По воле случая.

В последнее время все будто сошли с ума, пытаясь женить меня на ком угодно. Будь то актриса или оперная певица. Не спорю, что довольно часто я признавался журналистам в том, что мечтаю о большой семье, домике на берегу моря, множестве маленьких детишек, но с моим ненормальным графиком работы получалось заводить лишь короткие временные интрижки. "Посмотрите на него! Ему уже 36, а он до сих пор не женился!" - говорили одни. "Да он наверняка возглавляет «голубой отряд»", - слышалось от других. Родители и друзья лишь подливали масла в огонь. Например, недавно утром после завтрака, домывая посуду, мама горестно вздохнула, и, поставив очередную тарелку в шкафчик начала причитать о том, как ей становится трудно и она бы на моем месте, давно привела в дом новую хозяйку. Отец был не так решительно настроен, но и он часто рассуждал на эту тему, мечтая о том, сколько всего он сможет рассказать внукам. Родители еще куда не шло, но Хиддлстон, этот законченный холостяк со стажем, он то что в этом понимает? Наверное, все это продолжалось бы, до какого–то определенного момента, если бы в один злополучный весенний вечер мне не пришла в голову идея погонять на своем мотоцикле. В редкие дни без съемок, записи на ток-шоу и всевозможных походов на светские мероприятия, я надевал на голову шлем, заводил своего «железного коня» и ехал, куда глаза глядят. В этот день выдалась на удивление безоблачная и теплая погода, что для пасмурного Лондона бывало неожиданностью. Я не особо любил ездить по центральным улицам, чаще всего они были забиты автомобилями до отказа. Окраины Лондона манили своими тихими, почти пустыми улицами. Лишь иногда изредка мимо меня, лениво проезжали черные кэбы и велосипедисты. Порой, увлекшись скоростью, я забредал в незнакомые районы, стараясь как можно быстрее вырулить на знакомый маршрут. Компании пьяных подростков, шныряющих без дела по округам, лучше всего было не попадаться на глаза. Проехав еще пару кварталов, я свернул на безлюдную улицу. Учитывая то, что сегодня воскресение, это не казалось мне странным. Все ясно – мой мотоцикл привез меня в Дагенхэм. Я бывал здесь пару раз, но никогда не останавливался, просто не считал необходимостью. Небольшой спальный район с несколькими магазинчиками, пабом, библиотекой и прочими зданиями, каких во всем Лондоне безмерное количество. Скорость буквально затуманила мой разум, я абсолютно не помнил, как оказался на северо-востоке. Где-то в районе поясницы нестерпимо заныло, старые болячки изредка давали о себе знать, но думаю, что сейчас это был совершенно не подходящий случай. Стало немного душно. В один момент мне безумно захотелось стянуть с себя шлем, кожаную куртку, бросить мотоцикл где-нибудь неподалеку, забежать в чужой дом, найти там ванную комнату и встать под холодный душ, но черт подери, мое воспитание позволило мне лишь доехать до бакалейного магазина. Там наверняка должна быть хоть какая-нибудь вода. Сняв с головы немного поднадоевший шлем, я вынул ключ зажигания из замка, поставил байк на сигнализацию и, весело насвистывая какую–то мелодию, направился к магазину. Не знаю почему, но что-то как будто заставило меня обернуться на дорогу. Еще минуту назад на абсолютно пустой трассе не было ни единой души, а прямо сейчас перед моими глазами, откуда не возьмись, возникла маленькая девочка в белом ситцевом платьице с большим желтым мячом в руках. На вид ей было лет пять, не больше. События развивались с бешеной скоростью. Я и глазом моргнуть не успел, когда понял, что мяч вырвался из рук ребенка и покатился прямо на проезжую часть. Именно в эту секунду, из–за угла, навстречу девочке, вылетел белый «Фольксваген». Все это напоминало сюжет какого–то нелепого американского детектива. Бросив шлем прямо на землю, я кинулся к дороге: один миг и малышка оказывается в моих руках, автомобиль проносится мимо нас, оглушая какой-то дикой мелодией, доносящейся из глубины салона. Не спуская девочку с рук, я отошел подальше от проезжей части. До меня все еще плохо доходило, что я только что спас чью-то жизнь. Тело отказывалось слушаться, сотрясая мелкой дрожью, отдаваясь куда-то в кончики пальцев. С трудом поставив ребенка на землю, я опустился перед ней на корточки и, заглянув в серые испуганные глаза, тихо сказал: - Никогда, слышишь, никогда больше так не делай. Ты даже не представляешь, как я испугался, - внезапно она тихо всхлипнула, прижалась ко мне своим худеньким тельцем и, обхватив шею руками, зарыдала в голос. - Все хорошо, все позади, пока я рядом, с тобой больше ничего не случится, - поглаживая ее по светлым кудрявым волосам, я вздохнул, чувствуя накатившую на меня усталость. Постепенно рыдания становились тише, превращаясь в тяжелое сопение, где–то в районе моего плеча. - Как тебя зовут? – больше всего на свете я боялся, что после пережитого, она не сможет произнести ни слова. К счастью это был не наш случай и все обошлось. - Меня зовут Матильда, - наконец–то