Вернуть прошлое

Юнги просыпается из-за того, что чувствует, как его бьют по ребру. Это не больно, но всё-таки заставляет его проснуться. Он лежит на спине, его взгляд первым делом ухватывает белый потолок. Он поворачивает голову, замечая на своей груди чужую щиколотку. Первые несколько секунд он откровенно не понимает, что происходит, но потом вспоминает про младшего. Человек развалился практически на всю кровать, сдвинув Юнги на самый её край. Он лежит, закинув свою правую ногу на старшего, а вторую подогнув к груди, в то время как руки были разбросаны в разные направления от туловища так, что кисть одной свисала с края кровати, а вторая была совсем близко к лицу оборотня. Настолько близко, что он легко мог прикоснуться своим лицом к ней. Юнги бы в любой другой момент посмеялся, но не сейчас. Он продолжает некоторое время лежать беззвучно, наблюдая за человеком. Сейчас тот выглядит расслабленно, его ресницы подрагивают, а нос морщится. В такие моменты Юнги затаивает дыхание, боясь, что тот проснётся. Мин смотрит на него влюблённым взглядом, а затем всё же даёт себе волю и утыкается носом в ладонь Чонгука. Хвоя. Как же охуенно пахнет хвоей. Он готов продать и тело, и душу, лишь бы вдыхать этот запах вечно. Только вот «вечно» прерывается через несколько минут их идиллии, когда телефон Юнги начинает трезвонить. Оборотень сразу же вытаскивает его из-под подушки, проводя по экрану и прикладывая мобильный к уху, даже не посмотрев, кто именно звонит ему так рано. - Слушаю – он следит взглядом за младшим, который от громкого, но коротко звука лишь недовольно морщится и отворачивается от старшего, сворачиваясь в колечко, но, к счастью, всё ещё продолжал спать. - Юнги, проснулся? - Конечно же нет, что вообще за глупые вопросы? Как бы я с тобой разговаривал, если бы сейчас не спал? - Я не в этом смысле… - Нет, ты меня не разбудил. - Вы уже встали? Если хочешь, чтобы мы ушли незаметно, то нужно идти прямо сейчас, потом от наших будет слишком много вопросов – Мин некоторое время молчит, сначала не понимая, про что именно говорит друг, но всё же в памяти проясняется его вчерашний разговор с Намджуном. Неужели ему нужно его отпустить? Прямо сейчас, когда, казалось, всё более-менее начало налаживаться между ними – Юнги? – Похоже он молчал слишком долго. - Да, я понял тебя – вместе с теми моментами, когда они обнимались, вспомнились ещё и глаза Чонгука, такие красивые, кажется, собравшие в себя целую галактику, но в тоже время ещё и наполненные неподдельным смущением и страхом. Его было немного и промелькнул он всего лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы понять, что он всё ещё безумно боится старшего, думает, что тот может сделать с ним что-то плохое. А если человек любит, даже не замечая того, то он точно не будет испытывать страх, по крайне мере в те моменты, когда твой возлюбленный не будет делать что-либо, что может вызвать его у тебя по-настоящему. Именно так думал Юнги – ты уже собран? - Да, мне осталось только обуться, накинуть верхнее. - Тогда дуй к нам. Я не закрывался вчера на замок, так что можешь даже не стучать. Чон всё ещё спит, и я, если честно, тоже. - Ну тогда вставайте. Я подойду к вам минут через десять – он на несколько секунд замолкает и старший уже собирается повесить трубку, но – как ты там? - Честно? – Юнги спрашивает, одновременно вновь переводя взгляд на спину Чонгука – хуёво – отвечает на свой же вопрос, после чего наконец кладёт трубку, даже не дожидаясь ответа. Что-то внутри разрывается на две части, одна из которых говорит отпустить младшего, уверяет, что так будет лучше, несмотря на то, что сначала будет больно, очень больно, но со временем эта боль пройдёт, должна пройти. Вторая же безостановочно ревёт, надрывает голос, зовёт Чонгука, прося повернуться к нему, не бросать, собирает последние оставшиеся крупинки уходящего счастья, пытаясь сложить из них что-то большее. Но по нескольким кусочкам пазла невозможно собрать что-то более значащее, чем просто отрывки от общей картины, которые ничего, на самом деле, не значат без всего остального. Юнги