Вырвана с корнем. Часть 2. В тени.

Ронде понадобилось несколько дней на полное восстановление сил после комы. Дроид обследовал её и не нашёл никаких повреждений мозга. Благодаря физическим упражнениям, которым обучил её Рогма, девушка вернула себе прежнюю физическую форму. Теперь каждый день перед работой в ангаре она тратила полтора часа на бег по пересечённой местности в лесах, окружавших замок, или на заплывы в озере Наймив. Повышенные нагрузки на тело позволяли облегчить страдания души. Помимо того, Каната позволила Ронде иногда брать её спидербайк. Эти дни были для неё настоящими праздниками. Раз в неделю она удалялась от замка почти на полсотни километров и на головокружительных скоростях рассекала пространство среди лугов и лесов Такоданы, под её тёплым солнцем. Иногда, наедине с планетой, ей казалось, что сверху, прямо со светила, на неё устремляется внимательный, защищающий взгляд Рогмы. Тогда Ронда останавливала спидер, прыгала с него на траву и, до боли в глазах глядя на солнце, плакала по погибшему другу. Особенно ей было грустно от того, что она больше никогда не сможет взять его за руку, обнять и поцеловать. Она запускала пальцы в отросшие волосы – страшно представить, уже почти год она живёт на Такодане – и гладила вплетённые в них бусины, подаренные Рогмой на прощание. Когда-то он сказал, что вернётся за ними, и от осознания того, что этому обещанию не суждено сбыться, сердце Ронды сжималось в кровоточащий клубок. Тогда она бегом возвращалась к спидеру, рывком прыгала на него и на предельной скорости устремлялась в лес или нарезала круги по скалистым пещерам, случавшимся там и сям в горных массивах. Так она стремилась прочь от душевной боли, когда та становилась совсем невыносимой. Она больше не видела Рогму во сне, о чём порой искренне жалела. Даже такие, воображаемые встречи, были бы для неё хоть небольшим облегчением в трауре. Увы, с того самого момента то ли глубокого сна, то ли клинической смерти, даг больше не являлся ей. Зато вернулся старый кошмар — то и дело она опять блуждала по больничному коридору, который оканчивался дверью в морг. И всякий раз, пытаясь отыскать выход, она наталкивалась на эти проклятые двери. В одном из снов она осознала, что иного выхода из коридора нет. Чтобы выйти оттуда, необходимо было пройти сквозь двери. Но… рядом с дверями всякий раз оказывалась каталка с трупом. Мимо неё Ронда не находила смелости пройти. То был парадокс – она уже видела смерть, но так близко – никогда. То была квинтэссенция всех её подсознательных страхов, перебороть которые она у неё пока не хватало смелости. Так и блуждала Ронда по бесконечным лабиринтам своих фобий, пока сигнал комлинка или утренний солнечный луч, скользнувший по лицу, не возвращал её в реальность, в которой, впрочем радости было ненамного больше. Ведь там не было теперь её Рогмы. Но где-то по Галактике блуждал её дважды кровный враг - гранд-мофф Таркин. А она сидела здесь, на Такодане, не сложа руки, конечно, но улететь не могла. - Потерпи, и ты добьёшься всего, что нужно для жизни. Терпение — ключ к небу, запомни это навсегда! - увещевала её Маз всякий раз, когда девушка вновь рвалась в космос. Пиратка всячески поощряла конструкторские наклонности Ронды, давая ей денег на покупку деталей, необходимых для воплощения её идей, позволяя использовать собственные звездолёты как площадки для экспериментов. Видя мысли девушки, наблюдая, как она компенсирует душевную боль сверхнагрузками на разум, Каната не могла предложить ей иной помощи. Время и разум — только это могло помочь ей перерасти боль… Маз также побуждала Ронду зарабатывать деньги. Многие из созданных ею приборов получалось продавать с хорошей прибылью, так что к имеющимся у девушки шестидесяти тысячам за этот год прибавилось ещё двадцать. Ронда держала на уме план потратить свой капитал на боевой звездолёт и экипировку охотника за головами. Мысль о поимке Таркина не оставляла её, а идея о заказном убийстве её даже не посещала. Она хотела самолично расправиться с гранд-моффом. Сейчас Ронда стояла на парапете замка, вглядываясь за горизонт, куда пряталось на ночь светило Такоданы. Небо окрасилось розово-оранжевым, красноватые лучи отсвечивали и на покрытой загаром коже девушки — всё больше времени она проводила на открытом воздухе. Волосы её отросли настолько, что она могла теперь собирать их в хвост. Только по длинным волосам теперь можно было угадать в ней женщину. Ронда заметила, что её сделки получались более продуктивными, когда на ней была рабочая, бесформенная одежда и кольчужные рукавицы. Стоило ей облачиться во что-то более-менее женственное - и покупатели, в особенности мужчины, начинали видеть в ней в первую очередь объект удовлетворения телесных вожделений. Любые притязания Ронда агрессивно отвергала и даже спорила на эту тему с Маз: - Я не позволю ни единому мужчине прикоснуться ко мне! – яростно отстаивала свою точку зрения девушка. Каната не пыталась переубеждать её. Разумеется, пребывая в трауре, было невозможно думать о подобных вещах. Но она всегда настаивала на том, чтобы её подопечная училась находить контакт с представителями разных рас, заглядывавшими к ней в замок. - Учись просчитывать особенности поведения собеседника, - напутствовала Маз. – Твоя проницательность здесь твой верный союзник. В отличие от повстанческой базы, замок имел выход в голосеть, и Ронда тратила почти всё свободное время на изучение лент новостей с