Вернуть прошлое

- Вот и всё, там не было ничего серьёзного, но всё же советую навестить мастерскую для более тщательной проверки. Но до города твоя малышка точно дотянет – Хосок похлопывает ладонью по машине Тэхёна. - Спасибо, хён, выручил – Тэхён улыбается старшему, в то время как тот вытирает руки об какую-то ненужную тряпку. - Мы можем ехать? – Чонгук подходит ближе к брату, а тот, вновь увидев его в поле своего зрения, обнимает, закидывая одну руку к нему на плечи и прижимает к себе. Чонгук утыкается виском ему в плечо, чувствуя, что родной человек рядом. - Да. Вещи собрали? - Угу – пока Хосок возился с машиной, младшие вместе с Соён собирали не так давно распакованные сумки – хён, ты это, прости меня конечно, но Соён стала какая-то – Хосок смотрит на него вопросительным взглядом, а тому становится неловко, и он хочет заткнуть себя и не обижать брата, но всё же выговаривает – странная. Не такая, какой была раньше. - Да – Хосок произносит на выдохе. Даже Чонгук заметил… - У вас с ней всё нормально? – На это он кивает. Да, у них с Соён всё нормально, он больше чем уверен, что это на девушку так действует предстоящая свадьба. Она просто волнуется. - С нами поедешь? - Наверное. Тэ, ты же – он оборачивается на другу, тот стоит и пялиться в телефон. Как-то глупо, но естественно улыбается, никак не отреагировав на младшего – хён. - Ааа? Нет-нет, я конечно – он запинается, такое ощущение, что не может связать набор слов в предложения – едь с братом. Если хочешь, то со мной. Мне не важно. *** Мин переводит взгляд на часы. Прошло всего пятнадцать минут, но ощущение, что он не видел Чонгука уже несколько месяцев, а то и больше. Слезы уже давно высохли, отец учил его, что мужчины должны быть сильными. Мужчинам нельзя плакать, и, наверняка, если бы родитель увидел своё чадо сейчас, то начал бы успокаивать, расспрашивать и, возможно…разочаровался? Да, скорее всего так. Он бы не подавал виду, но он бы разочаровался где-то в глубине души. Но Юнги сейчас откровенно плевать, что о нём может подумать отец, да и вообще кто-либо. Сейчас не до них. Сейчас всё внутри болит. А ещё он чувствует себя опустошённым, как будто из него вырезали все внутренности и мысли, оставив лишь плоть и заставив сидеть вот так, тряпичной куклой прислонившись к стене и бездумно глядя в одну точку, кажется, даже не моргая. Не думая ни о чём, ничего не делая, лишь чувствуя боль, что усиливается каждый раз с очередным вздохом. Хочется перестать дышать, просто взять и перестать. Чтобы не мучаться больше. Чтобы больше не вспоминать его. Мин всё же находит в себе силы и поднимается с пола. Он не знает, сколько времени просидел, сейчас оно пролетало быстро и незаметно. Оно всегда пролетает так, когда ты ни о чём не думаешь, просто уходишь в себя и не считаешься с прошедшими минутами. Юнги идёт на второй этаж, заходя к себе в комнату и начиная переодеваться. Оборотень хмурится, когда не может найти любимую толстовку, но после нескольких минут вспоминает, что сам лично отдал её Чонгуку, прося не возвращать обратно. Он не жалеет об этом, нет. Просто берёт спортивную кофту серого цвета и накидывает на себя. Он выходит на улицу, из соседнего двора ему что-то кричит Хиёри-нуна, кажется, она поздоровалась с ним, но он ничего не говори в ответ, даже не поворачивается в её сторону. Просто делает вид, что не слышит, накидывает на голову капюшон и запихивает руки в карманы. Рядом слышатся тяжёлые приближающиеся шаги, кто-то идёт ему навстречу. Но он с самого порога упёрся взглядом себе под ноги. Это был отец Намджуна, он может узнать каждого в своей деревне даже по походке, а тот лишь прошёл совсем рядом, остановился на мгновение, но так ничего и не сказав, отправился дальше по улице, видимо удивлённый, что сын друга не поздоровался с ним, как это происходит всегда при их встречах. Но Мину плевать с высокой колокольни, что там о нём сейчас думают. Люди всегда буду что-то думать, иногда их мысли правильны, иногда нет. Но этого не избежать. Если не делать ошибок, то невозможно будет и делать что-то правильно. Юнги