Сахарная вата с клубничным молоком

      Утром Юнги проснулся в своей комнате. Шторы были задернуты, а солнечные лучи пробивались только через тонкую щель между тканью. Мин посмотрел в потолок. Это его комната, а не соседская, хоть они и были похожи своим дизайном. Как он попал сюда, блондин не понимал. Уснул в комнате Ту, а проснулся уже у себя. Юнги вспомнил следы Ту… и его мольбы остановиться. Он помнил все, что произошло вчера. Его лицо выражало недовольство. Мин был зол на себя. Он наверняка обилел Ю, с коим даже толком и не знаком-то. А гитарист прекрасно знал о ранимости и обидчивости своего возлюбленного. Неужели все закончится так и не начавшись? О нет, Юнги не допустит этого. Он уже слишком далеко зашел, что бы все вот так отпустить. Поднявшись с кровати, Мин помчался к соседней двери Парень постучал в дверь комнаты, подождал несколько минут. Тишина… Она так режет уши, аж кровь стынет. Ни ответа, ни, хотя бы каких-то, признаков присутствия парня в комнате Юнги не услышал. Блондин сел на пол, откинув голову назад.       Парень ведь все это делал в пьяном бреду… Он не отдавал отчет своим действиям, так как был в не трезвом состоянии. Юнги не хотел навредить своему любимому… Он даже не мог заговорить с ним на протяжении этого месяца, а тут вот такое… Это был не Юнги. Точнее он, но не тот, которого знают все. Это не тот похуист Мин Юнги, который являлся, как все считали, активным социопатом. Так бы Мин и просидел на полу, прямо как Хатико, ожидающий своего хозяина. Блондин даже уснуть успел, пока сидел под дверью своего соседа. Юнги усоышал шаги и открыл глаза. Пред его взором стоял розоволосый, в почти полностью мокрой футболке, шортах и с полотенцем на голове. Видимо, он шел из душа. — Юнги? — только и успел произнести Виен перед тем, как Мин снес его с ног, укрывая в таких теплых объятьях. Тишина в коридоре нарушалась лишь громким дыханием Юнги или короткими его всхлипами. Да, Юнги плакал. Плакал, потому что ему плохо. За этот месяц произошло слишком много для блондина. Самое главное то, что Мину все же пришлось осознать и принять свои чувства к Ю. И это произошло не без помощи его лучшего друга — Ким Тэхена. Ну, и Чонгука отчасти. Тэ, вместе с Чонгуком, пришлось очень долго обьяснять блондину «что же такое любовь» и ее признаки. Точнее, признаки того, что Мин влюбился в пианиста. Длинные бледные пальцы, не естественные для корейца голубые глаза и белые волосы, стройные, длинные ножки и такое милое личико, божественный голос и прекрасный характер. Все это безумно нравилось Юнги. Возможно, парень даже и не полюбит больше никого.

***

Виен был немного удивлен резкому действию соседа, от чего не смог удержать равновесие. Ю упал на пол, придерживая Юнги за талию. Честно, Ту не ожидал, что Юнги придет к нему. А кто может ожидать? Обычно людей угрызает совесть, они не выходят из дома или пытаются не встречаться с такими как Виен. — Виен… Прости меня, — проговорил сквозь слезы блондин. Ту посмотрел на заплаканные глаза старшего. От чего-то в сердце Ту неприятно кольнуло. Пианист поцеловал Юнги в макушку, одарив парня милой улыбкой. — Прощаю. Они так бы и сидели, наслаждаясь компанией друг друга, если бы не тихий голосок Ту. — Не стоит тут сидеть. После этих слов Виен Ту улыбнулся и помог подняться Мину на ноги.

***

— Хэй, Юнги? — позвал старшего Тэхен, махая перед лицом блондина своей ладонью. Мин уже около десяти минут смотрел в одну точку и явно не слушал монолог лучшего друга. Он был полностью поглощён своими мыслями. И Тэхен знал, что эти мысли были однозначно у любви хёна. О Ю Виене Ту. Ким хитро улыбнулся, положив голову на ладони. — Ой, Виен-и, привет! — Юнги сразу же очнулся и посмотрел по сторонам, пытаясь развидеть в толпе студентов, сидящих за своими столиками или просто идущими куда-то, розоволосую макушку. И нашел. А Тэхен ведь и не ожидал, что Ю тоже решит пойти в столовую. Пианист сел рядом с Тэхеном, напротив Юнги. Виен искал взглядом кого-то в толпе, а позже улыбнулся, когда к их столику надвигался черноволосый парень с подносом в руках. — О, Сынгыль-хен! Здравствуй! — Тэхен улыбнулся парню своей привычной квадратной улыбкой, немного прикрывая глаза. Брюнет сел рядом с Ю, вручив ему, такое излюбленное клубничное молоко. Юнги напрягся, всматриваямь в улыбку Сынгыля. Этот Ли казался Мину каким-то странным… Его взгляд вроде и не предвещал ничего плохого, но он явно что-то задумал. Скорее всего это «что-то» связано с Виеном. А этот малыш слишком наивен, чтобы хоть как-то узнать во взгляде своего, так называемого, друга некую угрозу. И Ким заметил странную напряженность в лице Юнги. Красноволосый обнял друга за плечо, пытаясь разрядить обстановку. А Сынгыль мило улыбался Виену, обнимая его за талию. Ю спокойно попивал свое клубничное молоко, изредко улыбаясь. У Юнги сердечко замирает, когда Виен улыбается. Его губы такие мягкие и вкусные… И Мин это отчетливо помнит. А сейчас этот идиот по имени Сынгыль вытирает своими огромными и длинными пальцами молоко с губ его младшего. ЕГО младшего. Виен только его и больше ничей. Да что вообще этот Ли Сынгыль о себе возомнил? Юнги буквально вскипал от действий старшего, сжимая руки до белый костяшек. А брюнет это прекрасно видит, черт бы его… — Хэй, Юнги, отойдем? — На лице Ли появилась улыбка, в которой Мин увидел усмешку. Поднявшись со своего места, Мин последовал за брюнетом, оставляя своего малыша на Тэхена.

***

Ли шел в сторону выхода из столовой. Юнги напрягала эта тишина между ними. Что же задумал этот Ли Сынгыль? Он поздаровался с нескольуими учениками с музыкального факультета, а после завернул за угол корпуса. Сынгыль остановился, а за ним и Юнги. — Ты же знаешь, что он не любит тебя, да? Юнги не мог увидеть выражение лица Сынгыля, но по голосу можно было отчётливо разобрать насмешку или призрение. Как же блондин хотел пройтись кулаком по этому смазливому личику. Но Юнги не будет марать свои ручки. — Ты уверен в этом, хен? — Мин как-то странно ухмыльнулся, от чего старшему стало не посебе и он обернулся. Юнги злобно улыбался, ведь знал, что сейчас творилось на уме у этого парня. Он будет его шантажировать, говорить неправду и пытаться вывести из себя, чтобы тот перестал добиваться Виена. — А ты самоувереннный, как я посмотрю. — Сынгыль ухмыльнулся вслед за блондином, засунув руки в карманы. Почему Сынгыль ведет себя так безрассудно? Все очень даже просто… Хоть они больше и не встречаются, но Ли сстарается огородить Виена от «посторонних» людей, как Юнги. — Но раз так, то ты должен знать, что донсэ сейчас состоит в отношениях с Хансолем с фотографического факультета. А Юнги как ножом разрезало от слов старшего.