эти несколько дней безотрывно собирал свой пазл, но ему пришлось остановиться ровно на половине, потому что больше ничего не осталось… Он потерял свои заветные кусочки. - Чонгук – он осторожно толкает младшего в плечо, тот недовольно мычит, переворачивается на живот и обнимает обеими руками подушку – Гуки, вставай. Глаза Чона наконец разлепляются, но он тут же снова закрывает их, не засыпая, а лишь оставаясь в таком положении на некоторое время. Он вздрагивает, когда чувствует, как чужие руки обхватывают его. Юнги выдыхает ему в основание шеи, проводит носом по чуть выпирающим шейным позвонкам, после чего зарывается им в его волосы на затылке. Тихое «вставай» будоражит что-то внутри младшего. Голос Мина хриплый ото сна. - Чонгук… - Я проснулся – его голос тоже хриплый, но он не такой, как у старшего, но тем не менее, будоражит он Юнги также, как и его собственный голос Чонгука. - Посмотри на меня – Чон видит руку старшего, которая тянется к его лицу. Он зачёсывает прядку выбившихся волос ему за ухо и укладывает ладонь на щёку, которая была с той стороны лица, что лежала на подушке. Он заставляет его повернуть голову, но младший переворачивается на спину полностью. Юнги нависает над ним, смотря как-то по-другому, не так, как раньше. И честно, Чонгуку нравится, что на него смотрят так, на него никто так ещё не смотрел. В глазах старшего видна бездна. Затягивающая бездна – ты такой красивый – его слова заставляют Чонгука покраснеть, а его самого улыбнуться с реакции младшего. Юнги проводит всё той же ладонью по волосам младшего, зачёсывая их назад, а потом опускает её ниже, дотрагиваясь до его лица лишь кончиками пальцев. Он укладывает её на его шею, поглаживая большим пальцем, всё не отрывая своего взгляда от взгляда Чона. - Хён – голос Чонгука отрезвляет Юнги и тот наконец понимает, что делает. - Прости, забылся – он наклоняется к его лицу и утыкается своим лбом в лоб Чонгука. Их носы соприкасаются, глаза старшего закрыты, а ладонь всё ещё лежит на шее младшего – что это было? –лицо Юнги неожиданно становится серьёзным, он резко поворачивает голову в сторону двери, а затем садится на кровати, отпуская Чонгука, так и не сводя с неё глаз. - Ты о чём? – Чона немного настораживает такое поведение оборотня. Он тоже садится на кровати, но в следующий момент видит, как старший расслабляется, и он сам тоже перестаёт нервничать, доверяясь хёну. - Намджун, наверное, пришёл – Юнги поворачивает голову в сторону младшего, смотрит на него и снова улыбается. Но теперь его улыбка не излучает радости, от прошлой осталась лишь нежность, ровно наполовину наполненная отчаянием – пойдём. - Куда? – Чон задаёт свой вопрос, одновременно с этим поднимаясь на кровати вслед за старшим. - Намджун, он – Юнги замолкает, проглатывая ком в горле, замечает вопросительный взгляд на себе и понимает, что отступать уже в любом случае бессмысленно – отведёт тебя домой… - Что?! – В глазах младшего ясно выражена радость, а ещё он читает по ним немое "правда? Ты же не обманываешь меня, хён? Пожалуйста, не лги, ты ведь дал мне надежду…Пожалуйста…" У старшего всё внутри скручивается в тугие узлы, а ноги словно становятся ватными. В отличие от Чонгука он не испытывает радости. Лишь пустоту – правда? - Да. - Спасибо – Чонгук улыбается сейчас как-то по-новому для Юнги, не так, как делал этого раньше. Сейчас его улыбка была скромной, но одновременно с этим счастливой, невероятно завораживающей. - Только уезжайте сразу, не задерживайтесь, я отдам тебе телефон, но пообещай мне, что используешь его только когда вы будете подходить к деревне, ладно? Не раньше. - Хорошо, хён. - Собирайся пока – Мин открывает дверь шкафчика с вещами и достаёт оттуда тёмно-синюю толстовку, которая была на размер больше его самого, после чего передаёт её Чону – вот, сейчас на улице холодно, а ты только в одной футболке, так что надень. И не отдавай её Джуну, чтобы он принёс её мне обратно. Просто считай её как подарок от меня за всё то, что я сделал. Прости ещё раз за вчерашнее, мне правда жаль, что так получилось, и я не хочу, чтобы