выходит за пределы деревни, наконец отрывая взгляд от земли, но только для того, чтобы видеть то, что находится перед ним и не врезаться в каждое дерево, что стоит на его пути. Он доходит до нужного места быстро, ноги сами ведут его, в то время, как голова даже и не задумывается о происходящем. Опять это озеро. Его наконец посещают мысли. Он думает, что было бы эпично встретиться с Чонгуком в первый раз здесь, а не так, как получилось. Но ни людям, ни оборотням не дано такой возможности - изменить прошлое. Мин подходит ближе к воде. Закрывает глаза, подставляя лицо под сильные порывы ветра. Сегодня очень холодный день, такое ощущение, что сейчас конец сентября. В такие дни хочется подумать о чём-то отдалённом. Но у оборотня не получается, закрывая глаза перед ним сразу же появляется изображение Чонгука. Он даже не пытается отогнать его или открыть глаза и заставить себя не думать о нём. Какой в этом толк? Всё равно от себя не уйдёшь. Больно, значит надо перетерпеть. Папа всегда говорил, что боль проходит. Нужно только немножко подождать. Но он знает, что на этот раз «немножко» затянется очень надолго. Это сильное чувство и Мин ни в коем случае не пытается от него уйти. Он раскрывает глаза, новый порыв ветра срывает с него капюшон, и он наклоняет голову, всматриваясь в своё отражение. Присаживается, а после дотрагивается пальцами до воды. Холодно, очень холодно. Вода здесь сейчас точно не дольше градусов пяти. И до Мина доходит идея. Дурацкая на самом деле идея, и он это понимает, но всё равно производит её в действие. Он снимает с себя кофту, а затем и футболку. Следом за ними летят штаны, а рядом с босыми ногами стоят кроссовки. Он делает первый шаг в воду, находясь сейчас в одних боксёрах. Но ему откровенно наплевать, всё равно никто не видит. Те места кожи, которые с каждым движением всё больше оказываются в воде, начинают покалывать, ноги. охваченные холодом, становится трудно передвигать. Несколько неторопливых шагов и он по грудь оказывается в ледяной воде. Ветер играет с его волосами, развеивая в стороны. Оборотень глубоко и плавно вдыхает, до боли в груди, которой всё равно не сравниться с душевной. Выдох. Ещё один вдох, точно такой же, как и до этого, но на этот раз он задерживает дыхание и приседает, оказываясь в воде полностью. Всего несколько секунд и лёгкие вновь наполняются новой порцией кислорода. С волос капает вода, но он не обращает на это внимания. Лишь черпает в руки воды и выплескивает её на лицо. Она отрезвляет его, возвращает ясность ума и заставляет вернуться в настоящее. Он понимает, что это только на некоторое время, затем он опять забудется и впадёт в свою долгую депрессию. Юнги вылезает из воды. Он не собирается сидеть в ней долго. Оборотень замёрз, всё его тело становится красным от холода, и он практически не чувствует пальцев и на ногах, и на руках. Его губы дрожат, ветер заключает в свои объятия, от чего на суше становится не теплее, чем в воде. Но он ни о чём не жалеет. Этот поступок хоть и не сильно, но всё же перебивает душевную боль физической. Мин наспех вытирается футболкой, после чего надевает свои вещи. Он усаживается на землю и смотрит куда-то в глубину озера, отдалённо, снова уходя в себя. На самом деле, он просто хотел посидеть здесь, подумать. С этой мыслью он и выходил из дома. Идея окунуться в холодную воду пришла на ум только когда он уже начал подходить к ней. *** "Почему он отпустил меня? К чему было всё это? Я пробыл с ним всего несколько дней, но за это время я не видел такого человека. Юнги какой-то…другой, особенный? С одной стороны, он заботливый и чуткий, а с другой чёрствый и, возможно, даже жестокий. Нет, наверное, это будет слишком сильно и грубо сказано. Он заботился обо мне все эти дни, и я благодарен ему за это, но в тоже время я мог и пострадать. Но, кажется, он не контролировал себя в тот момент, когда пытался сделать мне больно. Интересно, у него происходит такое забытие со всеми или только со мной? Насколько я понял, Намджун-хён чувствует себя с ним комфортно и даже не думает, что тот в любой момент тот может выдать что-то подобное. Хотя, в тот день я сам разозлил его и сделал это намеренно. Всё-таки в этом есть и доля моей вины. Но всё же, почему? Неужели я просто был чем-то вроде игрушки в доме оборотня, которому доставляло удовольствие доводить меня до белого коленья? Но судя по тому, как тяжело он отпускал меня…Он извинялся передо мной на коленях, буквально выпрашивал прощения со слезами на глазах… Это...