Закат наших дней

      Я уже и не знаю, сколько времени иду по лесу. Уже давно рассвело, база осталась далеко позади, и одному только богу известно, что там теперь происходит. Повезло, что за мной никто не увязался, хотя теперь я без понятия, куда идти дальше. Почти падаю от бессилия, когда замечаю какой-то заброшенный амбар. Выбора нет, поэтому я иду к постройке. Возможно, где-то недалеко раньше была ферма и это все, что от нее осталось.              Я захожу в амбар и оглядываюсь. Помещение полностью разрушено, крыши почти нет — тут даже от дождя не укроешься, но, пожалуй, для временного убежища сойдет.              Прохожу вглубь здания и слышу тихий рык. Меня снова парализует страх. Я не смогу противостоять зомби без какого-либо оружия. Медленно поворачиваюсь в сторону звука и вижу скалящуюся на меня здоровенную псину. Животное начинает медленно подходить, не спуская с меня глаз. Понимаю, что времени у меня мало, и начинаю быстро соображать. До выхода добежать не успею — догонит. Тут краем глаза вижу лежащую в стороне арматуру. Да! Это мой шанс. Я едва успеваю отскочить назад так, что челюсти клацают в паре сантиметров от моей шеи, падаю на спину и пячусь в сторону арматуры. Едва успев замахнуться, ударяю налетевшую на меня собаку и бегу в сторону стоящих рядом ящиков.              Я почти успела вскарабкаться на один из них, как почувствовала острую боль в голени. Бью собаку по морде свободной ногой и лезу дальше. Псина бегает вокруг ящиков, на которых я сижу, лает и рычит, а я тем временем пытаюсь перевести дух. Закатываю штанину и вижу довольно глубокий след от зубов. И, судя по всему, задета какая-то артерия. Достаю из кармана платок и перевязываю рану в надежде, что мне это как-то поможет. Собака куда-то делась, и я осталась в пустом амбаре в полной тишине.              Неужели я умру здесь? Просто истеку кровью —и все?              Нет. Нельзя сдаваться. Возможно, мне еще удастся встретить кого-то со своей базы. С трудом спускаюсь с этих проклятых ящиков и выхожу из амбара. Сколько времени прошло? Кажется, будто уже начинает темнеть.Только не это.              Еще какое-то время бреду по пустырю, еле как волоча ногами. Чувствую, как силы окончательно покидают меня, и я падаю. Уже совсем стемнело, и среди ночной тишины слышно все, что меня окружает: стрекот сверчков, шуршание листвы деревьев, едва различимые хрипы зараженных где-то вдали, звук проезжающей машины… Стоп! Машины?! До конца не понимая, что делаю, собираю все свои силы и встаю на ноги в надежде, что меня кто-нибудь заметит. Перед глазами все плывет, тело бьет судорога от изнеможения. И все же, последнее, что я вижу перед тем, как отключиться — это свет фар и силуэт, склонившийся надомной.       

***

      

      Просыпаюсь от нестерпимой боли в ноге и чувствую чьи-то прикосновения. Осознание того, где я нахожусь, приходит не сразу.              — Я уже думала, что ты не очнешься. Не хило тебя цапнули, я два раза меняла повязку.              Возле кушетки, склонившись надо мной, стоит миловидная девушка примерно моего возраста, держа в руках окровавленные тряпки.              — Где я? — охрипшим от долгого молчания голосом спрашиваю я.              — В безопасности. Как тебя зовут? — она поворачивается к каким-то коробкам и принимается копаться в них, разыскивая что-то.              — Ева.              — А я Мина. Будем знакомы, — девушка подходит ко мне и протягивает две таблетки. — Выпей, это обезболивающее. Станет легче.              Мы знакомы от силы 5 минут, и я не уверена, можно ли ей доверять, но, чуть помедлив, я беру из ее рук лекарство.              — Спасибо.              — Не за что. Пойдем, сейчас как раз время обеда, познакомлю тебя с кем-нибудь, — девушка выходит их палатки, махнув мне рукой. Мне ничего не остается, кроме как поковылять следом за ней.                     База, на которой я нахожусь, значительно больше, чем та, где я жила до этого. Я почти не вижу здесь женщин, детей или стариков, что меня настораживает.              — А что это за база? — спрашиваю я у Мины.              — Северная. А ты откуда вообще? Мне сказали, что тебя нашли на пустыре недалеко от нас.              Северяне. База, что находится севернее от города, является не самым безопасным местом для кого-то вроде меня. Видите ли, мне и раньше доводилось разочаровываться в людях и в их поступках. И все же я до сих пор так и не смогла понять, как после всего произошедшего у людей оставались силы враждовать между собой. Мне много чего рассказывали об этом месте: что это одна большая свора бандитов, которые убивают простых людей и обчищают все в округе. Хотя, можно ли считать бывшее место моего пребывания безопаснее, учитывая, что меня держали там против моей воли?              — Я была вместе с компанией выживших, но мы нарвались на зараженных, — я не сразу отвечаю Мине, не решаясь сказать правду.              — Ох, соболезную. Похоже, ты единственная, кто остался в живых, — она кидает на меня сочувственный взгляд, и на мгновение мне становится стыдно за свое вранье.              Мы подходим к какому-то шатру, в котором слышен гул голосов и чей-то смех. Внутри к нам сразу подбегает симпатичный парень и обнимает Мину.              — Прости, что не зашел вчера вечером, всех созвали на совет, и я не успел, — парень чмокает Мину в щеку, и она поспешно от него отстраняется.              — Тэхен, познакомься— это Ева. Она новенькая, — девушка указывает на меня, на что я криво улыбаюсь и смущенно топчусь на месте.              — Так это тебя Чонгук спас? Повезло тебе. Я Тэхен, — он протягивает мне руку и приветливо улыбается квадратной улыбкой.              — Рада знакомству, Тэхен.              — Ну ладно, пойдемте уже. Скоро обед закончится, — Мина тянет нас куда-то в сторону, и я замечаю людей, которые раздают всем пищу. — Это тебе, конечно, не домашняя еда, но вполне съедобно, — она протягивает мне тарелку с какой-то серой массой, отдаленно напоминающей кашу.              — Спасибо и на том.              — Тэхен, а где Чонгук? — она поворачивается к парню, и тому приходится отвлечься от своей еды.              — Не знаю. Наверное, до сих пор получает нагоняев за свой косяк.              Они продолжают о чем-то мило ворковать, и я понимаю, что лишняя здесь. Есть особо не хочется, поэтому, сказав ребятам, что хочу проветриться, я выхожу из шатра.              Возможно, я ошибалась. Возможно, все, что мне говорили про северян, является неправдой и лишь способом настроить против них. Из шатра выскакивает компания детей, громко смеясь. Я вдруг почувствовала какое-то странное облегчение, будто наконец-то освободилась от тяжкого груза, который уже долгое время тащила на своих плечах.              — Даже не защищай его, Хосок! Если кто-нибудь когда-нибудь нас всех погубит, то это точно будет он, — мимо меня проходят двое парней, о чем-то оживленно споря.              — Это могло произойти с каждым. Не руби с плеча, Юнги.              — Со мной не могло, с тобой не могло, но Чонгук у нас особенный, — темноволосый парень заходит в шатер, оставив своего друга на улице.              Второй парень глубоко вздыхает и, оглядевшись, замечает меня.              — У тебя повязка на ноге в крови, советую сходить в медпункт, — бросает он мне уставшим голосом и заходит в шатер.