у тебя оставались плохие воспоминания обо мне, но это всё равно невозможно. Для тебя я всегда буду наравне с самым большим кошмаром – он снова улыбается, а у младшего сердце сжимается из-за болезненной улыбки Юнги. - Хён – он окликивает его в тот момент, когда он уже открывает дверь, собираясь выйти из комнаты – почему… Почему ты отпускаешь меня? Ты ведь хотел, чтобы я остался у тебя. Старший останавливается в дверном проёме, слушая его вопросы, а когда те заканчиваются, то не двигается с места ещё несколько секунд. Так и не повернувшись лицом к младшему, он наконец выходит из комнаты, оставляя Чонгука без ответа и закрывая за собой дверь, затем прислоняясь к ней спиной. - Да потому что люблю тебя, придурка – тихо говорит он, так, чтобы Чон не услышал его, а потом отрывается от двери и идёт по коридору, спускается вниз по лестнице и сталкивается с другом. Он понимает, что Чонгуку он и даром не нужен, тем более со своей любовью. Он бы сказал ему сейчас о чувствах, но просто не хочет, чтобы Чон потом чувствовал себя виноватым или ещё что-то в этом же роде – привет. - Привет. Какой-то ты совсем кислый. - Сбитые чувства. Всё кажется, что он становится ближе ко мне, хотя это не так. Внутренний волк требует оставить его при себе. - Ты меня потом не загрызёшь? - Не должен – Юнги на это лишь усмехается, Джун пытается как-то отвлечь, но это невозможно, все мысли сейчас заняты Чоном. Младший спускается к ним через несколько минут. Он выглядит счастливым, буквально светиться радостью, что виднеется благодаря выражению его лица и действиям. Мин чувствует себя не так хреново, осознавая, что Чонгук счастлив из-за него. Из-за его решения он сейчас сидит и радуется каждой мелочи, томясь в ожидании заветного. Хоть Юнги сейчас и придётся расстаться с ним, он всё же понимает, что делает всё правильно. Если бы Чонгук любил, то он бы не радовался тому, что их пути разойдутся, возможно, навсегда. - Идите. - Что? – Намджун переводит вопросительный взгляд с Чона на старшего. У него у самого всё внутри сжимается, когда он видит его таким ранимым, готовым в любое мгновение выплеснуть упрямо сдерживающиеся эмоции наружу. Джун даже представить не может, насколько это больно. - Хён – Чонгук, похоже, тоже замечает состояния Юнги. Его радость сменяется волнением. Джун переводит взгляд с одного на другого, "возможно…" - Я сказал уходите – он сжимает руки в кулаки, а затем достаёт из кармана собственных джинс телефон младшего и впихивает его в руки Джуна, тот находился ближе к нему – идите отсюда, быстро. - Чонгук – Ким недоумевает несколько секунд, но когда старший дотрагивается до его руки, то он чувствует, как трясёт Юнги. Тот переступает через себя, отпуская любимого человека – пойдём – он хватает младшего за локоть и тянет его к выходу. Чонгук идёт рядом, ориентируясь на Джуна, ведь его голова повёрнута в сторону Юнги. Он не спускает с него взгляда, в то время как тот так и продолжает стоять на месте, упрямо глядя на пол. - Подожди – когда они уже оказываются на крыльце Чон снова начинает говорить – мы оставим его так? А если он что-то сделает с собой? Ты видел в каком он состоянии? - Юнги сильный, он справится – Намджун отвечает уверенно – пойдём. - Но ведь – он прожигает дверь взглядом, а затем тянется к ручке, но его останавливает чужая рука, схватив за запястье. - Войдёшь, и ему будет ещё больнее. - Это из-за меня? – Чонгук спрашивает, его только сейчас посещает мысль, то возможно, старший находится в таком состоянии именно из-за него. И он честно не знает, у кого именно спрашивает, то ли у Джуна, что стоит рядом, толи у самого себя, до конца не веря в то, что это может оказаться правда. Но даже если и так, то…Почему? - Идём, нам нужно вернуться до того, как твой брат с другом снова отправятся искать тебя – вопрос Чона остаётся без ответа, просто Джун считает, что он ничего не изменит. - Хосок с Тэхёном искали меня? - Да, с ними был ещё кто-то, но я не знаю его. Не видел здесь раньше. *** Входная дверь закрылась. Вот и всё. Теперь всё закончилось. Теперь ничего не будет, ничего не осталось, только