовут Джин, да? — Да, он опять обиделся на меня, — в его глазах читалась вселенская грусть, — это уже пятый раз за каникулы. Раньше такого не было с ним, эххх. — Ты думал, из-за чего он на тебя обижается? Может ты что-то ему сделал? — Неа, не должен был. По крайне мере я точно этого не помню. — Джун снова посмотрел в телефон и раздраженно сказал: — Он даже не говорит мне на что обиделся. Просто игнорит меня! Придурок. — Ну, не надо так. Почему ты так сильно переживаешь? Я думаю, Джин скоро выключит «стерву» и перестанет вести себя так, и вы обязательно помиритесь. — Я тоже надеюсь на это. И да, насчёт переживаний… — помедлив с ответом, Намджун продолжил: — Раз ты поведала мне свой «секрет», то я расскажу свой — мне очень нравится Джин, я имею в виду, не как друг. Надеюсь, ты не будешь считать меня каким-то мерзким человеком после этого. — Что? Как ты мог об этом подумать? — она не понимала от чего она больше в шоке, от признания Намджуна или от того, что он считает её гомофобкой. — Господи, я очень счастлива за тебя! Это пиздец, как классно! Чувак, мы в 21 веке, я ничего не имею против ЛГБТ и не считаю это чем-то ужасным! — высказала на эмоциях свои мысли Шин и спросила: — А Джин хотя бы знает об этом? Ты ему рассказывал? — Неа, — опять печально ответил Джун, — я боюсь и стесняюсь. Он, вероятнее всего, натурал, и перестанет со мной общаться после признания. — Ты шутишь что ли? — с некоторым упреком переспросила Лиса. — Ты хотя бы видел, как он смотрит на тебя, когда приходит к нам в кофейню? Я бы быстрее поверила, что из вас двоих я с Джином буду обсуждать мальчиков! Так что быстро отрывай от стула зад и мигом за ним! — Но сейчас же рабочий день! — Намджун слегка удивился таким словам Шин. — Ничего не знаю, ты обязан признаться ему до конца летних каникул! — выкрикнула на всю комнату она. — Потом мне расскажешь. Я должна первая узнать об этом!