это ведь унизительно, для такого, как он на коленях просить прощения у такого, как я. Мы разные, он – оборотень, я – человек. И этим многое сказано. Он унижался передо мной, даже не думая об этом. А что если… Да ну, нет, хотя… Нет, не может быть. Это неправильно. Мы с ним – несовместимые вещи, но всё же. Возможно я…." - Останови. - Что? – Хосок, думает, что ему показалось. Он на несколько секунд переводит взгляд на брата, но затем снова возвращает его на дорогу, проезжая очередную яму. - Останови машину! – Чонгук выкрикнул. Он сидит на переднем пассажирском сидении, и ему не составляет труда дотянутся до старшего, что он и делает, хватая его за руку, которая лежит на руле – хён, останови – Хосок тихо матерится, когда младший дёргает его за руку, он давит ногой на педаль тормоза. Машина резко начинает замедляться, до ушей доносится противный скрип. Ремни безопасности удерживают их, не давая покалечиться. Чонгук отстёгивает свой в следующую секунду. Сразу же открывая дверь ещё не до конца остановившегося автомобиля. Хосок что-то кричит ему, когда он выскакивает из машины, но он не прислушивается к его словам, пропускает их мимо ушей. Его не сильно тянет в сторону от резкого соприкосновения с землёй, но он тут же выпрямляется, твёрдо вставая на ноги и оборачиваясь назад. Невдалеке видны дома их деревни, они ехали недолго, минут пять, но так как дорога была далеко не самой лучшей, приходилось сбавить скорость до минимума. Чонгук уверен, что если бы они шли пешком этот участок дороги, то возможно преодолели бы его даже быстрее, чем на машине. Чонгук ещё раз обдумывает свои действия, понимая, как же глупо он сейчас всё-таки поступает. Возвращаться туда, где твоя жизнь оказывается под угрозой, это и вправду очень глупо. Но почему-то кажется, что сейчас совершить глупость – будет правильным действием. И он просто делает это, не задумываясь. Он просто начинает бежать по направлению к деревне, по пути замечая машину друга, который еле успел затормозить, не врезавшись в автомобиль Хосока. Он вновь слышит крики брата. Тот зовёт его по имени, кричит. А потом он слышит и голос Тэхёна. Они отдаляются, становятся всё менее слышимыми с каждым его шагом. Приближаясь к деревне, до ушей доносится ещё и голос Соён, но он уже не может разобрать, что именно та говорит. Он не оборачивается в их сторону, потому что знает, что если увидит брата и друга сейчас, то начнёт сомневаться в своих действиях. А он не хочет этого. Ему нужно узнать. Он не сможет спокойно спать по ночам, так и не получив ответ на свой вопрос. Чон бежит, не обращая ни на что внимания. Он проносится по уже знакомым улицам пулей летит дальше, выбегая за пределы деревни. Он прекрасно помнит дорогу, а ещё он не чувствует усталости. Раньше он часто бегал по утрам, по несколько километров в день, и это сейчас пошло ему на руку. В последнее время, около месяца назад, он забросил это занятие и всецело посвятил себя учёбе, предстоящим экзаменам и поступлению. Он спокойно вступил в число учащихся академии искусств, собираясь далее пройти курсы и стать тату мастером. Быстрее. Шаг за шагом. С каждым новым движением он приближается к своей цели. Он не слышит никаких звуков за спиной. Хосок с Тэхёном либо отстали от него, либо просто не стали догонять. Но первое более вероятно, чем второе. Хотя, если учесть, что с ними Соён… Чонгук не знает, сколько времени прошло. Он чувствует, что дыхание сбивается, а ноги уже начинают болеть, но всё равно не останавливается. Он может прикинуть, что бежит, сломя голову, уже может, ну, примерно, минут сорок. А ещё он знает, что, если не сбавлять ход, то он окажется в