воспоминания, которых по мнению Мина лучше бы вообще не существовало, но, несмотря на это, он продолжает бережно хранить их. Он оседает на пол, подтягивает колени к груди и чувствует, как его изнутри разрывает на части, бесконечно слышится хлопок двери, а перед глазами стоит улыбка Чонгука. Ему кажется, что он прямо сейчас сойдёт с ума, не чувствуя его присутствия рядом. Масло в огонь подливает ещё и отсутствие запаха Чона, такого любимого и родного… Хотя, кого он обманывает? Родной – это слишком сильно сказано, любимый – да, но не родной, нет. Родной – это когда важно для обоих, а не только для одного. Мин чувствует, как предательски к глазам подступают слёзы. Ком в горле вырывается наружу, и он кричит, кричит во весь голос, тут же закрывая лицо руками. Ладони вмиг становятся влажными, и он понимает, что начинает задыхаться, чувствует, как внутри что-то противно ковыряет то окровавленное место, где раньше находилось сердце. Сейчас же оно не с ним, Чонгук забрал сердце Мина с собой, а тот и не сопротивлялся, даже не пытался вернуть его обратно. Больно… Чертовски больно, когда ноет душа, пытаясь отыскать потерянное сердце. Фарфоровая статуэтка выпала из рук Мина, молниеносно приближаясь к сырой земле, что непременно разобьёт её. *** Он не знает, сколько они идут, может часа полтора или около двух, но ему кажется, что осталось совсем немного. Его мысли не покидает душераздирающий крик, который он слышал, когда отходил от дома Мина. Он тогда первым делом повернул голову в сторону Намджуна, но Ким никак это не прокомментировал, лишь поджал губы и продолжил идти дальше, не останавливаясь и даже не посмотрев в сторону дома друга. А самому Чону тогда хотелось вернуться назад и прижать старшего к своей груди, успокоить и сказать, что всё будет хорошо. И если причина и правда в нём, то, возможно, он и готов был ну, как бы, остаться…? "Да ну не, бред какой-то" - проносится в голове Чонгука, когда его голову посещают мысли о том, что он добровольно мог бы побыть с оборотнем ещё какое-то время. - Мы пришли – Чонгук отрывает взгляд от земли и видит в нескольких десятках метров дома. Он вроде, должен радоваться, но… Не то чтобы этого чувства не было вообще, просто она была намного в меньшем количестве, чем в доме Юнги. - Спасибо – Намджун опять ничего не отвечает, лишь быстро бросает на него взгляд, но потом сразу же отводит его в сторону, продолжая идти. И Чонгук удивлён, неужели он собирается проводить его до самой двери? - Хён, тебя же могут увидеть. - Ты волнуешься по этому поводу? – Чон прикусывает нижнюю губу, зачем он вообще сказал это. Но Намджуна, видимо, это волновало намного меньше, чем его самого. - Чонгук? – Он слышит этот голос, и всё внутри замирает. Тэхён, это Тэхён… - Гуки – он видит друга, который вылетает из-за калитки и несётся к нему навстречу, спотыкаясь по пути, но не падая на землю. Он налетает на него, чуть не сбивая с ног и обвивает руками его шею, прижимая к себе. - Хён – Чонгук чувствует, как подступают слёзы, он обнимает старшего в ответ, утыкаясь носом ему в плечо. Они стоят так некоторое время, а затем Тэхён отстраняется и берёт его лицо в руки, заглядывая в глаза. - Неужели это ты. Мы с Хосоком чуть с ума не сошли, напугал же ты нас – он улыбается ему, а внутри Чонгука разливается тепло. Он вновь прижимается к старшему, а тот в ответ запускает одну ладонь в волосы Чона на затылке. И сразу же младшему представляется рука Юнги. - Хосок, он здесь? - Да, иди к нему, он практически не спал всю ночь, думал о тебе. - Угу – Чонгук отпускает Тэхёна из крепких объятий, только для того, чтобы в следующую минуту оказаться в чужих. - Спасибо – Тэхён клонится Джуну, благодаря его за то, что он привёл Чонгука домой. Он улыбается старшему, а у того сердце в пятки уходит. Он лишь улыбается ему в ответ, а в следующую секунду отворачивается, собираясь пойти в дом, но чувствует чужую руку на своей и вопросительно смотрит на старшего. - Мы – он запинается, отводит взгляд в сторону, шумно сглатывает, краснеет, и кажется Тэхёну до невозможности милым – мы можем поговорить?