представилась это, свалившееся, как снег на голову, дитя. - Очень красивое имя. А я Бенедикт, но ты можешь называть меня просто Бен. Где твои родители, почему ты гуляешь одна? - Я не одна, мой дом в пару шагах отсюда и мама пообещала приглядывать за мной, смотря в окно, - она больше не прижималась ко мне, но и не отходила слишком далеко, просто внимательно разглядывала, будто увидела что–то необычное. - Сколько тебе лет? - Пять с половиной. Я всегда гуляю во дворе дома с мальчишками. Сегодня мы поспорили, что я не смогу дойти одна к магазину. Теперь они должны мне огромную шоколадку, - вот оно что. Мальчишки. Девочки постоянно стремятся доказать всему миру, какие они сильные, ловкие и смелые, даже если им всего пять с половиной лет. - Глупые они, эти мальчишки. Ты больше их не слушай, а шоколадку тебе мама купит, я уверен. Пойдем, я отведу тебя домой, мама, наверное, волнуется. - Ох, и влетит мне от нее. А может быть, мы не будем ей ничего рассказывать? – Матильда с надеждой посмотрела на меня, но тут же разочарованно вздохнула, получив предсказуемый отказ. - Хорошо, пойдем, - одной рукой я подобрал свой пыльный, и даже не треснувший от удара о землю, шлем, потом крепко сжал маленькую детскую ладошку своей ладонью и мы отправились сдаваться. *** Дорога от бакалеи до дома, в котором жила Матильда, заняла минут 5–6, не больше. Но даже за это короткое время, она успела поругаться с дворовыми мальчишками, споткнуться об камень и зацепится за кустарник, чудом не порвав на себе платье. Не в силах смотреть на этого несносного, немного неуклюжего и очень любопытного ребенка, я взвалил ее на плечо, аккуратно придерживая, чтобы она не упала. Впрочем, она ни капли не сопротивлялась. Поднявшись по крутым ступенькам на второй этаж, мы остановились перед тяжелой, деревянной дверью, покрытой зеленой дерматиновой тканью. Скажу честно, тащить в одной руке маленькую пятилетнюю девочку и шлем в другой - не самое лучше занятие. Я опустил Матильду на пол, стараясь не упустить из вида (мало ли куда эта непоседа может подеваться за несколько секунд) и нажал на звонок–колокольчик, приделанный рядом с дверью. - Не надо было звонить, он все равно не работает. - Почему бы твоему папе его не починить? - У нас нет папы, - больше я не успел сказать по этому поводу ни слова, потому что за дверью закопошились. Замок визгливо лязгнул, и на пороге возникла молодая женщина в белой растянутой футболке и спортивных штанах. Светлые волосы были убраны в тугой хвост, а большие серые глаза беспокойно смотрели на дочь. Она была до жути похожа на Матильду. - Где ты была? Я же просила никуда не уходить со двора? Почему ты никогда меня не слушаешься? - Я не виновата. Это все Гарри и Джон. Все мальчишки глупые дураки, - она сердито надула губы и принялась ковырять пальцем потрескавшуюся краску на стене. - Что моя дочь опять натворила? – наконец–то женщина перевела взгляд на меня и мне безумно расхотелось рассказывать ей про этот случай, произошедший на дороге, но думаю, что вранье было бы не лучшем выходом. - Вы только не волнуйтесь, с ней все в порядке. Небольшая авария, я вовремя успел вытащить Матильду из-под колес автомобиля. - Это не ребенок, а сущее наказание, - она легонько шлепнула девочку по попе, потом схватила за руки, принимаясь ощупывать: локти, плечи, колени, - Марш в свою комнату, думаю, на этой неделе ты останешься без сладкого. - Это нечестно, - прежде чем уйти, Матильда жестом руки показала, чтобы я опустился перед ней на корточки. - Спасибо тебе, теперь ты мой друг. Приходи к нам в гости, я буду ждать, - она крепко обняла меня и резво вскочив на ноги, умчалась в глубь квартиры. - Я Даниэль, - девушка протянула навстречу ладошку для рукопожатия. - Очень приятно, Бенедикт, - ладошка оказалась очень теплой и мягкой, да и от самой хозяйки веяло, каким–то непередаваемым уютом дома, спокойствием, несмотря на то, что еще несколько минут назад, она сердилась на свою дочь. - Может быть, вы зайдете, неудобно стоять в коридоре. - Как-нибудь в следующий раз. Нужно ехать домой, завтра очень рано вставать. - Я вас понимаю. Что же, спасибо большое за Матильду, она бывает жутко не послушной. Знаете, я дам вам свою визитку, это было бы некрасиво с моей стороны взять и отпустить вас просто так. Позвоните, когда будет время. - Думаю, любой на моем месте поступил бы точно также. Время – самая большая головная боль в моей жизни, но я постараюсь и что-нибудь придумаю. Тем более я обещал Матильде придти в гости, если вы не против? - Я буду только рада. Подождите, я принесу визитку, - буквально через пару минут, я сжимал в руке белый продолговатый треугольник, на котором черными письменными буквами было написано "Даниэль Хопс" и номер телефона. - Я обязательно позвоню. Всего доброго, удачи. - Спасибо большое, и вам того же. До встречи, - дверь бесшумно захлопнулась, оставляя все, что было, за стенами этой квартиры. Думаю, мы обязательно встретимся, еще не раз.