фронта, а также исторических материалов из легальных и не очень источников. С замиранием сердца, ночами напролёт, она читала про старую Республику, с чего началось правление Палпатина, про его манипуляции, приведшие к Войнам клонов и, в конечном итоге, к мутации Республики в Империю. Конечно, многие свидетельства из прошлого были яростно подчищены ИСБшной цензурой, но все неясные моменты ей охотно растолковывала Маз. По мере открытия для себя прошлого Галактики в Ронде крепла тоска по утраченной Республике, пусть не идеальной, но куда более светлой и жизнелюбивой, нежели нынешний кровожадный режим. Ведь и её родители были частью той Республики, и им были противны меры Империи по наведению порядка путём отстрела «лишних» подданных. Девушка ужасалась: - Неужели вот это победит окончательно? Неужели цинизм победит милосердие? Неужели страх эффективнее доброй воли? Неужели ярость, а не мудрость делают тебя сильнее? Маз улыбалась, гладя свою ученицу по голове: - Тьма приносит лёгкую моментальную победу в мелочах. Крупные победы одерживаются в долгую, а это – поприще Света. Тьма как палочка смерти – сначала ты ощущаешь эйфорию, а позже приходит долгая жестокая ломка, после которой не все остаются в живых. Другое дело — со Светом быть труднее, нужна постоянная работа над собой. Как птице — чтобы удержаться в полёте, нужно постоянное напряжение мышц и взмахи крыльев. Стоит крылья сложить — и птица рухнет вниз. Так же и душе разумного существа — легче поддаться страху и покорно подчиниться чужому приказу, чем напрячь мозг, принять решение и добровольно воплотить его. Плюс добрая воля предполагает ответственность за свои поступки, а это нравится не каждому. Не бросала Ронда и своих упражнений в стрельбе. Использовать оружие в самом замке Маз запрещала, но во время поездок на спидербайке пиратка давала ей взаймы свой бластер. Девушка выстраивала на берегу озера пирамидки из камней и стреляла по ним. Снайперской точности в стрельбе она, увы, не добилась, но на небольшом расстоянии и по крупным объектам попадала сносно. Она никогда не говорила об этом, но призналась сама себе, что Маз стала ей по-особенному дорога. Старушка невольно напоминала ей мать своей заботой, вниманием, даже интонациями в голосе. С другой стороны, она была весьма строгой и требовательной наставницей. Если Ронда выполняла упражнения под её руководством, то пиратка не отступалась, пока урок не был выучен как положено. Маз, с её беспокойным хозяйством, не могла позволить себе часто давать уроки лично. Но ради важных знаний она неоднократно жертвовала личным временем. - Тебе придётся иметь дело с не самыми чистыми на руку и совесть экземплярами разумной жизни в Галактике. Для облегчения твоей участи давай-ка научимся играть в сабакк… Она повела девушку за собой, в другое крыло замка, куда Ронда обычно не заглядывала – по словам Маз, там могли находиться знавшие её имперцы. Поэтому, идя за старушкой по бесконечным древним коридорам, она то и дело озиралась по сторонам и на всякий случай ощупывала рукав, в котором на специальном ремне на запястье прятала самодельный острый нож из корабельной дюрастали. Правила правилами, но вдруг кому-то вздумается их нарушить? Каната провела её мимо помещений, заполненных толпами людей и иноплеменников, явно поглощённых игрой, в тёмный дальний конец коридора. Перед ними распахнулось старая дверь – её пневмопривод явно заедал. За дверью оказалось маленькая комната без окон, больше похожая на кладовку, пропахшую пылью, затхлостью и ещё какой-то дрянью вроде курительной смеси или спайса. Стоило Маз включить освещение, и Ронда поняла природу такого запаха – помещение было заброшенным казино, которым явно не пользовались много лет. Посреди комнаты стоял длинный тяжёлый стол, обитый мягкой ворсистой тканью. По периметру стола стояли массивные стулья из резного дерева – для игроков, а вдоль стен располагались куда более скромные скамьи, предназначенные для наблюдателей. В углу примостился высокий комод тёмного дерева, уставленный старыми кальянами. Маз извлекла из кармана пухлую пачку четырёх- и шестиугольных игральных карт и, отодвинув стул, пригласила девушку начать игру. - Сабакк похож на лавирование в астероидном поле – камни меняют своё положение в пространстве, а карты сабакка могут менять вид. Выбирай карты – начнём тренировку. Я знаю несколько вариантов игры, обучу тебя стандартной и кореллианской вариациям. Отныне мы каждый вечер будем уделять игре около часа. Каната сдержала обещание – с того самого дня каждый вечер она ждала Ронду в заброшенном казино с колодой карт. Она научила Ронду распознавать шулерские приёмы и вовремя уходить от них. Этим карточная игра действительно напоминала погоню в астероидном поле. Хитроумная премудрость игры удалась Ронде далеко не сразу. Почти половина стандартного года прошла, пока Маз не заявила, что она готова сыграть с настоящими соперниками. - Запомни, Ронда, в подобные игры надо играть с холодным сердцем и незамутнённым сознанием. Не позволь азарту захватить тебя. Азарт сродни алкогольному опьянению – приятен по ощущениям, кошмарен по последствиям, - наставляла Маз. – Ну, иди и действуй. Вот тебе 500 кредитов. Разумеется, в долг. Усилием воли подавив нервозность, Ронда отправилась в одну из действующих игральных комнат. В тот момент она ещё не знала, что поначалу проиграет почти все датарии, а после, однако, даже сумеет пополнить свой капитал ещё на три тысячи…