деревне оборотней минут через пятнадцать. Вот только он устаёт. Задыхается, а в груди всё начинает жечь. Всё-таки этот месяц сказался на нём. Чонгук продолжает бежать, не сбавляет темп, вот только ноги он уже практически не поднимает над землёй. Шоркает подошвой кроссовок, и в какой-то момент чувствует, что цепляется за что-то. Скорее всего, это очередной торчащий из-под земли корень. Он начинает падать, успевая инстинктивно подставить перед собой руки, но это приводит лишь к содранным в кровь ладоням. Он пытается встать, но вновь обессиленно падает, соприкасаясь грудью с сырой поверхностью. Именно сейчас он в полной мере ощущает, насколько сильно измотан всеми этими порывами эмоций, переживаниями и страхами, что происходили с ним в последние дни. Физическая активность совсем измотала его, настолько сильно, что первые несколько минут он просто лежит и не двигается, после чего всё же заставляет себя встать. Он хватается за локоть, который начинает болеть после его соприкосновения с землёй. Там наверняка ничего серьёзного, он просто ударился, возможно будет синяк, но не более. Чон задирает голову, всматриваясь в заволочённое тучами небо. Сейчас к нему приходят мысли о том, что Мину может быть просто плохо, возможно, что-то случилось и он сейчас вообще не хочет видеть младшего. Но…он ведь идёт к нему, просто чтобы поговорить. Просто чтобы понять, что происходит. И поэтому он идёт. Заставляет себя идти. Делать шаги, уже не бежать, а просто топать. Осталось немного, вот уже видны дома деревни оборотней. Дом Юнги крайний, и он понимает, как ему повезло. Он стучит, но не слышит, чтобы кто-либо шёл к двери. Стучит ещё. Ещё. Но ничего не меняется. И ему снова становится страшно, но этот страх другой, не тот, что он испытывал раньше. - Чонгук? – Он слышит знакомый голос, оборачивается и видит перед собой Намджуна – что ты здесь делаешь? - Я – он замолкает, не зная, что сказать. - Ты не должен был приходить. Ему сейчас и без тебя плохо. Зачем вернулся? - Я хочу увидеть его – он всё же говорит это, наблюдая за реакцией старшего. Тот хмурится, но потом продолжает. - Его нет дома. Я не знаю, где он. Не могу найти его с того момента, как вернулся. Чон после этого срывается с места, пробегая мимо старшего. Тот смотрит ему в след, но не пытается догнать. Им нужно поговорить. Человек вернулся, и если бы ему был совсем безразличен старший, то его бы здесь не было. Да, возможно, что это не такие же чувства, что испытывает по отношению к нему Юнги, но даже если это обычная симпатия, разве это плохо? Чон снова бежит, прежняя усталость присутствует, она никуда не делась, но ему становится легче и у него открывается второе дыхание, что прибавляет сил. Недолго. Осталось ещё совсем чуть-чуть. Он снова спотыкается, вновь падает на землю, на этот раз ещё и умудряется перекувыркнуться, но на этот раз он быстро встаёт на ноги, вновь начиная с прежней скоростью двигаться в нужное направление. Он надеется, что тот, кого он ищет, окажется там. Ему даже в голову не пришло, что он может быть где-то в другом месте, ведь…Если он не увидит Юнги прямо сейчас, то уже никогда не решится на что-то подобное. Последние несколько шагов, и он оказывается в нужном ему месте, резко останавливаясь. Сердце начинает стучать ещё сильнее, а дыхание учащается, но это не из-за бега. Старший здесь, находится совсем рядом с ним, но продолжает не замечать. Он лежит на спине, уставившись взглядом на небо. А Чонгук только сейчас понимает, что готов прямо здесь и сейчас свалиться с замученных беготнёй ног. Он тяжело дышит, а после опирается ладонями о свои колени, пытаясь хоть как-то нормализоваться. Чонгук только сейчас замечает свои разодранные ладони и, кажется, что именно после этого они начинает неприятно щипать. Но он не обращает на них должного внимания. - Юнги-хён! – он выкрикивает имя старшего, а тот резко поднимается, принимая сидячее положение и поворачивает голову в его сторону. Он смотрит на него округлёнными глазами, в которых через несколько секунд начинает скапливаться слёзы – ты ведь любишь меня, да?