Закат наших дней

      На следующее утро я жду Мину возле медпункта. Девушка сказала, что ей нужно отлучиться по делам, и оставила меня ждать. Время раннее — многие еще не проснулись, и база почти безлюдна.              — Как твоя нога? — Хосок подходит слишком тихо, и я вздрагиваю от неожиданности.              — Нормально, уже почти не болит.              — Что случилось? Чонгук сказал, что нашел тебя в бессознательном состоянии.              Мне тяжело врать. Особенно когда на меня так смотрят. Но, возможно, если я буду не слишком многословна, мне удастся избежать лишних вопросов.              — На нас с друзьями напала стая зараженных, мне удалось спастись. Но по пути я наткнулась на бродячую собаку, — я повторяю ему ту же историю, которую до этого наплела и Мине. Конечно, я бы могла рассказать правду, но чувство самосохранения и незнание того, какие последствия могут наступить после этого, заставляют меня молчать.              — Хорошо, что тебя укусила собака, а не зараженный. Все же заболеть бешенством куда лучше, чем стать ходячим трупом. Ты единственная, кому удалось спастись? — он смотрит на меня, не моргая. От такого взгляда я чувствую себя будто под микроскопом.              — Да.              — Что ж, очень жаль твоих друзей, — по голосу не сказала бы, что ему жаль. Он говорит это будто с издевкой, как-то слишком наигранно. — Напомни-ка свое имя.              — Ева.              — Надеюсь ты освоишься здесь, Ева, — и опять этот испепеляющий взгляд.              Мне хочется задать вопрос, касающийся его вчерашних слов, но парень уже разворачивается и уходит. После такого разговора у меня остался какой-то неприятный осадок и непонятная тревога. Будто Хосок… Нет, мне точно показалось.                     Мины нет слишком долго, поэтому я решаю немного пройтись по базе и осмотреться. Когда я пришла к западным, меня сразу просветили в военный конфликт между ними и северянами. Все оказалось из-за нехватки ресурсов. Мне никогда раньше не доводилось встречать кого-то из них, потому что мне запрещалось выходить с территории. Я просто верила всему, что мне говорят. А теперь я не знаю, кому мне вообще стоит доверять.              — Ну привет, новенькая, — я оборачиваюсь на голос. Сзади стоит красивый парень и задорно улыбается мне. — Рад, что ты жива. Я серьезно рисковал, когда спасал тебя.              — Ты… Чонгук?              — Да, а ты наша новая медсестра? — все это время улыбка не сходит с его лица.              — Это громко сказано, но да, вроде того, — я не могу не улыбнуться ему в ответ. В конце концов, он мой спаситель, и я должна быть ему благодарна. — Я хотела сказать спасибо. Спасибо, что не бросил меня.              Я немного смущаюсь перед ним, и парня это, кажется, забавляет.              — На базе мало симпатичных девушек, так что я не мог проехать мимо, — он подмигивает мне, отчего я краснею.              — У тебя, судя по всему, были проблемы из-за этого?              Он хмурится, но лишь на мгновение.              — Да ладно, пустяк. Не скучай, — Чонгук уходит в сторону шатра, а я возвращаюсь к медпункту.              Когда я подхожу к палатке, вижу Мину и Тэхена. Они явно из-за чего-то ссорятся: Мина размахивает руками и что-то сердито высказывает парню. Тот раздраженно что-то ей отвечает, а после быстрым шагом удаляется от медпункта. Я подхожу к подруге.              — Мина, все в порядке?              Видно, как ей трудно взять себя в руки, но она медленно выдыхает и уже в следующую секунду отвечает спокойным голосом.              — Да. Конечно. Пойдем, у нас сегодня много работы.       

***

             Остаток дня мы проводим за разбором медикаментов, которые удалось раздобыть отряду разведки. Многое из этого уже давно не пригодно к использованию — истек срок годности, либо в слишком плохом состоянии. Я вспоминаю, как на самом деле много людей на базе. Слишком много, чтобы мы смогли спасти всех в случае чего.              — Сегодня собрание. И раз ты оказалась такой хорошей помощницей, пойдешь со мной, — Мина еще раз проходится взглядом по своему рабочему месту, убеждаясь, что все лежит на своих местах. — Все, идем.                     Мы подходим к самой большой палатке, к которой ходили вчера. Кажется, это и есть главный штаб базы. Внутри я вижу уже знакомые мне лица. Тэхен, заметив нас, быстро отворачивается к стоящему рядом Чонгуку и еще какому-то парню.              — Ну и что ты можешь сказать по поводу случившегося, Намджун? — Юнги заговаривает первый. — Что будем делать? У кого какие идеи?              — Не могу сказать, что мне жаль Запад. Мы враждовали, и они убили немало наших людей. Можно сказать, что мы избавились от конкурентов. Так что, возможно, теперь, когда нет никаких препятствий, нам станет легче выживать? — кажется, это отвечает Джин.              — Да? Ты хочешь сказать, что тебя вообще не волнует тот факт, что мы можем повторить их судьбу? — Юнги все это действительно серьезно волнует. Это стало понятно еще тогда, у палатки, когда он говорил о бездействии на базе.              — А что ты предлагаешь, Юнги? Может, у тебя есть предложения, как нам улучшить свое благосостояние?              — А может мы тогда все вместе над этим подумаем, Намджун? — парень начинает закипать. Конфликт, видимо, уже неизбежен.              — Послушайте, я был на Западе и видел все, что осталось от той базы. Там ничего нет. И никого не осталось. Каков шанс, что то же самое не случится с нами? Может, нас и больше, чем было западных, но не стоит на это рассчитывать, — к дискуссии присоединяется Чонгук.              К горлу подступает ком. В голове снова проносятся знакомые лица, которые я никогда больше не увижу. Я понимаю, что северянам на руку случившееся, и все же слушать все это неприятно. Я неожиданно замечаю на себе взгляд Хосока. Боже, неужели он и правда обо всем догадался?! Не в силах больше здесь находиться, говорю Мине, что подожду ее на улице, и выхожу. Прошел дождь, и ночью довольно ощутимо похолодало. Я сильнее застегиваю свою джинсовую куртку, надеясь, что мне все же удастся согреться. В палатке слышны какие-то громкие возгласы, а позже наружу выбегает Юнги. Он явно зол, и мне хочется уйти подальше или вообще провалиться под землю.              Парень достает пачку сигарет и закуривает.              — А ты что думаешь по этому поводу?              Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне.              — Я здесь ничего не решаю.              — Ну, у нас здесь имитация демократии, так что у тебя тоже есть право высказать свое мнение. Правда, далеко не факт, что к нему прислушаются, — он раздраженно усмехается и стряхивает пепел с сигареты.              — Сложно что-то придумать в такой ситуации. Этим должен заниматься человек, который способен взять на себя ответственность за чужие жизни. Да и какая вообще разница, что я думаю?              Чувствую, как мне все труднее дается этот разговор. Поворачиваюсь к Юнги, и мне еще больше становится не по себе. Зажав сигарету в зубах, он пристально смотрит на меня, будто видит насквозь.              — Да нет. Мне почему-то интересно услышать именно твое мнение, — он продолжает сверлить меня взглядом.              Я полностью теряюсь. Слишком много эмоциональных потрясений за сегодня. Кажется, еще чуть-чуть — и эта паранойя просто сведет меня с ума. Я стараюсь не показывать своего страха, но, видимо, у меня это плохо получается.              — Лицо попроще, а то слишком палишься, — парень докуривает сигарету и заходит обратно в палатку, оставив меня наедине со своими мыслями.